Глава 23

Я отвёз Арину до дома. Всю оставшуюся дорогу она молчала, но её молчание было красноречивее любых слов — губы поджаты, взгляд обиженный, поза выражала величайшую степень недовольства. Когда машина остановилась, она не двигалась, ожидая, что я передумаю.

– Ты правда не поднимешься? – в её голосе слышались нотки мольбы, которые раньше заставляли меня таять. Сейчас они лишь раздражали. – Я так соскучилась. Примем ванну вместе, я тебе массаж сделаю. Расслабишься после тяжёлого дня.

Раньше я бы согласился. Не раздумывая. Но...что-то произошло за эти несколько дней. Всё изменилось. Всё просто чертовски сильно изменилось.

– Арина, – я повернулся к ней, стараясь говорить максимально мягко, сохраняя твёрдость. – Ты же сама говорила, шесть недель. Разве на первом триместре не нужно быть осторожнее? Воздержаться от секса?

Она надула губки, как ребёнок, у которого отняли игрушку.

– Ну да... Наверное... – нехотя пробормотала она. – Но можно ведь просто полежать вместе.

– Лучше не рисковать, – я отрезал, чувствуя, как во рту пересохло. Я боялся не рисковать, я просто не хотел подниматься в её квартиру. Не хотел её прикосновений, её запаха, её восторженных разговоров о будущем.

Она резко повернулась ко мне, и в её глазах вспыхнули знакомые злые огоньки.

– К своей жене поедешь, да? Раз теперь со мной нельзя, её трахать будешь, – не спрашивала, а утверждала она.

Если бы, – мысленно усмехнулся её словам. Вика теперь меня к себе не подпустит.

Но я не подал вида. Потянулся, обнял её за плечи, притянул к себе. Тело её было напряжённым и неподатливым, всё больше напоминая резиновую куклу.

– Откуда такие мысли? – прошептал я ей в волосы, пахнущие дорогим парфюмом. – Успокойся. Всё хорошо. Мы с Викой скоро разведёмся. Она в курсе, я с ней поговорил. Через три недели я получу свидетельство о расторжении брака. Так что не говори глупостей. Никто ни с кем спать не будет.

Слова вышли легко, отработанной годами фразой. Но произнося их, я почувствовал тошнотворный вкус на языке. Всё внутри вопило, что это не так. Что я не хочу никакого развода. Что мысль отпустить Вику вызывала отторжение и протест.

Арина, словно прочитав эмоции и нежелание развода по моему лицу, выскользнула из моих объятий и, не сказав больше ни слова, вышла из машины. Я смотрел, как она, не оборачиваясь, заходит в подъезд, и чувствовал, как камень на душе становится ещё тяжелее.

Я завёл двигатель и поехал домой. Всю дорогу я пытался себя уговаривать, как заклинание, повторяя про себя: «Так надо. Вы же так решили. Она сама хочет развода. Тем более теперь... теперь есть ребёнок. Шанс начать всё с чистого листа. Избавиться от её дяди, наконец-то стать по-настоящему свободным». и ей будет лучше. И мне.

Но чем ближе я подъезжал к дому, тем сильнее сжималось сердце.

Арина ведь не виновата, я и правда её любил и ребёнка хотел.

Пытаюсь вспомнить, как это раньше было. Разбудить хочу снова те чувства. Ведь не исчезает любовь за пару дней. Вспоминаю её в постели, как любовью занимались, как утром просыпались. Её улыбку, как прижималась ко мне. И...ничего. Абсолютно пусто.

Сжимаю руль крепче. Злюсь на себя. На то, что обещал Арине, обещал ведь. А теперь хочется забрать свои слова назад. А самое противное, я ведь обещал и себе, что никогда своего ребёнка не брошу. Не поступлю как мой отец. И что теперь? Получается, я такой же, как он. Такое же говно бесчувственное. Готов бросить женщину с ребёнком только потому, что чувства пропали. Еблан!

Я вошёл в дом. В прихожей было темно и тихо. Слишком тихо.

– Вика? – окликнул я.

Ответом мне была лишь гулкая тишина.

Я поднялся на второй этаж, заглянул в её комнату. Пусто. Кровать была аккуратно застелена, вещи разложены. Но её не было. Я проверил библиотеку, свою спальню, кабинет. Нигде. Паника, острая и слепая, начала подниматься по телу, сжимая грудь стальным обручем.

Она ушла. Сбежала. Пока я утешал свою любовницу, моя жена... моя Вика... просто взяла и ушла.

Я лихорадочно достал телефон, чтобы позвонить ей. И как только пошли гудки, тут же из её спальни донёсся приглушённый звук её телефона. Он был в комнате. Значит, она не уходила далеко? Или... оставила его специально?

Я сжал кулаки, засунул их в карманы брюк, пытаясь унять дрожь.

«Соберись, – приказал я себе. – Думай. Где она ещё, может, быть?»

Я обежал весь дом, как сумасшедший. Заглянул во все ванные, на кухню, в гостиную. Всё пусто. Рука снова потянулась к телефону, чтобы набрать её вечно недовольного дядю, хотя понимал, что это последнее место, куда она пойдёт.

В отчаянии я распахнул французские окна, ведущие из гостиной на задний двор, к бассейну. И замер.

В тёмной, подсвеченной синей подсветкой воде бассейна плавала Вика. Она плыла беззвучно, ровно и методично, от одного края к другому, как безмолвная русалка. Её светлые волосы, намокшие, казались тёмными, а тело в белом купальнике просвечивало сквозь воду.

Из моей груди вырвался сдавленный, хриплый вздох облегчения. Я даже до конца не осознавал, как сильно я испугался, пока не увидел её. Пока не убедился, что она здесь. Со мной.

Я не думал. Я скинул на ходу туфли, не останавливаясь, сбросил на мокрую плитку пиджак, рубашку, брюки. И в одних боксёрах шагнул в прохладную воду бассейна.

Вода обняла меня, но я почти не чувствовал её прохладу. Я шёл к ней, и она, заметив моё приближение, остановилась, опершись о край бассейна. Её глаза в полумраке были огромными и полными вопроса и удивления.

– Максим? Что случилось? – тихо спросила она.

Я не ответил. Я просто подошёл вплотную, обнял её мокрое, прохладное тело и прижал к себе так сильно, как только мог, будто пытаясь вдохнуть её в себя. Вобрать её сущность, её душу. Убедиться, что она настоящая, что она здесь.

Она замерла в моих объятиях, напряжённая и удивлённая.

– Максим? – её голос снизился до шёпота.

Я отстранился всего на сантиметр, чтобы увидеть её лицо, её губы, и прижался к ним своими. Это не был поцелуй страсти. Это был поцелуй отчаяния, просьбы о прощении, молчаливого признания во всём. Это был поцелуй тонущего человека, который в последний момент увидел спасательный круг.

И я цеплялся за него изо всех сил. Тонкая, хрупкая Вика, моя Вика. Ещё никогда я не был так отчаянно благодарен за то, что она до сих пор была со мной. Не сбежала, осталась, после всего, после всей боли, что я причинил.

Она ответила на мой поцелуй.