Глава 15

Полтора месяца пролетели как один долгий, изматывающий, но странно счастливый день.

Ильяс переехал из Люблино в первую же неделю после нападения. Лика нашла ему квартиру в Мытищах, в десяти минутах ходьбы от «Богатыря», небольшую, но уютную однушку на третьем этаже кирпичной пятиэтажки. Район был спокойный, соседи в основном пенсионеры, которым не было дела до молодого человека, уходящего из дома рано утром и возвращающегося поздно вечером.

Рёбра зажили и Седых тут же взялся за него с удвоенной силой. Тренировки стали жёстче и интенсивнее, хотя казалось бы куда больше? Ильяс не жаловался. Он знал, ради чего всё это.

В то утро он собирался на тренировку, когда в дверь позвонили.

На пороге стояла Лика. В светлых джинсах, простой белой футболке, с собранными в хвост волосами. Красивая, как всегда, хотя сама она, кажется, этого не осознавала.

— Доброе утро, — легко улыбнулась она и протянула ему ключи. — Держи, это тебе.

Ильяс машинально взял связку, вопросительно вскинул брови:

— Что это?

— Ключи от моей машины, чтобы ты стал мобильнее. Ничего такого не подумай, это временная акция, — хмыкнула она.

— А ты, что же, пешком ходить надумала? — покачал головой Азимов, протягивая ключи назад хозяйке.

— У меня есть другой транспорт, не переживай, — пожала плечами женщина. — Повторюсь, это не подарок, а временная необходимость. После титульного боя купишь себе что захочешь. Договорились?

Он снова хотел возразить, но наткнулся на её спокойный, не допускающий возражений взгляд. И решил не спорить.

— Договорились, — кивнул наконец.

— Вот и отлично. Не опаздывай на тренировку.

Она развернулась и пошла к лестнице. Ворон смотрел ей вслед, сжимая в руке ключи, и думал о том, сколько Анжелика уже сделала для него, почти ничего не прося взамен. Артём дебил, раз упустил такую шикарную женщину. Впрочем, спасибо ему, освободил дорогу…

На следующее утро, когда Ильяс только поднялся по крыльцу к главному входу в спортзал «Богатырь», позади послышался утробный рёв. Хотя… не просто рёв, а самый настоящий рокот, от которого буквально завибрировал сам воздух.

Ильяс резко обернулся.

Из-за угла выехал мотоцикл.

Харлей-Дэвидсон, чёрный, как ночь, с хромированными деталями, сияющими на солнце. Машина-зверь! Хищный и опасный, красивый и манящий!

Взгляд скользнул по корпусу стального монстра и остановился на водителе.

За рулём сидела женщина.

Облегающий кожаный костюм, подчёркивающий каждый изгиб соблазнительного тела. Куртка, застёгнутая до середины груди, открывала ключицы. Брюки обтягивали крутые бёдра, заправленные в высокие сапоги на небольшом каблуке. Перчатки без пальцев, шлем с тонированным визором.

Мотоцикл остановился у входа, “наездница” заглушила двигатель и одним движением сняла шлем.

Каштановые, блестящие волосы волной рассыпались по плечам. На него взглянули горящие огнём обворожительные зелёные глаза. Анжелика тряхнула головой и это простое движение показалось Ильясу самым чувственным, что он видел в жизни. Дыхание спёрло в груди, сердце ускорило бег.

Ильяс смотрел на неё так, будто видел впервые. Не менеджера, которая вытащила его из забвения, и не бывшую жену Горбова, решившую отомстить… Перед ним находилась шикарная женщина!

Сильная, свободная. Просто невероятная.

Лика заметила его взгляд и понимающе усмехнулась.

— Что, не ожидал?

Ильяс открыл рот, чтобы ответить, но не смог выдавить ни слова. На что она беззаботно рассмеялась.

— Закрой рот, Ворон. Муха залетит.

Лика прошла мимо него к двери, и он уловил аромат её духов с нотками цитруса и чего-то пряного. Кожаные брюки облегали аппетитные ягодицы, как вторая кожа, и Ильяс поймал себя на том, что провожает её взглядом, не в силах отвести глаз.

— Пошли уже, — бросила она через плечо. — Седых ждёт.

И Ворон пошёл, стараясь взять себя в руки и прекратить пялиться, как подросток.

Ну а то, что он влюблён в Анжелику, он понял уже давно…

Правда, пока не знал, что с этим знанием и чувствами делать…

* * *

Следующие недели слились в одну бесконечную тренировку.

Седых гонял его без жалости, разбирая каждое движение, заставляя повторять комбинации сотни раз. «Ты готов, — сказал он однажды после особенно жёсткой сессии. — Не как в прошлый раз, по-настоящему готов».

В этот раз соперник был намного серьёзнее. Руслан Батыров, кличка Молот, двадцать восемь лет, двадцать два боя, восемнадцать побед. Входил в топ-10 рейтинга, славился убийственным ударом справа. Опасный и опытный, голодный до победы.

Охранник Дмитрий теперь постоянно был рядом с Азимовы. Здоровенный молчаливый детина оказался на удивление приятным в общении, когда изредка открывал рот. Ильяс даже подружился с ним, если это слово применимо к отношениям между охранником и охраняемым.

Ильяс ловил себя на том, что постоянно думает о Лике. Он знал, что это неправильно. Она прежде всего его менеджер. У них общее дело, общая цель. И ни в коем случае нельзя всё усложнять.

Но сердцу ведь не прикажешь.

День боя наступил быстрее, чем Ильяс ожидал.

Арена была больше, чем в прошлый раз. Престижный турнир, федеральная трансляция, полные трибуны. Ставки значительно выросли. Если он победит, то войдёт в топ-5 рейтинга и получит право на титульный бой.

В VIP-ложе Ильяс заметил знакомые лица Артёма Горбова и рядом с ним Синичкина. Горбов выглядел напряжённым, зачем-то без конца проверял телефон. Его последний бой был невыразительным, победа досталась по очкам, вместо нокаута в первом раунде. Рейтинг Артёма падал, спонсоры нервничали, пресса задавала неудобные вопросы.

Ильяс усмехнулся про себя. Скоро, Горбов, совсем скоро.

В раздевалке Седых давал последние инструкции.

— Батыров бьёт сильно, но предсказуемо. Всегда идёт с правой, после двойки. Первый раунд просто изучай его, не лезь в размен. Во втором измотай, работай по ногам, двигайся. В третьем добей. Понял?

— Понял.

— И не опускай левую.

— Не опущу.

Лика подошла к нему, когда Седых отошёл. Она была в чёрном платье, строгом, но элегантном, волосы собраны в низкий элегантный пучок, макияж минимальный. Деловой образ, но Ильяс видел за ним ту женщину на мотоцикле и не мог думать ни о чём другом.

— Дай руку, — сказала она.

Он протянул, и она поправила ему перчатку, подтянула липучку. Её прохладные пальцы коснулись его запястья, и Ильяс ощутил лёгкий удар током, после которого приятная нега предательски растеклась по всему телу.

Их глаза встретились.

— Ты справишься, — сказала Анжелика негромко.

— Я знаю.

Она тут же улыбнулась и отступила.

— Иди. Покажи им, кто тут настоящий чемпион!

Бой начался точно так, как предсказывал Седых.

Батыров пошёл вперёд с первых секунд, обрушивая на Ильяса град ударов. Молот полностью оправдывал своё прозвище: каждый его удар был как кувалда. Ильяс уходил, нырял, блокировал, но несколько раз всё же пропустил.

У клетки Лика едва дышала, замерев рядом с Седых.

— Всё по плану, — буркнул тренер, не глядя на неё, но ощущая напряжение, идущее от женщины.

Второй раунд начался иначе. Ильяс перестал только защищаться и начал работать сам. Лоукики по бёдрам Батырова, джебы, не дающие сократить дистанцию. Движение, постоянное движение, не дающее Молоту поймать его на месте.

К концу раунда Батыров уже хромал, знатно замедлившись. Ильяс всё это прекрасно видел и ждал подходящего момента.

Третий раунд.

Ворон включился на полную! Серия ударов: левый хук, правый кросс, апперкот, – загнала Батырова к сетке. Молот попытался контратаковать, но Ильяс нырнул под удар и врезал ему по корпусу. Батыров охнул, согнулся, и Ильяс добавил коленом.

Нокдаун!

Батыров упал на четвереньки, тряся головой. Рефери начал отсчёт. На счёт «семь» он, шатаясь, всё же поднялся.

Рефери посмотрел ему в глаза, спросил что-то. Батыров кивнул: продолжаем.

И пошёл в атаку.

Это был бой отчаяния, Молот знал, что проигрывает, и решил поставить всё на один удар. Он размахивал кулаками, как мельница, пытаясь достать Ильяса хоть раз, хоть как-нибудь.

Но так и не достал! Зато открылся сам, слишком широко замахнувшись, оставив незащищённой челюсть. И Ворон ударил.

Правым кроссом, вложив в него всё, что осталось — всю силу, злость. Надежду.

Удар пришёлся точно в цель! Бам-м!

Батыров замер на мгновение, будто не понимая, что произошло. Потом глаза его закатились, колени подогнулись, и он тяжело рухнул на маты.

Рефери бросился к нему, но было ясно: Молот не поднимется.

Это был чистый, красивый, за десять секунд до конца раунда, нокаут!

Зал взорвался оглушительными аплодисментами!

Ильяс поднял глаза, ища в толпе дорогое для него лицо.

Лика стояла у клетки, и по её щекам текли слёзы. Она улыбалась сквозь них, и эта улыбка была лучшей наградой, какую Ильяс мог себе представить.

Он улыбнулся ей в ответ…

* * *

В раздевалке царило ликование.

Ильяс сидел на скамейке, врач обрабатывал ему рассечение на брови, но он почти не чувствовал боли. Адреналин всё ещё бурлил в крови, и мир казался ярким и непривычно объёмным.

Седых стоял рядом, и на его обычно суровом лице было выражение, которого Ильяс никогда раньше не видел – настоящая, неподдельная гордость за своего ученика.

— Это был очень зрелищный бой! Честный.

— Спасибо, Геннадий Павлович.

— Не благодари. Работа ещё не закончена.

Лика подошла к нему, когда врач закончил.

— Два спонсора подтвердили контракты, — объявила она, и голос её слегка дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты теперь в топ-5 рейтинга.

— Сколько до Горбова?

— Один бой. Может быть, даже этот, если он примет вызов.

Ильяс внимательно посмотрел на неё.

— Он примет. Его гордость не позволит отказаться.

Пресс-конференция была короткой.

Журналисты задавали стандартные вопросы: о бое, о сопернике и травмах. И когда один из журналистов спросил: «Каковы ваши дальнейшие планы?», – он посмотрел прямо в камеру.

— Артём Горбов, — произнёс он чётко, так, чтобы слышал весь зал. — Ты знаешь, что я иду за тобой. Хватит прятаться. Выйди и докажи на деле, что имеешь право называться чемпионом!

Зал восторженно загудел. Журналисты застрочили в блокнотах, камеры нацелились на VIP-ложу.

Ильяс видел, как Артём побледнел, потом побагровел. Синичкин что-то зашептал ему на ухо, но Горбов отмахнулся. Он встал, посмотрел на Ильяса долгим, ненавидящим взглядом, и вышел из зала, не сказав ни слова.

Вызов был брошен, осталось ждать, примут ли его.

Было уже за полночь, когда Ильяс вышел из спорткомплекса.

Толпа разошлась, журналисты уехали, арена опустела. Дмитрий замер у машины.

Лика ждала его у своего Харлея.

Она снова была вся в коже. Шлем висел на руле, второй она держала в руках. Мотоцикл тихо урчал на холостых оборотах, будто живой зверь, ждущий команды.

— Твоя очередь за руль, — вдруг сказала она и бросила ему ключи.

Ильяс ловко поймал их на лету.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Садись.

Он посмотрел на мотоцикл, потом на неё. В её глазах плясали отблески уличных фонарей, она улыбнулась так, что у него сладко сжалось сердце.

Ильяс сел за руль. Лика устроилась позади, обхватив его руками за талию.

— Готова? — спросил он.

— Да!

Он выкрутил ручку газа, и Харлей взревел, срываясь с места. Ночная Москва понеслась им навстречу: огни реклам, пустые улицы, мосты над тёмной водой. Ветер бил в их тела, мотор ревел голодным зверем, а Лика прижималась к его спине всё плотнее, и это единение было лучшим чувством в мире.

Они мчались по набережной, и справа сияли огни Кремля, и впереди была целая жизнь, трудная, непредсказуемая, но невероятно, невозможно прекрасная.

Впереди был непростой финальный бой с Горбовым.

Но сейчас, в эту самую секунду, с любимой женщиной за спиной, Ильяс Азимов уже чувствовал себя победителем!