Глава 13

На улице было свежо и тихо. После грохота арены, рёва толпы и слепящих прожекторов тишина казалась осязаемой. Я стояла у служебного выхода, ожидая Ильяса и Седых, которые задержались в раздевалке.

Мартовский ветер холодил разгорячённое лицо.

— Лика! Какая встреча!

Голос ударил по нервам, как удар хлыста. Я подняла глаза и увидела Артёма, выходящего из-за угла здания. Рядом с ним семенила та самая блондинка, а чуть позади шёл невысокий мужчина в дорогом костюме.

— Артём, — кивнула я холодно. — Думала, ты уже уехал.

— А я вот специально задержался, хотел поздравить тебя с победой твоего подопечного, — насмешливо улыбнулся он. — Кстати, познакомься, это Павел Синичкин. Мой новый менеджер.

Плюгавенький человечек выступил вперёд и протянул мне руку. Я узнала его сразу: бегающие глазки, острый подбородок, вечно влажные ладони. Синичкин – известный рекламщик и пиарщик, который несколько лет назад перебил у меня два крупных контракта, используя методы, мягко говоря, сомнительные. Ходили слухи, что он не брезгует ничем: подкупом, шантажом, сливом компромата.

— Анжелика Константиновна, — проворковал он, — наслышан о вас. Рад наконец познакомиться лично.

Я проигнорировала протянутую руку.

— Мы уже знакомы, Павел. Контракт с «Адидас», две тысячи девятнадцатый. Вы тогда очень постарались, чтобы его у меня увести.

Синичкин ничуть не смутился, лишь развёл руками:

— Бизнес есть бизнес. Ничего личного.

— Разумеется.

Артём наблюдал за нами с довольной ухмылкой.

— Ну что, Лика, неплохо для начала. Твой Ворон справился с Танком. Хотя, — он сделал издевательскую паузу, — удары всё же пропускал. Ещё работать и работать, прежде чем выходить на серьёзный уровень.

— Спасибо за ценный анализ, — отозвалась я ровно. — Обязательно передам тренерскому штабу.

— Да ладно тебе, не обижайся. Я же от чистого сердца. — Артём окинул меня оценивающим взглядом, и в глазах его мелькнуло что-то гнусное. — Кстати, а что это ты такая напряжённая? Неудовлетворённая какая-то. Может, размерчик у твоего Ворона маловат?

Блондинка противно захихикала, прикрыв рот ладошкой, и звук этот был таким глупым, таким пустым, что я на секунду даже пожалела её.

— Тебе бы о своих размерах беспокоиться. Не от меня же ушла жена, — раздалось позади, к нам с крыльца спускался Ворон.

Улыбка сползла с лица Артёма. Блондинка перестала хихикать и недоумённо захлопала наклеенными ресницами. Синичкин переводил взгляд с Ильяса на Артёма, явно просчитывая, как извлечь выгоду из ситуации.

— Да ты прямо с группой поддержки насел на Анжелику? В одного очково?

— Ворон, — процедил Артём, набычившись. — Поздравляю с победой. Над пенсионером.

— Спасибо, “чемпион”. А ты что, решил лично посмотреть, как выглядит честный бой? Давно такого не видел, наверное, забыл уже?

Я заметила, как ещё сильнее напряглись плечи Горбова, как сжались его кулаки и он всё же взорвался! Рванул вперёд, оттолкнув блондинку, которая пискнула от неожиданности, едва удержав равновесие, и вот его кулак летит в лицо Ильясу, но тут между ними вклинился Синичкин. Для такого маленького человечка он двигался удивительно быстро.

— Артём, Артём, — зашептал он, вцепившись в рукав Горбова, — камеры, везде камеры, журналисты ещё не разъехались, не здесь, не сейчас, это самоубийство для репутации…

Горбов остановился, тяжело дыша, с ненавистью глядя на Ильяса поверх головы своего менеджера. Азимов стоял совершенно спокойно, даже не принял боевую стойку, просто смотрел на бывшего чемпиона с лёгкой усмешкой.

— Потерпи, Артём, — дёрнул уголком рта Ворон. — На ринге у тебя будет шанс высказать мне всё, что хочешь. Кулаками. Если, конечно, хватит смелости принять вызов.

Повисла тяжёлая пауза. Артём снова побагровел, жилы на его шее вздулись, и на секунду мне показалось, что он всё-таки ударит, наплевав на камеры и последствия.

Но тут дверь за нашими спинами снова открылась, и на крыльцо вышел Седых.

Тренер мгновенно оценил ситуацию: взглядом скользнул по Артёму, по вцепившемуся в него Синичкину, по испуганной блондинке, по мне и Ильясу. И молча встал рядом с Вороном, сложив руки перед грудью.

Он ничего не сказал. Ему и не нужно было: Артём побледнел, словно увидел призрака.

— Идём, — Синичкин потянул своего клиента за рукав. — У нас встреча через полчаса, опаздываем.

Горбов позволил себя увести, но на последних шагах обернулся и бросил:

— Это ещё не конец.

— Разумеется, — спокойно ответил Ильяс. — Твой конец ждёт тебя на ринге.

Мы смотрели, как они уходят: Артём, семенящий рядом Павлик, цокающая каблуками блондинка. Когда они скрылись за углом, Седых негромко произнёс:

— Он нанял Синичкина? Крыса продажная. Они друг друга стоят.

— Вы его знаете? — уточнила я, облегчённо выдыхая.

— Сталкивался. Он несколько лет назад пытался переманить одного моего бойца. Обещал золотые горы, а сам хотел продать его в договорняки, — тренер сплюнул на асфальт. — Мразь.

Ильяс молчал, глядя в ту сторону, куда ушёл Артём.

— Ладно, — Седых хлопнул его по плечу. — Хватит о нём. Пойдёмте, отметим победу. Я знаю одно кафе неподалёку, там прилично кормят.

Кафе оказалось маленьким, уютным, полупустым в этот поздний час. Мы заняли столик в углу, подальше от окон. Седых заказал чай, я позволила себе бокал красного вина, Ильяс попросил минеральную воду.

— За первую победу, — поднял чашку Седых. — Осталось ещё несколько. Нам надо войти в рейтинг, подняться достаточно высоко для титульного боя. Итого три-четыре боя впереди, если всё пойдёт хорошо.

— А если не пойдёт?

— Тогда больше. Но это не твой случай. Ты готов. Просто нужно время, чтобы это увидели все остальные.

Мы проговорили ещё около часа: о следующем поединке, который я планировала организовать через месяц-полтора, о тренировках, о том, как Синичкин может попытаться навредить нам. Седых слушал, иногда вставлял дельные замечания, но больше молчал, попивая свой чай.

Наконец он поднялся.

— Мне пора. Ильяс, завтра у тебя заслуженный выходной. Отдохни, выспись и погуляй. Послезавтра жду в зале в шесть утра.

— Буду.

Седых кивнул мне и вышел. Мы с Ильясом остались вдвоём.

Несколько минут сидели молча. Странно, но молчание это не было неловким, скорее наоборот, в нём была какая-то спокойная близость, какое-то взаимное понимание.

Потом Ильяс достал телефон, посмотрел на экран и повернул его ко мне. На экране светилось уведомление о переводе: двести тысяч рублей.

— Призовые пришли, — сказал он. — Хочу, чтобы ты их использовала для нашей работы.

Я удивлённо подняла брови.

— А себе?

— Мне хватает того, что ты выделяешь на жизнь. Еда есть, крыша над головой есть, тренировки оплачены. Что ещё нужно? А эти деньги пусть работают на нас обоих.

— Ильяс, это твои деньги. Возьми половину, ты их заработал буквально собственной кровью.

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Лика, ты вложила в меня больше, чем я сегодня заработал. Три месяца ты платила за всё: за зал, за тренера, за еду и экипировку. Ни разу не попросила ничего взамен, — помолчал. — Считай это первым взносом. Первым из многих.

Я хотела возразить, но наткнулась на спокойный, твёрдый, не допускающий возражений взгляд ониксовых глаз. И поняла, что спорить бесполезно.

— Хорошо, — отозвалась я тихо. — Спасибо.

— Тебе спасибо.

Он тепло и благодарно мне улыбнулся. Через четверть часа мы покинули кафе вместе. Моя машина стояла в квартале отсюда, на парковке у спорткомплекса.

— Давай провожу до дома, — сказал Ильяс. — Мало ли что.

— А ты как доберёшься?

— Вызову такси. Не переживай.

Мы дошли до машины, я села за руль, Ильяс устроился на пассажирском сиденье. За окнами проплывала ночная Москва: огни реклам, редкие прохожие, бесконечные потоки машин. Мы болтали о будущем, о том, что перед выходом Ворона можно устраивать небольшое шоу.

Я припарковалась у гостиницы, вышли наружу.

— Спасибо, что проводил.

— Не за что.

Я помедлила, потом попросила:

— Ильяс, пожалуйста, будь осторожен. После сегодняшнего Артём может что-нибудь выкинуть. Он не из тех, кто прощает унижение. Купи электрошокер, кулаки-кулаками, но этого мало и нужно что-то ещё.

— Знаю, — спутник открыл передо мной дверь, задержался на секунду. — Ты тоже будь осторожна. Хорошо, что наняла Николая, мне так будет гораздо спокойнее.

Он дождался, когда я войду в фойе, а сам, махнув мне рукой на прощание, вынул телефон, чтобы вызвать такси.