Глава 16

Два месяца пролетели в бешеном ритме.

Бой был официально назначен на двадцатое мая: Ильяс Азимов против Артёма Горбова, титульный поединок за пояс чемпиона в среднем весе. Билеты разлетелись за неделю, трансляцию выкупил федеральный канал, спонсоры выстроились в очередь. Такого ажиотажа российский ММА не видел давно.

Лика почти не спала последние недели. Пресс-конференции, интервью, переговоры с рекламодателями, логистика, размещение команды – всё легло на её хрупкие плечи. Но она со всем справилась, потому что не умела иначе, но усталость накапливалась, и иногда, поздно вечером, оставаясь одна, она позволяла себе просто сидеть в тишине, глядя в темноту за окном.

Ильяс тренировался как одержимый. Седых выжимал из него всё до последней капли, и Ворон не жаловался, только стискивал зубы и работал. Каждый день, час, минута были подчинены одной цели.

Победить Горбова.

За два дня до боя Ильяс приехал к Лике на дачу в Барвиху.

Май выдался по-летнему жарким. Они сидели на веранде, и закатное солнце золотило верхушки сосен за забором. На столе стояли тарелки с нетронутым ужином: есть не хотелось ни ему, ни ей.

— Скоро всё закончится, — заметил Ильяс, глядя на закат. — Так или иначе.

— Ты победишь, — будто констатируя факт, ответила Лика.

— Я знаю.

Он помолчал, потом повернулся к ней.

— Лика, мне нужно тебе кое-что сказать.

Она почувствовала, как сердце ёкнуло в груди.

— Да?

— Я люблю тебя.

Слова повисли между ними, Ильяс затаил дыхание, ожидая её реакции. Он смотрел на неё не отводя взгляда, и в этом взгляде была открытость вперемешку с уязвимостью, какой она никогда в нём не замечала.

— Влюбился давно, — продолжил он. — Наверное, с того момента, как ты появилась в «Легионе» и предложила мне свою помощь. Ты была такая… решительная. Красивая и хрупкая одновременно. Я подумал тогда: вот женщина, ради которой стоит драться.

Лика растерянно молчала, не зная, что сказать.

— Я не жду ответа, — Ворон покачал головой, прекрасно видя её смущение. — Просто хотел, чтобы ты знала о моих к тебе чувствах.

— Ильяс… — вдруг решилась и она. — Ты мне тоже нравишься. Очень.

Его глаза вспыхнули надеждой, но она подняла руку, останавливая его.

— Но я не могу позволить нашей дружбе перерасти в нечто большее. Я не хочу смешивать работу и личное.

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь, — она отвернулась, глядя на догорающий закат. — Пятнадцать лет я была и женой, и менеджером Артёма. Все эти годы я думала, что это нормально, что так и должно быть. Но так быть не должно, это неправильно. Я не хочу повторять эту ошибку.

— Я не Артём, — нахмурился Ворон.

— Знаю.

Анжелика снова посмотрела на него, и в её глазах заблестели слёзы.

— Ты совсем другой. Именно поэтому я и не хочу всё испортить.

Ильяс помолчал, обдумывая её слова. Потом на его губах появилась тёплая, с лёгкой хитринкой улыбка.

— Тогда после боя с Горбовым я жду твоего увольнения.

Лика непонимающе моргнула.

— Что?

— Ты уволишься. Я найму другого менеджера. Какого-нибудь скучного дядьку в костюме, который будет говорить только о контрактах и процентах. — Он наклонился к ней, и его голос стал тише, интимнее: — И тогда ты позволишь мне за тобой ухаживать?

Она смотрела на него несколько секунд, не веря своим ушам. А потом вдруг беззаботно рассмеялась, как не смеялась уже очень давно.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Так что? Договорились?

Лика покачала головой, всё ещё улыбаясь. Этот человек был невозможен!

— Договорились, — выдохнула она наконец. — Но сначала мне нужна твоя победа.

Он взял её ладонь в свою, поднёс к губам и легко коснулся костяшек пальцев губами.

— Обязательно.

Их глаза встретились, и на мгновение мир вокруг перестал существовать. Только они двое, только этот вечер и молчаливое обещание чего-то большего.

Ильяс наклонился к ней, и Лика почувствовала его дыхание на своих губах. Ещё секунда, и… он поцеловал её в щёку… Тихий разочарованный вздох сам сорвался с её губ, на что мужчина многозначительно подмигнул.

Утро следующего дня началось с взвешивания.

Арена «Мегаспорт» была забита под завязку: журналисты, фотографы, телекамеры, толпы фанатов. Официальное взвешивание перед титульным боем всегда привлекало внимание, но сегодня ажиотаж был особенным. Все знали историю: бывшая жена чемпиона ведёт бойца, который хочет отобрать у него пояс. Драма, интрига, месть – получатся шикарные заголовки.

Ильяс вышел на сцену первым. Спокойный и сосредоточенный. Встал на весы, которые тут же показали семьдесят шесть и восемь. Идеально.

Потом появился Горбов.

Артём выглядел напряжённым, под глазами залегли тени, челюсть сжата так, что желваки ходили под кожей. Рядом с ним семенил Синичкин, что-то нашёптывая ему на ухо.

Лика наблюдала за ними из-за кулис, и ей не понравилось то, каким довольным выглядел Синичкин.

Артём тоже взвесился, затем направился к Ильясу. По протоколу бойцы должны были встать лицом к лицу для фотографии.

Встали. И Артём толкнул Ильяса в грудь.

— Завтра ты будешь ползать у моих ног, — прошипел он достаточно громко, чтобы уловили микрофоны. — Как червяк.

Ильяс даже не шелохнулся, лишь снисходительно улыбнулся.

— Посмотрим.

Это спокойствие взбесило Артёма ещё больше. Он замахнулся, но охрана уже была рядом, оттащила бойцов друг от друга. Синичкин схватил своего клиента за локоть, что-то зашептал. Артём дёрнулся, но послушался и отступил.

Седых подошёл к Лике.

— Горбов нервничает, — заметил тренер тихо. — Это хорошо, нервный боец – побеждённый боец.

Анжелика кивнула, но тревога не отпускала. Она смотрела на Синичкина, на его масляную улыбочку, на бегающие глазки и чувствовала: этот человек что-то задумал.

Но что именно?

* * *

Интерлюдия

Спорткомплекс «Мегаспорт» затих.

Было далеко за полночь, и огромное здание, которое через несколько часов должно было вместить двадцать тысяч зрителей, сейчас казалось вымершим. Только дежурное освещение тускло горело в коридорах, бросая длинные тени на бетонные стены.

Охранник у служебного входа клевал носом над кружкой с остывшим чаем. Он даже не поднял головы, когда мимо него прошмыгнула невысокая фигура в тёмной куртке с глубоко надвинутым на глаза капюшоном.

Павел Синичкин знал этот комплекс как свои пять пальцев. Десятки турниров и сотни часов, проведённых за кулисами – он изучил здесь каждый закоулок, каждую дверь, знал все точки с камерами наблюдения. И охранников, которых можно было купить за пару купюр.

Он двигался быстро, но без суеты. Камеры в этом крыле отключил его “друг”, конечно, за определённую сумму.

Раздевалка «красного угла» была заперта, но Синичкин достал из кармана универсальный ключ, замок щёлкнул, дверь бесшумно открылась.

Внутри было темно, пришлось включить фонарик на телефоне и прикрыть его ладонью, чтобы свет не бил слишком ярко.

Раздевалка уже была подготовлена к завтрашнему, точнее уже сегодняшнему бою. У стены стоял массажный стол, рядом с ним скамейки. И главное: столик у входа, с расставленными на нём брендированными бутылками воды для бойца и его команды. Запечатанные, с логотипом официального спонсора турнира.

Синичкин зловеще усмехнулся и достал из внутреннего кармана куртки маленький полный шприц. Препарат назывался сложно и непроизносимо, но действие его было простым: лёгкое головокружение, замедление реакции, мышечная слабость. Ничего смертельного, ничего, что можно было бы обнаружить на стандартном допинг-тесте. Просто через час после приёма выпивший начнёт чувствовать себя так, будто не спал трое суток.

Идеально для того, чтобы проиграть бой.

Синичкин аккуратно сделал прокол у основания крышки и ввёл немного в первую бутылку. Затем во вторую, третью, пятую. Ему было плевать, что недомогание может случиться у всей команды.

Ворон был проблемой. Бывшая жена Горбова ещё большей. Вместе они угрожали разрушить всё, что Артём строил годами! Поэтому в достижении нужной цели все методы были хороши.