Глава 27

Я вылетел из кабинета, не обращая внимания на удивлённые взгляды секретарши. Бросил ей, что ухожу, и направился широкими шагами к лифту. Набрал Вику. В трубке раздались гудки.

Чёрт! Я снова перезвонил Арине. И эта тоже трубку не взяла. Я послал ей голосовое сообщение: «В какой больнице? адрес напиши» и, не дожидаясь ответа, сел в машине и завёл мотор.

Ответ пришёл через пару минут — адрес клиники в центре. Я вырулил на проспект, давя на газ. Снова попытка дозвониться до Вики. Снова ничего. Какое-то леденящее душу предчувствие сжимало мне горло. Что она могла сделать? Ударить Арину? Драку устроить? Нет, не верилось. Да и где бы они могли встретиться.

Но и Арина вряд ли стала бы лгать о больнице. Всё-таки не первый год её знаю.

В приёмном отделении царила тихая суета. Я подошёл к стойке, стараясь говорить спокойно:

– Меня интересуется пациентка Арина Соболева. Её доставили недавно.

Медсестра, не поднимая глаз, что-то проверила в компьютере.

– Вас врач просит подождать. Он скоро подойдёт.

Эти «скоро» растянулись на тридцать мучительных минут. Я метался по холлу, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, появился уставший мужчина в белом халате.

– Вы к Соколовой? Можете подняться. Третий этаж, палата 312. Но, пожалуйста, без лишних волнений для пациентки.

Я влетел в палату. Арина лежала на кровати, бледная, с заплаканным лицом. Она не бросилась ко мне, как обычно, а лишь повернула голову. Её глаза были пустыми.

– Что случилось? – спросил я, окидывая её взглядом. Ни синяков, ни ссадин. Так почему больница?

– Я была у тебя дома сегодня, – тихо сказала она.

Меня будто током ударило.

– Зачем? – спросил резко, хотя уже и сам догадывался.

– Чтобы поговорить с твоей драгоценной Викой! – она снова расплакалась. – Ты думаешь, я слепая? Нет, Максим. Я всё чувствую! Всё вижу! Ты отдаляешься! Я люблю тебя, Максим! По-настоящему! И я готова была бороться за тебя, иначе не приняла бы твой фиктивный брак и не слушала твои обещания.

Она рыдала, прижимая руки к животу. И в этот момент до меня дошло. Ледяной ужас сковал всё тело.

– Что случилось? – снова спросил я.

– Она... она набросилась на меня! Твоя Вика. Вытолкала и я...я упала с лестницы... – она всхлипнула.

– Этого не может быть, – автоматически возразил я. Вика? Наброситься? Это было не в её характере.

– То есть я вру? – её глаза вспыхнули обидой и злостью. – Зачем мне врать? Я теперь... я теперь ребёнка могу потерять! Не веришь – спроси врача!

Я смотрел на неё, и во рту пересохло. Ребёнок. Потерять.

– Кто тебя, блять, просил приезжать в мой дом? – прошипел я, разворачиваясь к выходу.

Я нашёл того самого врача у поста медсестёр.

– Насколько всё серьёзно? – без предисловий спросил я.

Врач вздохнул.

– Состояние нестабильное. Идёт отслойка плаценты. Если процесс не остановится... возможно, придётся чистить.

Слово «чистить» прозвучало обыденно, хотя несло страшный смысл. И самое ужасное, что в глубине души, под слоем шока и растерянности, я почувствовал... облегчение. Мгновенное, чудовищное, предательское облегчение. Я испугался самого себя.

– Что теперь? – спросил я, пытаясь скрыть эмоции.

– Решение за вами и пациенткой. Можно попытаться сохранить, но шансы невелики. У неё и до этого не было идеальных показателей, а сейчас... плюс стресс, алкоголь в крови... Вы уверены, что хотите сохранять эту беременность?

– Алкоголь? – переспросил я, не веря своим ушам.

Врач лишь развёл руками.

– Она знает о прогнозе?

– Да. Но она не в состоянии это адекватно воспринимать.

Я кивнул и с тяжёлым сердцем вернулся в палату. Сел на край кровати.

– Арина... Доктор говорит, что... спасать уже, скорее всего, поздно.

– Так и скажи, что ты его не хочешь! – выкрикнула она, и её тело затряслось от новых рыданий.

– А ты, по-видимому, тоже не очень хотела, – жёстко сказал я. – Зачем ты пила?

– Ага! Я теперь во всём виновата! – закричала она. – Ты меня бросил, у тебя новая любовь, а я теперь виновата! Тебе просто удобно от него избавиться, да? Ведь так?

Я молчал. Потому что это была правда. Удобно. Страшно удобно.

– Так ты не хочешь этого ребёнка? – снова спросила она, и в её глазах горел безумный огонь.

Я посмотрел ей прямо в глаза, сквозь слёзы и истерику, и сказал правду:

– Нет. Потому что его уже не спасти.

Она рассмеялась, каким-то ненормальным и истеричным смехом.

– Хорошо! Давай избавимся от него, раз он тебе не нужен!

В этот момент в палату зашла медсестра, видимо, услышав, как ведёт себя Арина.

– Вы можете что-нибудь сделать. Успокоительное ей дать или укол поставить? – спросил я.

Медсестра кивнула и вышла. Вернулась через пару минут и сделала Арине укол. Не знаю, сколько прошло времени, пока подействовало лекарство. Но Арина стала заметнее спокойнее. Смотрела перед собой пустым взглядом.

Врач принёс бумаги на прерывание беременности. Арина, почти не глядя подписала их. Я поставил свою подпись рядом. Операцию назначили на завтра.

Я вышел из палаты, не оглядываясь. Словно автомат, спустился к машине и сел за руль. Единственное, о чём я мог думать, единственное место, куда я мог поехать сейчас — это домой. К Вике. Мне нужно было увидеть её. Увидеть и услышать, что она скажет. И нам надо было поговорить. Черт знает, что Арина могла наговорить Вике, если она действительно спустила Арину с крыльца. Хотя в это верилось с трудом.