Глава 29

Максим отпустил меня. Его руки разжались, и я отпрянула назад. В его глазах, всего на секунду, мелькнуло настоящая, животная боль. Глубокая, как рана. Потом он отвернулся, и всё, что осталось – это его широкая, напряжённая спина, заслонившая окно.

Я почти бегом поднялась в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, сжимаясь от странной, щемящей боли.

Ещё две недели назад всё было просто.

Он – холодный, расчётливый манипулятор. Я – его жертва, которая наконец нашла в себе силы уйти.

Чёрное и белое. Но прошлая ночь... та ночь у бассейна и это утро... всё перевернуло. Он был разным. Жестоким и нежным. Холодным и пылающим. И я видела в нём того мужчину, о котором когда-то безумно мечтала. Того, кто мог бы быть моим домом.

А теперь у меня будто глаза открылись. Он никого не любит. Только себя. Делает только то, что ему хочется. Готов по головам идти. Но больше всего меня поразило, как он легко отказался от Арины. И мне бы радоваться, но только за любую радость всегда приходит расплата. Слова отца заученной пластинкой звучали в голове. И я могу оказаться так же ему не нужной.

Если я останусь сейчас, я сломаюсь окончательно, – пронеслось в голове с ледяной ясностью. Я прикиплю к нему. Прощу всё. И в следующий раз, когда он решит, что я стала неудобной, у меня не хватит сил уйти. Потом будет намного больнее. Лучше сейчас, пока есть возможность.

Лучше один раз. Сейчас. Пока эта рана от расставания не успела загноиться, пока я ещё могу дышать, хоть и через боль.

Вечер прошёл в гробовой тишине. Я сидела на кровати, прислушиваясь к звукам в доме. Ни шагов на лестнице, ни скрипа двери. Ни его голоса. Он оставил меня в покое. Впервые за всё время – полное, абсолютное невмешательство. Это значило – он принял мой ультиматум.

Я представила, как подпишу бумаги. Возьму свой чемодан. Выйду из этого дома. Исчезну. Мысль о свободе, которая ещё недавно была такой желанной, вызывала почти истерическое желание забиться в угол.

Нет, не сегодня. Время когда я забивалась в угол прошло.

Я сделаю это. Уйду. Потому что иначе я потеряю себя. Окончательно и бесповоротно.

Перед сном я на минуту приоткрыла дверь, подошла к перилам и посмотрела вниз. В кабинете горел свет. Тень его фигуры была неподвижна. Он просто сидел. И в этой его одинокой, застывшей позе было столько тоски, что у меня снова сжалось сердце.

Я закрыла дверь, легла в холодную постель и уткнулась лицом в подушку, стараясь заглушить хаос в душе. Нельзя поддаваться слабости.

На следующий день.

Тишину утра разорвал резкий, вибрирующий звонок. Я вздрогнула, глядя на экран.  ДЯДЯ.  Сердце упало куда-то в пятки. Новости до него дошли с космической скоростью.

Я сделала глубокий вдох, собирая вокруг себя всё своё хрупкое спокойствие, и приняла вызов.

– Какого чёрта? – его голос, хриплый от ярости, резанул слух неприятной вибрацией. – Ты совсем обнаглела? Развод? Кто тебе разрешил?!

Холодная волна прошла по спине. Я выпрямилась.

– Это моя жизнь, – ответила как можно спокойнее, стараясь не поддаваться на его провокацию. – И я буду поступать так, как сама считаю нужным.

– Нет, не имеешь права! – он перешёл на крик. – Я тебя вырастил! Вложился в тебя! Ты мне обязана!

Старая пластинка, которую я так часто слышала от него. Но сегодня она звучала иначе. Сегодня за ней сквозила не забота, а чистейший, неприкрытый страх. Он боялся. Боялся потерять Максима как актив.

– Я вам ничем не обязана, – отрезала я. – А то, что вы меня вырастили… это ещё большой вопрос, сделали ли вы это надлежащим образом.

На той стороне на секунду повисла тишина, а затем он прошипел так тихо и ядовито, что по коже побежали мурашки:

– Мразь! Такая же упрямая, как и твой отец!

Дыхание перехватило. Он никогда не говорил о моих родителях. Никогда.

– Вот только имей в виду, – продолжил он тем же шёпотом, полным ненависти, – если ты меня не послушаешься, то тебе будет ещё хуже.

Внутри всё оборвалось и замерло. Сердце заколотилось в предчувствии беды.

– Вы… вы угрожаете мне? – прошептала я, сама не веря в происходящее.

– А ты как думаешь? – его голос стал ледяным. – Иначе с тобой случится то же, что и с твоим отцом. Так что не смей разводиться. Мне нужен твой муженёк. Держи его за яйца покрепче и делай всё, чтобы он тебя трахал как можно чаще. Ты же сама этого хотела. Иначе пеняй на себя.

Щелчок в трубке. Гудки.

Я сидела, сжимая телефон в онемевших пальцах, и не могла пошевелиться. Комната поплыла перед глазами.  «…то же, что и с твоим отцом» . Эти слова звенели в ушах, складываясь в чудовищную картину. Он не просто угрожал. Он… признался? Признался в том, о чём я все эти годы боялась даже думать?

Родители не погибли в случайной аварии. Их убрали. И за этим стоял он. Человек, назвавшийся моей семьёй.

Тошнота подкатила к горлу. Гадко. Мне было гадко от всего этого. От его голоса, от его угроз. От Максима, который, по сути, ничем не лучше – такой же манипулятор, играющий живыми судьбами. От себя самой, что позволила всему этому случиться.

Страх парализовал. Чистый, животный ужас. Но через секунду его сменила другая волна – яростная, обжигающая жажда мести. Он думал, что сломал меня? Он думал, что я и дальше буду молчаливой пешкой?

Нет. Теперь всё изменилось.

Мне нужно было его уничтожить. Вывести на чистую воду. Доказать всё. Но как? Одна я ничего не смогу. У него везде связи, деньги, власть.

Догадка пришла внезапно. Тётя Ира. Его жена. Забитая, вечно запуганная тётя Ира, которая смотрела на него с подобострастным страхом все эти годы. Она что-то знала. Я была в этом уверена. Она жила с этим монстром. Она видела и слышала то, что от других скрывали.

Поговорить с ней будет сложно. Он держал её в ежовых рукавицах. А она ужасно его боялась. Но попробовать стоило. Это был мой единственный шанс. Шанс отомстить за родителей. И, как это ни парадоксально, шанс наконец-то стать по-настоящему свободной.

Я медленно поднялась с кровати, подошла к окну и смотрела на серый, виднеющийся вдалеке неприветливый город. Страх ещё копошился где-то внутри, но теперь я не готова была отступать.