Глава 6

(Максим)

– Максим, «Строй-Вектор» выиграл тендер на новый объект. Крупный госзаказ. Почему ты в торгах не участвовал?

Я с трудом сдержался чтобы не послать Витальевича на хуй. Как же он меня достал за последние несколько лет. Если раньше он мне только советовал, то теперь совсем обнаглел и уже напрямую указывал, что я должен был делать.

– Мне не нужен госзаказ. На него только однодневки слетаются как мухи на говно.

– Это не тебе решать, – последовал ответ.

– Фирма моя, значит, мне.

– Контракт уже подготовили, осталось только твоя подпись.

Голос в трубке был спокоен, ровен, без тени сомнения или просьбы. Он просто игнорировал мои доводы и моё мнение. Старый урод!

Я медленно откинулся в кресло, заставив себя расслабить сжатые кулаки. По горлу поднялся ком яростного протеста.

– Николай Витальевич, – голос мой прозвучал низко, я намеренно сделал его плоским, убрав все эмоции. – «Строй-Вектор» – это мусорная контора. Однодневка. Они даже проектную документацию с первого раза не пройдут, не то что мост построят. Они его бросят, как только первые серьёзные проблемы начнутся или специально будут тянуть деньги ,а потом подадут на банкротство. Это отработанная схема. Я в это ввязываться не хочу. Я не могу рисковать репутацией компании. Моей репутацией.

На той стороне повисла короткая, унизительная пауза. Я представил его – сидящим в своём пафосном кабинете с сигарой в руке, придушить захотелось мгновенно.

– Максим, не надо мне лекций о репутации, – его голос приобрёл лёгкий, ядовитый оттенок снисхождения. – Это деньги. Халявные и большие. Наша задача – их взять. А что будет с объектом дальше – это проблемы госзаказчика, а не твои. Ты просто подрядчик.

Жаркая волна гнева ударила в виски. Он предлагал мне стать мусорщиком. Разгребателем чужих косяков. Подписантом под откровенным браком.

– Нет, – я отрубил, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. – Я не намерен ставить своё имя под авантюрой. Это неприемлемо. Я отказываюсь.

Тишина стала густой, тягучей. Я почти слышал, как он улыбается.

– Серьёзно? – наконец произнёс он, и в его тоне зазвенела сталь. – Что ж, очень принципиально. Тогда этот вопрос придётся вынести на совет директоров. Уверен, коллеги с пониманием отнесутся к твоей… щепетильности.

Он сделал паузу, давая мне представить это: лицемерные рожи его креатур, их подобострастные кивки.

– И я почти не сомневаюсь, на чью сторону они встанут. Всегда встают на сторону денег, Максим. Всегда.

Внутри всё перевернулось от бешенства. Я представил, как мои пальцы сжимают его толстую, холёную шею. Как он хрипит.

Этот старый, продажный ублюдок. Он держал меня на коротком поводке, и мы оба это знали.

Секунда. Ещё одна. Я сглотнул горькую слюну поражения. Выбора не было. Это был тактический отход. Не более.

– Хорошо, – я выдохнул согласие, обжигая им губы. – Присылай документы.

Я не стал ждать ответа, сбросил звонок. Рука сама собой рванулась швырнуть телефон в стену, но я сдержался. Вместо этого я с силой упёрся ладонями в стол, чувствуя, как полированное дерево трещит под напряжением.

Сука, как же он бесил меня.

Они добились своего. Этот жадный паук и его молчаливая, ненавидящая меня племянница.

Две стороны одной медали. Он – открытая угроза. Она – тихое, постоянное давление. Её истерики, её голодовки, её демонстративное умирание в четырёх стенах её спальни. Ёбаная жертва. Истеричка. Неженка. Весь мир должен крутиться вокруг них. Заебали.

Я вышел на лоджию, нуждаясь в воздухе. Злость сдавливала грудь.

Город лежал внизу, освещённый яркими огнями. А я тут вынужден плясать под дудку выжившего из ума старика.

Жалости к ней не было. Было жгучее, острое раздражение. Она – слабое звено. Рычаг. И она пользуется этим с упоением. Сегодняшний спектакль с отказом от еды – очередной укол. Попытка вывести меня из себя.

Она чует мою несвободу. И играет на этом. Как будто мне этот брак доставляет огромное удовольствие.

Я сжал перила, ощущая холод металла. Как же сейчас хочется сесть в машину, уехать подальше от этого цирка. К Арине. Туда, где тихо, пахнет кофе и её духами, где я просто могу быть собой. Где меня хотят. А не используют.

Но даже этого не могу позволить сегодня.

Что ещё взбредёт в башке у этой ненормальной. Не зря же про оружие моё заикнулась. Прострелит себе голову, и тогда навсегда потеряю возможность скинуть с себя цепкие когти её дядюшки.

Николай Витальевич с первого взгляда создавал впечатление тихого, интеллигентного пожилого мужчины. И мало кто догадывался, что он был отличным манипулятором.

Я сам по глупости несколько лет назад вляпался в это.

Сделал глубокий вдох, закрыл глаза.

Ничего, ничего, я дождусь нужного момента, – уговаривал себя мысленно.

Выигрывает тот, кто играет по-крупному. Осталось немного. А для этого надо было не вызывать сомнений в своей преданности. Хотя у меня это не особо получается. Но будь я абсолютно покладистым, это вызвало бы больше вопросов. Пусть лучше так.

Я развернулся и направился к спальне Вики. Надо было проверить её. В последнее время она всё больше доставляла неудобств.

В комнате было темно. Я подошёл к кровати, щёлкнул ночник. Она лежала на боку, отвернувшись и кутаясь в одеяло.

Где-то внутри шевельнулась жалость к ней, но я тут же отогнал противное чувство.

Она такая же, как её дядька.

Не забывай об этом.

Потянул галстук, скинул пиджак, рубашку и брюки.

Вика должна родить наследника. Только поэтому я сейчас стоял раздетый перед её кроватью.

Я не хотел к ней притрагиваться, не хотел её ни целовать, ни сексом заниматься, но договор есть договор.

«Ты мне внука, я тебе акции» – так звучало условие этого больного ублюдка.