Глава 3

Ольга

Андрей шумно выдыхает, приваливается к дверному косяку и складывает руки на груди. Смотрит на меня тяжелым взглядом, но я не опускаю лица.

— Это правда? — спрашиваю тихо.

— Катя сказала? — сам задает вопрос вместо ответа.

Дергаюсь, как от пощечины.

Дрожащими пальцами прикрываю рот.

— Значит, правда, — растерянно веду взглядом по кухне.

Андрей продолжает сверлить меня взглядом. Больше ничего не говорит — не извиняется, не пытается объясниться или хотя бы навешать мне лапши на уши, сказав, что все это просто ошибка.

Мы молча смотрим друг на друга, я боюсь заговорить первой. Просто не понимаю, что сказать. Я не готова к этому. Как говорится, ничто не предвещало. Все шло как обычно. Из года в год одно и то же.

Входная дверь хлопает, на кухню входит Камила.

— О, мам, пап, привет, — проходит мимо него, не глядя на нас.

Подходит к крану, набирает стакан воды и жадно пьет, даже не замечая, что сейчас происходит.

Я смотрю на Андрея, а в голове звенит: как же так! Мы столько лет прожили бок о бок. Я была рядом во время его болезней, неудач, взлетов и падений. Всегда! Вечно все спускала на тормоза, постоянно держала язык за зубами.

Всем подругам и родственникам постоянно говорила, что мой муж — самый лучший мужчина.

А теперь…

— Камила, выйди, — твердо произносит Андрей, продолжая давить взглядом.

Дочь оборачивается и смотрит поочередно на нас. Увидев мое лицо, хмурится. Видимо, заметила, что я плакала.

— Мам? — спрашивает испуганно.

Ками удивительная девочка. Мне кажется, она родилась умной не по годам и упертой. У нее внутри есть стержень, которого нет у нас с Катей. Сильная и волевая девочка. А еще она всегда слушает меня больше, чем отца. Вот и сейчас…

— Камил, ты же не сделала уроки? — выдавливаю улыбку. — Иди, займись ими. Хорошо?

Дочь отступает спиной вперед и покидает кухню, не сводя с меня встревоженного взгляда.

Андрей рывком закрывает дверь, отрезая нас от дочерей.

Я поднимаюсь со стула и отхожу к окну. Не могу смотреть на мужа. Душит целая гамма эмоций: боль от предательства, безнадежность, нечеловеческое отчаяние и тупая, безмозглая любовь, которая еще надеется, что все может оказаться ошибкой.

Закрываю кулаком рот и давлю всхлип.

Плечи трясутся от рыданий. Господи, до чего же больно… больно.

Я не слышу, как Андрей подходит ближе, но на плечо мне ложится его тяжелая рука. Я дергаюсь, пытаясь сбросить ее, вместо этого Андрей разворачивает меня к себе лицом:

— Мы справимся со всем, — произносит твердо.

Размазываю слезы по щекам и спрашиваю дрожащим голосом:

— Кто она? Как давно все это началось? Как давно ты делаешь из меня дуру? — последнее выкрикиваю и бью его кулаком в грудь, пытаясь отпихнуть от себя.

— Ольга, перестань, — произносит назидательно. — Ты взрослая разумная женщина, истерика тебе не к лицу.

Ловит мои руки, рывком притягивает к себе, и я утыкаюсь носом в его грудь.

Сразу же чувствую родной запах. До боли знакомый одеколон, легкий запах сигарет.

Тут же наступает отторжение: а вдруг сегодня, возможно даже несколько часов назад, он был с той… Другой.

Трясусь от рыданий, но отталкиваю Андрея:

— Отвечай! — рявкаю на него.

Вижу, как дрожь недовольства проходит по его лицу. И плевать! Не нравится, как я разговариваю с тобой?! А ты чего хотел, милый?

— Кто она?

Клянусь, я слышу, как скрипят его зубы. Хочет заткнуть мне рот. Хо-очет. Но не сможет. Не сегодня.

— Тебе придется ответить на мои вопросы, — выдаю тихо, но по-прежнему напряженно.

Андрей рывком стягивает с себя галстук и швыряет его на стул, туда же летит пиджак.

Муж остается в белой рубашке, которую еще сегодня утром я наглаживала, чтобы не было ни единой стрелки или залома.

— Хорошо! — цедит сквозь зубы. — Я познакомился с ней несколько месяцев назад. Она пришла к нам устраиваться на работу.

— Ты трахал ее на рабочем месте? — от шока открываю рот.

Вряд ли это останется незамеченным. А городок у нас небольшой…

— За кого ты меня принимаешь?! — рявкает в ответ. — Я не взял ее на работу.

— Но отношения завязал, — усмехаюсь зло.

— Так вышло, — ведет плечом. — Я пытался отстраниться, но это было неконтролируемо. Просто страсть. Вспыхнула как спичка.

Зажмуриваюсь, хватаю ртом воздух, потому что чувствую, как подкатывает тошнота.

— Как давно вы встречаетесь?

— Недавно, — запускает руку в волосы и оборачивается ко мне. — Пару месяцев.

Ага. Или четыре.

Андрей в несколько шагов преодолевает расстояние и берет меня за плечи:

— Это было всего несколько раз! Я честно пытался остановиться после первого, но то у тебя голова болит, то ты устала, то еще что-то.

— То есть, по-твоему, виновата я? — ахаю от его наглости.

— Скажем так, твое поведение способствовало.

Отшатываюсь, больно ударяясь бедром о подоконник.

Андрей размыкает руки и выпускает меня.

— Откуда Катя знает?

— За это мне действительно стыдно. Увидела нас в машине, я как раз подвозил… ее на работу.

На негнущихся ногах обхожу стол и упираюсь рукой о стену рядом с собой.

Подкатывает истерика.

Сначала это просто смешок. Потом он, как снежный ком, набирает обороты, превращаясь в убийственную лаву. Неконтролируемо смеюсь так, что аж в груди горит.

— Боже… — хватаю ртом воздух. — Какой же ты… Тебе действительно стыдно за то, что твоя дочь увидела тебя с любовницей. То есть стыдно тебе только за это?

Что-то происходит в моей голове. Я всегда сдержанная, спокойная, потому что понимаю: домашние хотят тишины и спокойствия.

Но прилежная я заканчивается в эту минуту, а на смену приходит неадекватная женщина, чей муж только что сказал, что ему действительно стыдно лишь за то, что ребенок узнал об измене.

Размахиваюсь и сметаю со стола вазу с розами, которые я вчера нарезала в своем саду. Андрей уже давно не дарит мне цветы. Зачем? Ведь я же выращиваю их сама.

Интересно, а той, другой, дарит?

Следом за вазой на пол летит блюдо с яблоками.

И вот тут я испытываю неадекватное удовольствие, ведь эта безвкусная бандура была подарена свекровью. Она же без спроса выставила ее на стол в моем доме и каждый гребаный раз, когда не видела эту вазу, спрашивала, почему я не уважаю собственную свекровь и убираю ее подарок.

И теперь это дешевое дерьмо разбито вдребезги, а я вдыхаю рвано и спрашиваю севшим голосом:

— Я правильно поняла, что стыдно тебе только за то, что Катя увидела тебя и ее? Тебе не совестно за просранные совместные годы, за семью, на нас!

— Ольга! — рычит и на меня.

Я переминаюсь с ноги на ногу, потому что сложно держать равновесие:

— И ты подвозишь ее, — улыбаюсь. — Меня ты не подвез на работу ни разу. За пятнадцать лет… ни разу… Ни в стужу, ни в дождь.

— Ты работаешь в трех кварталах от дома. И уходишь раньше меня.

Смеюсь беззвучно сквозь слезы:

— Разве это играет какую-то роль, Андрей? — роняю мокрое лицо в руки. — Боже, Андрей, что же ты наделал… ты разрушил нашу семью.

В тишине я лишь чувствую, как гулко бьется сердце и отдается в ушах.

А потом муж произносит то, от чего все внутри просто обрывается:

— Я ничего не разрушил. Все будет как прежде. Я разорву эту связь.

Медленно поднимаю лицо от ладоней.

Может быть, мне послышалось? Я окончательно тронулась умом и мозг выдает то, чего нет?

— Я сделаю все, чтобы ты забыла об этом досадном недоразумении. Обещаю.