Глава 10

(Максим)

Дверь захлопнулась за спиной Николая Витальевича, но в гостиной всё ещё витал его тяжёлый, ядовитый запах – дорогой табак, коньяк, лицемерие.

Воздух звенел от невысказанного, от ярости, которую я едва сдерживал.

И её взгляд. Этот взгляд. В нём был не просто шок или обида. В нём была абсолютная, леденящая пустота, а потом – всепоглощающая ненависть. «Ты купил меня! Как вещь!»

Чёрт. Чёрт!

Я прошёл в кабинет, с силой провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя прикосновение её дрожащего тела, её истеричный шёпот. В голове стучало. Она не знала. Она действительно не знала. А я… я был настолько уверен, что этот старый гиен всё ей уже давно разложил по полочкам, объяснил её место, её роль в этой сделке. Я думал, её молчание, её покорность – это понимание правил игры. А оказалось…

Оказалось, я ломал её вслепую.

По горлу поднялась тошнота – горькая, противная. Не раскаяние. Нет. Никогда. Просто… мерзко. Как будто ударил лежачего. Неожиданно и подло.

Мне нужно было отсюда. Сейчас же. Не оставаться в этих стенах, где каждый угол напоминал о её белом, искажённом страданием лице.

Я рванул с вешалки ключи от машины, даже не заходя в спальню. На ходу ослабил галстук, сдавивший горло.

Дорога до её квартиры промелькнула в тумане. Я давил на газ, почти не замечая светофоров, пытаясь заглушить внутреннюю бурю рёвом мотора. Но её глаза стояли передо мной, как призрак.

Я почти врезался в её дверь, прежде чем нажал на звонок. Не стучал. Ждать не было сил.

Дверь открылась почти мгновенно, будто она стояла за ней. Арина. В своём коротком шелковом халатике, с ещё влажными от душа волосами. На её лице расцвела удивлённая, радостная улыбка.

– Макс! Какой сюр...

Я не дал ей договорить. Я шагнул в прихожую, вжал её в себя, прижимаясь губами к её шее, вдыхая знакомый запах: клубника и ваниль. Никакого дорогого парфюма. За это и любил её. Она была настоящей.

Арина рассмеялась, обвила мою шею руками, обхватила ногами талию, привычно повиснув на мне. Я подхватил её под бёдра, внёс в гостиную, как всегда, и опустился с ней в глубокое кресло. Она устроилась у меня на коленях, вся такая тёплая, мягкая, податливая.

Она прижалась губами к моим, целуя жадно, требовательно. Её пальцы потянулись к пряжке моего ремня, ловко и настойчиво.

Я поймал её руку, мягко, но твёрдо отведя в сторону.

– Ариш, не до этого сейчас, – мой голос прозвучал устало.

Она отстранилась, её брови удивлённо изогнулись.

– Что такое? Опять проблемы со старым козлом? – она провела пальцами по моей нижней губе.

Я закрыл глаза, откинув голову на спинку кресла.

– Да. И нет. Всё сложнее.

А она не понимала. Не могла понять. Как эта вся история с Викой, которую она презирала за слабость, вдруг стала такой… гнетущей.

Я сидел, гладил Арину по спине, чувствуя, как под ладонью вздрагивает её гладкая кожа, а в голове прокручивал ту сцену снова и снова. Как Вика бросилась на старика. Как он отшвырнул её. Как она смотрела на меня потом.

Не было в её взгляде ни капли той расчётливой покорности, которую я в ней подозревал. Только чистая, животная боль. И я, чёрт возьми, чувствовал себя последним подлецом. Не потому, что заключил сделку. А потому что не удосужился убедиться, знает ли о ней вторая сторона.

– Макс? – Арина потянула меня за щёку, заставляя посмотреть на себя. – Ты где?

– Здесь, – я заставил себя улыбнуться, провёл рукой по её волосам. – Всё нормально. Просто тяжёлый день.

Но это была ложь. Ничего нормального не было. Впервые за долгое время я чувствовал себя не хозяином положения, а загнанным в угол зверем.

Арина отстранилась, её глаза заблестели, нижняя губа обиженно задрожала.

– Максим, я с трудом приняла твой… брак. Но приняла. А теперь ты даже поговорить со мной не можешь? Я тебе совсем не нужна? – Её голос дрогнул. – Может, ты уже в неё влюбился? Может, поэтому ты меня не хочешь?

Эти слова прозвучали, как красная тряпка для быка. Внутри всё закипело. Я резко схватил её за плечи, заставив вздрогнуть.

– Арина, что ты несёшь? – резко оборвал её. – Ты прекрасно знаешь, почему мне пришлось на это пойти. Я же тебе всё объяснил. Вся эта свадьба – сплошной фарс.

– Объяснил, да! – она вырвалась, её губки дрожали. – Но это не значит, что мне легко! Принять, что у тебя будет ребёнок… от неё! Мне сложно. Я тоже хочу от тебя…малыша. Нашего.

Я потянул её к себе, грубо, почти по-зверски, прижал к груди. Она сопротивлялась секунду, потом обмякла, спрятав лицо на моей груди.

– Малыш, – прошептал я, целуя её мокрые от слёз щёки. – Это условие. Жёсткое, чёртово условие. Иначе… – я закрыл глаза, и перед ними пронеслись картины возможного будущего. Разорённая компания. Распродажа активов за копейки. Преданные взгляды ребят, с которыми мы начинали всё это с нуля, в пыльном гараже. – Иначе он её уничтожит. Он уже пытается. Ему плевать на качество, на репутацию. Ему нужны быстрые деньги и контроль. А эта компания… – голос хрипел от злости. – Как наш общий ребёнок. Мы его из грязи подняли. Я не могу просто так отдать компанию на растерзание этому, старому уроду. Надо просто переждать. Пережить это время.

Арина молчала, прижимаясь ко мне. Потом тихо, почти шёпотом, спросила:

– А ты думал о том… что будет с ребёнком? Ты отдашь своего малыша этому человеку? Зная, какой он? Ты сможешь?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неудобный. Я откинулся на спинку кресла, уставившись в потолок.

Думал. Ещё как думал.

Но тогда, когда подписывал эту чёртову бумагу, всё казалось проще. Просто пункт в договоре. «Родить наследника мужского пола».

Я ненавидел Вику. Был уверен, что она – такая же хищница, как и её дядя, что они всё придумали вместе. Что она прекрасно знает, на что идёт и играет свою роль не хуже меня.

А сегодня… сегодня всё перевернулось. Её лицо. Её шок. Её абсолютная, оголённая боль. И мысль о том, что она не только стала заложницей этой сделки, но и потеряет ребёнка… Ребёнка, которого я…

В памяти всплыли картины: как я грубо издевался над ней, как кричал, как заставлял подчиняться, как приходил к ней ночью, исполняя свой «супружеский долг» без капли нежности. Как она смотрела в стену, стараясь не чувствовать, не существовать.

От этих воспоминаний стало физически плохо. Тошнотворная волна подкатила к горлу.

Я начинал ненавидеть себя не меньше, чем её дядю.

– Макс? – Арина коснулась моей щеки.

– Всё будет хорошо, – выдавил я, сам не веря своим словам. – Я всё улажу.

Но на самом деле я не видел выхода. Это была самая настоящая ловушка, в которую я загнал себя сам. А самое поганое было в том, что теперь в этой ловушке со мной была она. Вика. И наш ещё нерождённый ребёнок.