Глава 14

Ильяс вышел из метро в начале одиннадцатого вечера.

Тренировка сегодня выдалась тяжёлой: Седых гонял его три часа без перерыва, заставляя отрабатывать защиту снова и снова, пока руки не начали дрожать от усталости. «Ты атакуешь красиво, — говорил тренер, — но пропускаешь слишком много. Танк тебя достал трижды, и любой из этих ударов мог стать последним, попади он чуть точнее».

Азимов знал, что Седых прав. Поэтому терпел, работал, не жаловался.

Люблино встретило его привычным пейзажем: серые многоэтажки, тусклые фонари, редкие прохожие, спешащие по своим делам. Ильяс шёл знакомым маршрутом через дворы, мимо детской площадки с облезлыми качелями, потом узкий проход между гаражами, и уже оттуда до его съёмной квартиры оставалось минут пять.

Он думал о Лике. О том, как она смотрела на него в кафе после боя, когда он отдал ей призовые. В её глазах было что-то новое, чего раньше он не замечал. Или не позволял себе замечать. Она была красивой женщиной, умной, сильной, но она была его менеджером, и Ильяс чётко понимал границы. Не время для глупостей. Сначала пояс чемпиона, потом всё остальное.

Если это «остальное» вообще возможно.

Свернул к гаражам и сразу понял: что-то не так.

Впереди, у выхода из прохода, стояли трое. Курили, переговаривались негромко, но смотрели в его сторону слишком внимательно. И был ещё один – Ильяс почувствовал его спиной раньше, чем услышал шаги, кто-то отрезал ему путь к отступлению.

Ильяс остановился, оценивая ситуацию. Бежать некуда, кричать бесполезно, в этих дворах люди привыкли не вмешиваться. Оставалось драться.

Он сунул руку в карман куртки. Шокер был на месте.

— Ворон? — окликнул коренастый из троицы впереди, с бритой головой. — Тебе привет от друзей. Просили объяснить, где твоё место.

— От Горбова, что ли? — Ильяс говорил спокойно, хотя внутри всё напряглось, как пружина. — Сам прийти побоялся?

— Много болтаешь.

Они двинулись одновременно: двое спереди, двое сзади. Профессионально, слаженно, явно не в первый раз действовали подобным образом.

Ильяс ударил первого, который подошёл слишком близко, – правый прямой в челюсть. Тот отлетел назад, врезался в товарища. Азимов развернулся, встретил третьего локтем в скулу, но четвёртый уже был рядом, и в руке у него что-то блеснуло.

Металлическая бита.

Удар пришёлся по рёбрам, Ильяс успел частично уйти, но боль всё равно прошила тело раскалённой иглой. Он охнул, согнулся, упал на одно колено.

— Получил, сука? — бритоголовый навис над ним, занося биту для следующего удара.

Ильяс выхватил шокер и ткнул им в бедро нападавшему. Треск разряда, вопль, коренастый рухнул на асфальт, дёргаясь всем телом. Бита покатилась в сторону.

Остальные отшатнулись.

Азимов поднялся, превозмогая боль в боку. Шокер в его руке потрескивал голубыми искрами.

— Кто следующий?

Нападавшие переглянулись. Без биты и без эффекта неожиданности расклад изменился. Один против троих ещё можно попробовать. Но один против разъярённого бойца ММА с электрошокером – уже другая история.

— Пошли отсюда, — буркнул тот, которого Ильяс ударил первым. Он держался за челюсть, из разбитой губы текла кровь. — За его смерть нам не платили, ножами махать не будем.

Они подхватили бритоголового, который ещё толком не пришёл в себя, и потащили прочь. Ильяс пристально смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом гаражей.

Потом достал телефон, набрал Лику, но она так и не ответила. Тревога за женщину кольнула в сердце. Позвонил Седых.

— Геннадий Павлович, — быстро заговорил он, стараясь не морщиться от боли. — У нас проблемы…

* * *

В тот вечер я вышла из ресторана около десяти вечера.

Встреча со спонсором прошла неплохо: представитель сети спортивных магазинов заинтересовался Вороном, попросил прислать материалы, обещал обсудить с руководством. Ничего конкретного, но хотя бы дверь приоткрылась.

Николай ждал меня на парковке за углом. Я шла по узкому переулку между рестораном и соседним зданием, проверяя телефон на ходу. Пропущенный звонок от Ильяса, буквально две минуты назад. Хотела было перезвонить, но не успела.

Двое мужчин вышли из тени так внезапно, что я едва не врезалась в первого. Высокий, плечистый, лицо скрыто капюшоном. Второй был пониже, жилистый, с недобрым прищуром.

— Анжелика Константиновна? — высокий говорил вежливо. — Не против провести вечер в нашей с друганом замечательной компании?

— Против, — отрезала я, отступая на шаг.

— Это был просто вопрос из вежливости, ответ нам не нужен, — второй зашёл сбоку, отрезая путь к выходу из переулка. Я оказалась в ловушке.

— Коля! — крикнула я что было сил.

Высокий схватил меня за руку, дёрнул к себе. Пальцы его впились в запястье с такой силой, что я заорала от боли.

И тут раздался выстрел.

Звук был хлёстким, как удар кнута. Высокий взвыл и повалился на асфальт, схватившись за бедро. Я отскочила назад, споткнулась, едва не упала.

Николай бежал ко мне из-за угла. В руке у него был пистолет, и выражение его лица я не забуду никогда: сосредоточенное и абсолютно спокойное. Лицо человека, который знает, что делает.

Второй нападавший замер, увидев оружие. На секунду мне показалось, что он сейчас бросится на Колю, но потом благоразумие взяло верх, он развернулся и сиганул что есть мочи, вскоре скрывшись в темноте.

— Вы целы? — Коля остановился рядом, свободной рукой придержал меня за плечо.

— Да. Да, я в порядке.

Голос мой дрожал, колени подгибались, но я была жива и невредима.

Раненый на земле выл и матерился, зажимая рану на бедре. Кровь сочилась сквозь пальцы, но рана явно не была опасной, всё же резиновая пуля, не боевая.

— Вызову полицию? — спросил Николай, не опуская оружие.

Я думала несколько секунд. Полиция, значит, протокол, допросы и огласка.

— Да, — решительно кивнула я. — Звони.

Полиция приехала через пятнадцать минут. Раненого погрузили в «скорую», нас с Колей опросили на месте. Я рассказала, как они на меня насели с целью поразвлечься и как Коля меня спас. Мой телохранитель предъявил разрешение на травмат. Всё было легально, самооборона налицо. Полицейский кивнул, записал данные и отпустил нас.

В машине я наконец перезвонила Ильясу. Он ответил после первого же гудка.

— Лика, слава богу! Всё в порядке?! Где ты? Я немедленно выезжаю!

— Ильяс, уже всё хорошо… На меня напали, но Николай вовремя вмешался.

— Я приеду к тебе в гостиницу. И не возражай, — сказал, как отрезал.

Я повесила трубку и откинулась на спинку сиденья. Руки всё ещё дрожали. Николай вёл машину молча, не задавая вопросов, и я была благодарна ему за это молчание.

Я была уверена, что всё это дело рук Артёма. Хотел запугать, заставить делать так, как выгодно ему.

* * *

Ильяс приехал через сорок минут.

Я открыла дверь и сразу увидела: что-то не так. Мужчина держался прямо, но в движениях была какая-то несвойственная ему скованность.

— Заходи, — посторонилась я, пропуская его в номер.

Он вошёл, огляделся.

— Ты как? — спросил он, внимательно посмотрев на меня. — Точно в порядке?

— В порядке. Благодаря Коле.

Ильяс кивнул и опустился в кресло. И в этот момент я заметила, как он едва заметно болезненно поморщился.

— Что с тобой? — я шагнула к нему, чувствуя нарастающую тревогу. — Ильяс, что случилось?

— Ничего, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Всё нормально.

— Не ври мне.

Он помолчал, потом вздохнул.

— На меня тоже напали. Четверо, возле дома. С битой. Вероятно, у них были и ножи, но пускать их в дело они не стали.

От его слов всё внутри меня похолодело.

— Что?! Когда?

— Примерно тогда же, когда на тебя. Я звонил тебе, но ты не отвечала.

Я опустилась на край кровати напротив него:

— А ну-ка, Ильяс, покажи грудь.

Он снова поморщился, но расстегнул куртку, потом осторожно приподнял футболку. На левом боку, на уровне нижних рёбер, расплывался огромный багровый синяк, уже начинающий чернеть по краям.

— Битой достали, — пояснил он.

Я коснулась его горячей кожи, Азимов едва слышно резко втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы.

— Надеюсь, тот, кто это сделал, сильно пожалел? — продолжая рассматривать ссадину, зловеще уточнила я.

— Да, ему знатно досталось шокером. Остальным пришлось тащить товарища на собственном горбу.

— Жди меня и не делай резких движений, — командным тоном выдала я, вставая. Прошла в ванную, достала из аптечки всё, что могло пригодиться: обезболивающую мазь, бинт, антисептик. Руки у меня слегка дрожали то ли от пережитого страха, то ли от злости на Артёма, то ли от чего-то ещё, чему я не хотела давать названия.

— Сиди смирно, — велела я, снова садясь перед ним. — Сейчас обработаю.

— Лика, не надо, я сам…

— Сиди, я сказала.

Ворон замолчал, я же выдавила мазь на пальцы и осторожно начала наносить её на синяк. Ильяс вздрогнул от прикосновения, но не отстранился.

— Больно? — спросила тихо.

— Терпимо.

Я продолжила втирать мазь, стараясь не давить слишком сильно. Кожа под моими пальцами была горячей, мышцы напряжены. Я чувствовала, как он медленно, размеренно дышит, контролируя боль.

— Нужно перевязать, — сказала я, закончив с мазью. — Вдруг там трещина.

— Лика, это уже перебор.

— Не спорь.

Я размотала бинт и начала обматывать его торс, туго, но не слишком, как учили когда-то на курсах первой помощи. Ильяс послушно поднимал руки, поворачивался, когда я просила, и молчал. Только смотрел на меня своими тёмными глазами, и от этого взгляда у меня по коже пробегали колкие мурашки.

— Готово, — я закрепила бинт и отступила на шаг. — Но тебе нужно в травмпункт. Рентген сделать, убедиться, что нет трещины.

— Завтра.

— Сегодня.

— Лика, уже почти полночь. Я приехал убедиться, что с тобой всё в порядке. Завтра утром поеду в травмпункт, обещаю.

Я хотела возразить, но увидела усталость в его глазах и промолчала. Он был прав, мы оба были измотаны, я всё ещё чувствовала страх пережитого. Сейчас нам нужен отдых, глупо тратить остатки сил на бессмысленный спор.

— Хорошо, — вздохнула я, сдаваясь.

Он поднялся, снова поморщившись, и потянулся за курткой.

— Ты куда?

— Домой.

— Нет, — я сама удивилась твёрдости собственного голоса. — Ты никуда не поедешь. Не в таком состоянии. Переночуешь у меня, нечего в такой час куда-то ехать.

Ильяс замер.

— Лика, это…

— Это разумная предосторожность. Они напали на тебя возле твоего дома. Значит, знают, где ты живёшь. Возвращаться туда сейчас опасно.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Ладно.

Он хотел что-то добавить, но передумал. Просто кивнул ещё раз и осторожно опустился обратно в кресло.

Я дала ему запасную подушку и плед, он устроился на узком диване и вскоре заснул. Я лежала в темноте, глядя в потолок, и вслушиваясь в его размеренное, глубокое дыхание, и вскоре сон сморил меня.

Проснулась в шесть, когда за окном едва начало светать. Ильяс ещё спал, повернувшись на здоровый бок. Я несколько секунд смотрела в его расслабленное суровое лицо. После тихо встала, стараясь его не разбудить, и прошла в ванную.

К тому моменту, как Ильяс проснулся, у меня был готов список из десяти пунктов.

— Доброе утро, — поприветствовал он, осторожно садясь.

— Доброе. Кофе? Недавно принесла, ещё горячий.

— Да, спасибо.

Я подала ему стаканчик.

— Как рёбра?

— Болят. Но уже не так сильно, как вчера.

— После кофе едем в травмпункт.

— Угу.

Он вздохнул, но спорить не стал, какой умный мужчина.

Рентген показал небольшую трещину, но достаточную, чтобы врач покачал головой и прописал две недели без серьёзных нагрузок.

— Никаких спаррингов, — строго сказал он. — Лёгкие тренировки можно, но без контакта. И если боль усилится, сразу ко мне.

Ильяс кивнул, и по его лицу я видела, что он недоволен, но понимает: спорить с трещиной в ребре бессмысленно.

Из травмпункта я отвезла его к Седых. Тренер ждал нас, пребывая в мрачном расположении духа.

— Горбов, — выстрелил он.

— Скорее всего, — кивнула я. — Хотя доказательств нет.

— Доказательства будут, когда Ильяс выбьет из него дух на ринге. — Седых посмотрел на своего бойца. — Две недели, говоришь? Ладно. Будем работать над техникой. Без контакта, но с пользой.

Оставив Ильяса в надёжных руках, я поехала решать остальные проблемы.

Первым делом позвонила в охранное агентство.

— Мне нужен человек для сопровождения моего бойца, — объяснила я ситуацию. — Бывший спецназ, желательно с опытом работы в частной охране.

— Есть такой, — ответил менеджер. — Дмитрий Горохов, десять лет в спецназе, пять лет в частной охране. Рекомендации безупречные. Могу прислать его сегодня.

— Присылайте.

Потом позвонила Азимову.

— Я наняла тебе охранника.

— Это уже лишнее. Я сам справлюсь.

— Вчера ты справился, потому что у тебя был шокер и они не ожидали сопротивления. В следующий раз они придут подготовленными. Я не могу тобой рисковать.

— Мной рисковать? — в его голосе мелькнула улыбка.

— Ты наш главный актив, и… — я запнулась. — И не только актив. Пожалуйста, не спорь.

— Хорошо, как скажешь. Но если этот охранник будет лезть с советами по тренировкам, я его сам вырублю.

— Договорились.

Затем я позвонила знакомому журналисту со спортивного канала.

— Ваня, привет. Хочу дать интервью. Сегодня, если возможно, — и коротко рассказала о произошедшем.

— Анжелика, ты уверена?

— Абсолютно.

Через три часа я сидела в студии под софитами. Камеры были направлены на меня, и я знала: это мой шанс перехватить инициативу.

— Расскажите о вашем новом подопечном, — начал ведущий.

Я говорила об Ильясе, о его таланте, о возвращении после двухлетнего перерыва. А потом сказала то, ради чего пришла:

— К сожалению, не все рады успеху Ворона. Есть люди, которые используют грязные методы. Вчера на моего бойца было совершено нападение. Четверо на одного, в тёмном переулке.

— Вы знаете, кто за этим стоит?

— У меня есть подозрения, — я посмотрела прямо в камеру. — Но я верю в справедливость. И верю, что настоящие победы одерживаются на ринге, а не в подворотнях.

После интервью я поехала в офис и достала папку с рекламными контрактами, которые вела ещё для Артёма, но которые он так и не подписал.

Первому, кому позвонила, был производитель спортивного питания.

— Сергей Владимирович? Это Анжелика Шмелёва. Хочу предложить вам нового амбассадора Ильяса Азимова.

— Слышал о нём. Красивый нокаут. Но он пока не на том уровне узнаваемости…

— Сколько побед нужно?

— Минимум две. Лучше три.

— Договорились. Перезвоню после второй победы. Придержите, пожалуйста, контракт.

— Ради вас придержу.

Второй звонок бренд менеджеру спортивной одежды. Похожий разговор, но в конце Миша добавил:

— Кстати, нам звонили насчёт Горбова, некий Синичкин.

Я напряглась.

— И что вы ответили?

— Поставили на паузу. Мы с вами работаем давно, Анжелика Константиновна. А у Горбова сейчас репутация… неоднозначная. Слухи они такие, сами понимаете. Ваш Ворон – другое дело. Свежее лицо, красивая история. Если выиграет ещё пару боёв, мы готовы обсудить сотрудничество.

— Спасибо, Михаил. Я это ценю.

Вечером позвонил Ильяс.

— Видел твоё интервью, ты невероятно смелая женщина.

— Или глупая.

— Нет. Смелая, не молчишь.

— Как рёбра?

— Болят немного. Познакомился с твоим охранником, вот же ж здоровый детина.

Я довольно улыбнулась:

— Вот и отлично! Работаем!