Глава 11

Будильник прозвенел в семь, но я проснулась раньше и минут двадцать лежала, глядя в потолок, прокручивая в голове всё, что должно было случиться сегодня.

Суд в десять, последнее заседание. Решение, которое изменит мою жизнь.

Встала, приняла душ, высушила волосы. Переоделась в выбранный тёмно-серый, безупречно сидящий, костюм. Минимум косметики, никаких украшений. Посмотрела на себя в зеркало и увидела женщину непривычно спокойную, собранную, готовую ко всему.

Три месяца назад из этого же зеркала на меня смотрел кто-то совсем другой, с выражением отчаяния на лице и бескрайней тоски в глазах. Сейчас там стояла Анжелика Шмелёва. Ну, почти.

До суда оставалось два часа. Я спустилась в холл гостиницы, выпила кофе, не чувствуя вкуса. Тело выполняло привычные действия на автопилоте, пока голова была занята совсем другим.

Без пятнадцати десять я уже стояла в коридоре суда, рядом с Вадимом, который выглядел невозмутимым, как всегда.

— Волнуешься? — спросил он негромко.

— Немного.

— Не стоит. Всё будет хорошо.

Дверь в конце коридора открылась, и появился Артём со своим адвокатом. Бывший муж был в дорогом тёмно-синем костюме, тщательно выбрит, причёсан, но под глазами залегли тени, и лицо осунулось. Плохо спал, подумала я с мрачным удовлетворением. Надеюсь, ему снились кошмары.

Наши взгляды встретились. Артём скривил губы в подобии улыбки и, отвернувшись, что-то тихо сказал своему адвокату. Тот кивнул, нахмурился, и оба скрылись за дверью зала заседаний.

— Пойдём, — позвал Вадим, — пора.

Мы заняли свои места: я с Вадимом по одну сторону, Артём с адвокатом по другую. Между нами был проход шириной в три метра, но казалось, что нас разделяет целая пропасть.

— Встать, суд идёт, — произнёс секретарь.

Все поднялись, дождались судью и сели обратно. Формальность, ритуал, но сердце моё колотилось так, будто решалась судьба мира.

Судья откашлялась и начала читать:

— Рассмотрев материалы дела о расторжении брака и разделе совместно нажитого имущества между гражданином Горбовым Артёмом Сергеевичем и гражданкой Горбовой Анжеликой Константиновной…

Она читала долго, монотонно, перечисляя статьи законов, ссылки на документы, показания свидетелей. Я слушала и не слушала одновременно, выхватывая из потока слов отдельные фразы: «равные доли», «вклад обоих супругов», «не подтверждено доказательствами», «удовлетворить в полном объёме».

И наконец:

— Суд постановляет: брак между гражданином Горбовым Артёмом Сергеевичем и гражданкой Горбовой Анжеликой Константиновной расторгнуть.

Я тихо выдохнула, а судья продолжала:

— Произвести раздел совместно нажитого имущества следующим образом: объект недвижимости, расположенный по адресу Московская область, Одинцовский район, посёлок Барвиха, передать в единоличную собственность истицы. Объект недвижимости, расположенный по адресу город Москва, Патриаршие пруды, передать в единоличную собственность ответчика. Транспортное средство марки Мерседес оставить в собственности истицы, транспортное средство марки Порше Кайен оставить в собственности ответчика. Транспортное средство марки Харлей-Дэвидсон передать в собственность истицы с выплатой ответчику компенсации в размере половины рыночной стоимости указанного транспортного средства.

Я покосилась на Артёма. Он сидел неподвижно, как каменное изваяние, только желваки ходили под кожей.

— Учитывая разницу в стоимости объектов недвижимости, — продолжала судья, — обязать ответчика выплатить истице денежную компенсацию в размере… — она назвала сумму, и у меня перехватило дыхание. Двадцать миллионов рублей. Разница между квартирой на Патриарших и дачей в Барвихе.

— Ходатайство истицы о восстановлении добрачной фамилии удовлетворить.

Судья закрыла папку и посмотрела сначала на меня, потом на Артёма.

— Решение суда может быть обжаловано в течение тридцати дней. Заседание окончено.

Она ударила молотком по столу, встала и вышла через боковую дверь.

Несколько секунд никто не двигался. Потом адвокат Артёма наклонился к своему клиенту и начал что-то быстро шептать, но Горбов резко отмахнулся, поднялся и, не глядя в мою сторону, вышел из зала. Дверь за ним очень громко хлопнула.

— Поздравляю, — улыбнулся Вадим, поворачиваясь ко мне. — Ты свободна и снова Шмелёва.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова. В горле стоял ком, глаза щипало, но плакать здесь, в этом зале, совсем не хотелось.

— Спасибо, — выдавила наконец. — За всё.

— Не за что. Справедливость восторжествовала, только и всего, — подмигнул он мне и добавил: — Компенсацию получишь в течение месяца, я прослежу. Если Горбов вздумает обжаловать, шансов у него нет, но может попытаться затянуть процесс. Будем готовы.

Мы вышли из здания суда на мартовское солнце. Воздух был свежим, с лёгким запахом талого снега. Я остановилась на ступенях, подставила лицо солнечным лучам и впервые за много месяцев почувствовала себя по-настоящему живой.

Анжелика Шмелёва, тридцать пять лет. Разведена. Владелица дачи в Барвихе, Мерседеса и Харлея. Менеджер перспективного бойца ММА.

Неплохое начало новой жизни.

* * *

Утро следующего дня тоже выдалось солнечным.

В машине по дороге в Мытищи я достала телефон и набрала номер, который дал мне Седых.

Гудок, второй, третий. Потом хриплый, настороженный голос:

— Алло?

— Николай Антонов?

— Да, это я. А вы кто?

— Меня зовут Анжелика Шмелёва. Геннадий Павлович Седых дал мне ваш номер.

— Чего хотите?

— Поговорить, если вы не против.

— О чём?

— О работе. И о своём бывшем супруге Артёме Горбове.

Мужчина смолк ненадолго, явно удивлённый услышанным.

— Вы знаете, что он со мной сделал?

— Знаю. Геннадий Павлович рассказал, поэтому и звоню.

— Зачем? — в голосе мелькнуло что-то похожее на горькое недоумение. — Жалеете?

— Нет, — ответила честно. — Мне нужен человек, которому я смогу доверять. Я хочу предложить вам работу: водитель и охранник. Условия обсудим при встрече.

Я замолчала, ожидая ответа. Секунды тянулись мучительно долго.

— Он вас тоже бил? — вдруг спросил Николай.

— Не совсем, но синяки были.

— И вы от него ушли?

— Ушла. Вчера суд вынес решение о разводе.

Ещё одна пауза.

— Когда встречаемся?

— Сегодня после обеда, если вам удобно. Вечером у моего бойца первый бой за два года, я должна быть там. Но до этого хочу поговорить с вами лично.

— А кто ваш боец?

— Ильяс Азимов, Ворон.

— Тот, который чуть не вырубил Горбова?

— Да. И, я уверена, ещё надерёт задницу моему бывшему мужу.

Николай помолчал, а потом вдруг тихо рассмеялся:

— Звучит неплохо. Ладно, в два часа. Адрес?

Я продиктовала название кафе возле «Богатыря» и повесила трубку. Руки у меня слегка дрожали, но на душе стало легче. Команда подбиралась неплохая. Люди, которым я могла доверять, и у всех у них были свои счёты с Артёмом Горбовым.

Встреча с Николаем прошла в маленьком кафе напротив спорткомплекса. Он оказался худощавым мужчиной лет сорока, с ранней сединой на висках и заметной хромотой. Когда он вошёл и огляделся в поисках меня, я увидела в его глазах настороженность загнанного зверя, который слишком часто получал удары из-за угла.

Мы проговорили час. Я рассказала ему про Артёма, про Ворона, про то, что мне нужен человек, которому я могу доверять. Он слушал молча, иногда кивал, иногда хмурился. Когда я закончила, собеседник долго смотрел в свою чашку с остывшим чаем.

— Я восемь лет ждал, что кто-нибудь ему отомстит, — вздохнул он наконец. — Уже перестал надеяться.

— Я не обещаю месть, — ответила честно. — Но обещаю, что он заплатит за всё.

Николай поднял на меня глаза, и впервые за весь разговор я увидела в них что-то похожее на надежду.

— Когда можно приступать?

— Если вы свободны, то уже завтра.

— Договорились. Кстати, у меня есть разрешение на ношение травмата, вы не против?..

— Будет просто прекрасно, если он всегда будет у вас с собой, — слегка улыбнулась я.

Коля кивнул, и мы пожали друг другу руки.

До боя оставалось четыре часа.

Я провела их в странном оцепенении, в котором время то растягивалось до бесконечности, то сжималось в одно мгновение. Заехала в «Богатырь», застала Ильяса за лёгкой разминкой. Он был спокоен, сосредоточен, немногословен. Седых сидел в углу зала и что-то записывал в потрёпанный блокнот.

— Как суд? — спросил Ильяс, не прекращая разминаться.

— Выиграла.

— Поздравляю, —улыбнулся он, довольно сверкнув своими чёрными бездонными глазами. — Теперь моя очередь.

— Волнуешься?

— Нет. Я два года ждал этого дня, сегодня просто сделаю свою работу.

В шесть вечера выехали в спорткомплекс «Олимп» на окраине Москвы, не самая большая арена, но приличный турнир с хорошим призовым фондом и трансляцией на спортивном канале. Человек шестьсот зрителей, три ряда VIP-мест, журналисты с камерами. Для возвращения Ворона вполне достойная площадка.

В раздевалке Седых давал последние наставления:

— Твой соперник, Виктор Дронов, кличка Танк. Тридцать один год, восемнадцать боёв, четырнадцать побед. Любит идти вперёд, давить массой, работать в клинче. Удар у него тяжёлый, но медленный. Твоя задача в первых двух раундах – держать дистанцию, работать джебом и лоукиками. Не давай ему сближаться, не лезь в размен. В третьем раунде он устанет, ноги у него уже будут ватные, вот тогда включайся.

Ильяс молча кивал, натягивая перчатки. Лицо его было непроницаемым, как маска.

— И помни, — добавил Седых, — левую руку не опускай. Что бы ни случилось, держи её у подбородка.

— Понял.

Я отвела Ильяса в сторону.

— В зале представители двух спонсоров, — предупредила тихо. — Если выиграешь красиво, будут контракты.

— Я выиграю, — ответил он спокойно. — Красиво или не очень, это уже как карта ляжет.

— Держу за тебя кулачки.

Он внимательно посмотрел на меня, мягко взял за руку, сжал:

— Не волнуйся, я не подведу, — развернулся и пошёл к выходу из раздевалки, туда, где уже гремела музыка и ревела толпа.