Глава 25

Ярослав

Выхожу на террасу своего дома. Сажусь в плетеное кресло, откидываюсь на спинку, вытягиваю ноги и прикрываю глаза.

Тело ломит от физической работы, но это хорошие ощущения, правильные, живые. Усталость — отличное чувство. Гораздо лучше уныния и безнадежности.

Распахиваю глаза и смотрю на соседский участок, особенно пристально на то место, где раньше был сарай. Сейчас оно зияет пустотой, в заборе вообще дыра. Надо заказать лист профнастила.

Или не надо.

Уголки губ непроизвольно подрагивают в улыбке, и я перевожу взгляд на соседний дом. Старенький, но уютный. И хозяйка там фантастическая.

Таких женщин, как Ольга, я не видел уже лет десять. Столица перекраивает лица людей, убирая из них натуральность и создавая некое подобие идеальности, которая делает всех женщин одинаковыми, как под копирку. И суть тут не только во внешности.

Все это слишком глобально — мышление, поведение, бесконечные требования.

Ольга на их фоне выглядит иначе, она как глоток свежего воздуха. Натуральная, естественная, женственная. Такая, что, увидев раз, не забудешь никогда. Без фальши и ретуши. Да ей и не нужны они ни в коем случае.

От красоты сносит крышу, да и не только ее.

Я уж не припомню, когда у меня так подгорало из-за женщины. Когда хотелось сделать что-то приятное, угодить ей? Чтобы глаза у нее горели и думала обо мне постоянно, так же, как и я о ней?

Чувства настолько забытые, что невольно откидывают на десятилетия назад, когда сердце билось сильно, а разум, не прожженый цинизмом, позволял смотреть на вещи иначе и видеть в людях душу.

Снова взгляд приковывается к соседскому дому.

Муж Ольги уехал при мне, а она, извинившись сбежала.

У них явно сложные отношения. Он считает, что имеет на нее права и одно только его слово — и она прибежит к нему обратно. Ольга же настроена воевать.

Воспоминания о собственном расставании с женой мелькают на задворках сознания. Не-ет, у нас с Ленкой совсем другая история.

Ленка дама столичная, от ссылки в деревню отказалась. Это не ее уровень. В огнь и воду? Только если это огонь страсти, а вода должна быть не слишком горячей, иначе плохо для кожи.

Едва только жопа начала гореть, Ленку как ветром сдуло.

— Как хочешь, Яр, а я не поеду крутить коровам хвосты! — кричала она. Я смотрел на город из окна высотки и думал о том, что даже жены генералов, которые проходят путь от лейтенанта, не всегда будут тебе «подавать патроны» до конца жизни.

Ленка — прикормленная столицей рыбка. Дорогие рестики, бутики, стеклянные башни и понтовые тачки — это все про нее.

А тут что? Грядки, рынки, сараи.

И похер, что Ленка сама из такой же деревни. Забылось это со временем, затерлось тусовками. Она же вырваться хотела, вот и вырвалась, обратно ни-ни.

А я же поймал себя на каком-то необъяснимом кайфе. То ли это старость, то ли Ленка была права и я вправду тронулся башкой. К ней у меня претензий нет. Каждый в этой жизни делает то, что считает нужным.

Беру со стола бутылку пива, сворачиваю крышку и делаю глоток холодного напитка. После дождя целый день парило, так что я кайфую, расслабляюсь.

Интересно, как бы повела себя Ольга в той ситуации?

Я не знаю почему, но мне кажется, она из другого теста. Как раз та самая, про «патроны» и «до конца жизни».

Что ж ты, Андрюша, проебал такую? А то, что ты ее проебал, во взгляде твоем нервном читалось.

Тянусь к пачке, прикуриваю сигарету, затягиваюсь и медленно выдыхаю дым. В небе пролетает стая то ли лебедей, то ли гусей, я не особо разбираюсь. С криком, выстроившись клином, удаляются. Ветер приносит запах выпечки и корицы.

Прикрываю глаза.

Моя мать, до нервного тика верующая, часто любила говорить: все, что бог ни делает, к лучшему.

Ее давно уже нет в живых, а я, кажется, только сейчас понял истинный смысл этих слов. Я мог сделать многое, чтобы сохранить свое место и остаться в городе, но поступил все иначе — так, как будет правильно — и ни на секунду не пожалел об этом.

— Вы знаете, что курение — один из основных факторов риска инфаркта миокарда, инсульта, периферического атеросклероза и рака легких?

Слушаю и параллельно охреневаю. Распахиваю глаза. Я так-то медитировал сидел, а тут «инфаркт миокарда».

— Камила, кажется?

— Я, — кивает девочка.

Дочка Ольги стоит у ступенек на террасу и смотрит на меня с прищуром, я даже сажусь ровнее под этим пристальным учительским взглядом.

— Откуда ты знаешь? Про курение?

Девчонке сколько? Лет восемь? В ее возрасте и слов-то таких не знают.

— Я будущий врач, обязана такое знать! — горделиво вздергивает подбородок.

Присвистываю, но сигарету тушу.

— Итак, коллега, что привело вас ко мне? А самое главное — как?

Калитка у меня автоматически защелкивается на замок.

— Так там в заборе дырка. — Да, точно. — Я в нее и вот!

Протягивает мне котенка.

— Твой товарищ?

— Не-е-е. Отбила у собаки.

Фантастика.

— У него лапка кровит, нужно перевязать.

— Ты же в курсе, что я человеческий врач, а не ветеринар?

— Да какая разница?

Задумываюсь. И правда…

— Ладно, давай сюда своего пострадавшего.

Забираю у девочки кошака, осматриваю. Действительно, на задней лапе рана кровит.

Ухожу в дом, переворачиваю его вверх дном, чтобы найти хотя бы бинт и что-то, чем можно обработать рану. Это в больнице у меня весь набор имеется, а тут вроде как и незачем. Обезбол на всякий случай лежит, вот и весь мой набор.

Возвращаюсь на крыльцо, делаю манипуляции.

— Готово, держи кота.

— Спасибо, дядя Ярослав, — протягивает руку, и я только сейчас замечаю грубую царапину на внутренней части руки.

— Это что? — киваю на рану девочки.

— Лезла через забор и зацепилась за деревяшку, — вздыхает.

— Иди сюда. Садись.

Беру чистый бинт, обрабатываю рану. Девочка шипит, но держится стоически.

— А где зеленка?

— Нет ее у меня.

— Вы же врач!

— Ну вот так, — развожу руками. — Некому мне коленки мазать.

Сыну мазал, конечно, когда тот маленький был. А сейчас он конь выше меня ростом, сам кому хочешь что угодно намажет.

— Спасибо, дядя Ярослав.

— Давай. Беги.

Камила уходит, а я снова возвращаюсь на свое место. Интересная девчонка, боевая.

Я же продолжаю медитировать на розовый закат. В доме напротив загорается свет, и я не могу отвести от окон взгляд. Тянет магнитом, аж на кончиках пальцев играет ток.

В окне появляется силуэт Оли. Она ходит по кухне, что-то делает, а я будто смотрю кино и не могу оторваться.

Ольга выходит на улицу и идет на задний двор, в руках несет какое-то блюдо, накрытое полотенцем. Затем подходит к забору и протискивается в дыру, сквозь доски.

Сарафан немного приподнимается, оголяя бедро. Оу… фак! У меня моментально загорается все. И вот вроде ничего эротичного или пошлого, никаких запрещенных частей тела я не увидел, а поднялось все, что только могло подняться, и во рту пересохло, как после засухи.

Какая все-таки она… пожар!

— Здравствуйте, Ярослав, — подходит ближе и останавливается у ступенек на террасу.

Еще вчера в моем доме не раздавалось ни звука, а сегодня будто проходной двор. И это… это охренительно, надо признаться.