Глава 4

Ольга

— Что, прости?

— Я сказал, что для нас ничего не изменится. Я разорву эти отношения, мы были и остаемся семьей.

Произносит так, словно искренне верит в то, что подобное вполне себе возможно.

— Ты всерьез думаешь, что я просто забуду все? Сделаю вид, будто ничего не было и ты не заводил отношений? Это не одноразовый секс, хотя я и бы и его не простила. Ты завел интрижку! Пару месяцев ты обхаживал ее, а потом еще столько же прекрасно жил на две семьи! Ты что же, считаешь меня совсем тупой, ожидая, что я просто закрою на это глаза?

Я жду новой волны объяснений и продолжения рассказа о том, что все вышло из-под контроля и вообще он не хотел, но Андрей быстро подходит вплотную и падает передо мной на колени.

От испуга я отшатываюсь и вплотную прижимаюсь к стене.

Он заглядывает мне в глаза и смотрит так… Как тогда, когда у нас все только начиналось. Когда любовь была такой сильной, что невозможно было и дня представить без этого мужчины.

— Ну что ты хочешь от меня, малышка? — спрашивает хрипло.

Он не называл меня так тысячу лет, и сейчас этот прием незаконен!

— Я всего себя наизнанку вывернул, понимаешь?! — хватает меня за бедра, больно впиваясь пальцами в кожу. — Я понимал, что поступаю дерьмово, но не мог… блять, никак не мог остановиться!

— Пожалеть тебя? — кривлю рот в безумной улыбке.

Андрей прижимается еще теснее и утыкается лицом мне в живот, трется об него, а я каменею от этих прикосновений. Внутри все просто разрывается. Эмоции настолько противоположные, что это, кажется, убивает меня.

— Я прошу снисхождения, — поднимает взгляд. — Вы — Катя, Ками, ты — самое важное, что есть у меня в жизни, а она… с ней меня словно в омут затянуло, забылся. Понимаешь, в последнее время на работе очень напряженно, жмут со всех сторон. Дома то прополка, то отпуск, то девочки школу заканчивают. Без конца трещишь, а она… с ней я просто забывался на время. С ней легко и просто, без лишних слов. Я на какое-то время почувствовал себя молодым: двадцатилетним, беззаботным, когда вся жизнь впереди.

Смотрит на меня в ожидании, ноздри раздуваются, а я… я просто хочу проснуться во вчерашнем дне, чтобы не знать этого всего, не видеть его лица и не слышать, как он говорит о ней…

— Оль, скажи что-нибудь.

— Ты любишь ее, — выдыхаю.

— Нет! — тут же хмурится. — Ты снова меня не слышишь: я же говорю: помутнение.

Перехватываю его руки и резко отбрасываю их в стороны, отхожу в сторону.

— Как раз ты не слышишь себя! «Я с ней забылся, с ней легко, с ней чувствую себя молодым»…

— Я люблю тебя! — поднимается на ноги.

— Любил бы — этого всего не было бы.

На душе словно тяжкий груз, я больше не могу это выносить и плакать тоже не могу.

— Еще раз: я не люблю ее и завтра же разорву отношения.

Это же он. Вот. Мой любимый муж. Муж, каждую морщинку которого я знаю. Муж, который стал моим всем, моим миром! Смотришь и не веришь, что он такое сделал.

Сам. Собственноручно.

То, что мы строили по крупицам, разрушил похотью к другой.

— Ответь мне честно на один вопрос, — набираюсь сил. — Если бы Катя не рассказала мне сегодня, ты бы порвал с… той?

— Да, — отвечает после секундной паузы.

— Со своей молодой и красивой? — усмехаюсь устало. У меня больше не осталось сил.

— Ты моя молодая и красивая.

— Да. Только вот со мной ты не чувствуешь себя счастливым. Я поняла.

— Да нихера ты не поняла! — бьет ладонью по стене, и я вскрикиваю от неожиданности.

Дверь распахивается, влетает перепуганная Камила.

— Мама! — вскрикивает, а потом находит меня взглядом, подбегает и оплетает талию руками.

Прижимаю дочь к себе и слышу, как сильно бьется ее сердце. Перевожу взгляд на коридор.

Возле входа в свою комнату стоит Катя. Едва мы соприкасаемся взглядами, как она уходит к себе. Без единой эмоции на лице.

Мы орем с отцом на весь дом, а ей абсолютно насрать на это.

— Камил, все хорошо.

— Нет, не хорошо, — смотрит на Андрея.

Тот шумно выдыхает:

— Камила, все нормально. Мы с твоей мамой разговариваем.

— Ты орешь на нее! — выпаливает так, что Андрей аж теряется, а Ками переводит взгляд на меня: — Мама, ты же не уйдешь?

Я только открываю рот, чтобы что-то сказать, но Андрей перебивает:

— Нет конечно, твоя мама никуда не уйдет. Ее просто никто не отпустит.

Раскаяние в его взгляде испарилось, будто его и не было. На смену пришли привычные хладнокровие и расчетливость.