Глава 41

Ольга

Впервые после ухода от мужа я возвращаюсь в этот дом.

Ощущения странные. Я понимаю, что это больше не место, где я живу со своей семьей, не мое гнездышко, в котором я старательно наводила уют.

Теперь дом мне чужой.

Паркуюсь у калитки. Я не предупреждала Андрея о том, что приеду.

Заходить в дом я не планировала, да и ответственность возложила на Катю — пусть сама сообщает отцу, что идет со мной сегодня по магазинам.

Я же лишний раз общаться с Андреем не хочу. Мне это не приносит ничего, кроме нервного напряжения и головной боли, так как общаться нормально мы пока, увы, не можем.

— Она выйдет? — спрашивает Ками, которой вся эта затея уже поперек горла.

У нас с утра даже случилась небольшая перепалка на эту тему. Младшая дочь не хотела ехать сюда и общаться с Катей.

Не могу ее винить, но углы придется сглаживать.

— Сейчас я позвоню Кате, скажу, что мы подъехали.

Беру в руки телефон и выглядываю в окно.

Я не сразу понимаю, что привлекло мое внимание, а когда понимание все-таки приходит, внутри все сворачивается в колючий узел.

Во дворе нет машины Андрея. Зато стоит другая машина. Красная. Новенькая — видно невооруженным взглядом.

В последнее время я стала немного разбираться в автомобилях, поэтому понимаю, что это китаец. Но все равно, такая машина будет стоить около двух миллионов.

И она точно не принадлежит родителям Андрея — их машины стоят у другого входа.

Выходит, Андрей купил своей ненаглядной персональный автомобиль.

Горько ли мне?

К сожалению, да. Внутри все растекается мерзкой желчью. Значит, пятнадцать лет со мной это не повод для покупки автомобиля, а полгода траха с молоденькой училкой — и она получает новенькую тачку.

А ведь они даже не расписаны.

Или уже да?

— Мам, там кто-то орет, ты слышишь? — Камила всматривается в приоткрытое окно.

Я тоже прислушиваюсь:

— Не смей мне хамить! Ты в этом доме никто! — долетает до меня.

Первая мысль: на Катю кто-то орет или даже что похуже, возможно еще и рукоприкладствует.

По факту я не имею права входить в дом, тем не менее мы с Ками срываемся с места не сговариваясь.

На подкорке красным пульсирует мысль: я должна защитить дочь!

У входа в дом задвигаю Камилу себе за спину и открываю дверь.

Первое и самое важное осознание приходит моментально: теперь в этом доме другая хозяйка.

Цвет стен изменился, мебель в прихожей тоже полностью другая. Даже светильники заменены на модные трекеры освещения.

Ссора слышна из кухни. Отсюда видна лишь ее часть, и, бросив беглый взгляд, я понимаю: кухню тоже заменили. Вместо моей, темно-зеленого цвета, теперь кипенно-белая.

Заглядываю в комнату к Кате и вижу, что дочь сидит в больших наушниках. Когда-то я сама купила ей их. Они с шумоподавлением, так что думаю, она надела их неспроста.

Увидев меня, тут же снимает наушники и растерянно смотрит на часы.

— Ой, — говорит тихо.

Я ничего не успеваю сказать, потому как снова слышу перебранку бывшей свекрови с Виолеттой.

Получается, новая хозяйка тут она. Удивлена ли я? Наверное, в глубине души я ожидала этого.

— Ты глаза мне тут не закатывай! Ишь нашлась! — орет свекровь. — Я сыну расскажу, как ты со мной разговариваешь!

— Я тоже расскажу, что вы меня третируете! Я всего лишь попросила приготовить обед! Для вашей же внучки, попрошу заметить!

— Я готовлю для вашей семьи уже месяц! А с какой такой радости, Виолетта? Ты не больная и не инвалид! Сама должна готовить на семью.

О как! Помнится, когда я три года поряд ишачила на свекровь, мысли о том, чтобы приготовить обед, ее не посещали.

— Я сегодня себя чувствую плохо! — хнычет.

— Да тебя не было утром три часа! Думаешь, я не знаю, куда ты ездила? — у свекрови от негодования срывается голос.

— Андрюша не против того, что я езжу в город! Я плаваю в бассейне! Это полезно для нашего ребенка!

— Значит, шляться где ни попадя силы есть, а жрать приготовить нет? — кипит вовсю.

— Представьте себе! И вообще, вы мне портите настроение. Чего пришли? Я вас не звала и не пускала!

— Ишь какая! Это мой дом! На меня записан! — вопит свекровь.

— Так вы не вечны, Ирочка Евгеньевна. Когда-нибудь этот прекрасный дом отойдет Андрюше, а значит, и нашей семье, нашему сыночку.

— Да кто ты такая! Вы даже не расписаны! Ты никто! Дом перейдет Кате и Камиле.

Виолетта начинает плакать:

— О боже, кажется, у меня кровотечение начинается! Это из-за ва-а-ас! Довели меня! Я Андрюше все расскажу. Все-все! Вы меня ненавидите! Как вы можете? Я ношу под сердцем вашего наследника! Мальчика!

— Нет у тебя никакой крови! Не выдумывай! И наследницы тут только Катя и Камила, все! Других нет!

— Вы еще начните вспоминать вашу первую невестку, какая она была прекрасная, а я ужасная.

Переглядываемся с Камилой. У той глаза на лоб лезут.

Катя сидит на стуле, вся поникшая. И похудевшая, да… это тоже заметно.

— Ольга, в отличие от тебя, была нормальной невесткой, которая отлично вела дом и детей голодом не морила.

— Так дом вела, что муж от нее ушел! — ехидничает.

— Да как ты смеешь!..

Я услышала достаточно, и что-то мне подсказывает, что эта перепалка происходит не в первый раз.

Хотела Ирина Евгеньевна жену своему сыну, чтоб он до президента дошел? Виолетта, конечно, идеальный вариант. Это видно прямо невооруженным взглядом.

Громко откашливаюсь. Спор замолкает, и из кухни в коридор выходят Виолетта и моя бывшая свекровь.

— А вас кто сюда пустил? — рявкает на меня Виолетта, демонстративно придерживая рукой живот.

— Она имеет больше прав находиться тут, чем ты! — к моему удивлению, вступается за меня свекровь.

И я бы оценила этот жест, будь он своевременен, а сейчас это выглядит как насмешка.

— Я услышала крик и вошла, я думала, что моей дочери угрожает опасность, — произношу спокойно.

Виолетта закатывает глаза:

— Еще скажите, что я ее бью тут. У нас с Катенькой отличные отношения. Правда, Катюша?

Катя что-то бурчит в ответ и выходит из дома, Камила следом за ней.

Я остаюсь один на один с нынешней женщиной мужа и бывшей свекровью.

Между ними война. Причем не прикрытая натянутыми улыбками.

Поднимаю подбородок и спокойно прощаюсь:

— Прошу прощения, что помешала. Не буду вас больше отвлекать, продолжайте.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и выхожу.

Позади слышу перепалку, которая начинается с новой силой, и, по ощущениям, набирает обороты.

Сажусь в машину. Девочки уже устроились — Камила сзади, Катя впереди.

Завожу машину и выезжаю на трассу.

— И часто у вас так? — спрашиваю у Кати.

Та сначала кусает губы, а потом ее прорывает:

— Папа привез ее месяц назад. У нее уже был живот виден. Она сразу начала ходить и все менять. Камилкину спальню хотела переделать под нового ребенка — у них, кстати, мальчик будет, и она хвалится этим.

— Мою спальню отдать?! — визжит Камила с заднего сиденья.

— Да, — Катя тоже возмущена и оборачивается назад, к сестре. — Виолетта сказала, мол, зачем нам две спальни, если тебя постоянно нет дома, но даже если будешь появляться, то поспишь на матрасе в мой комнате.

Мило, конечно.

— Папа не разрешил. И тогда она переделала весь дом. Наняла бригаду, и они вычистили все. Мам, она выкинула всю твою кухонную технику.

— Кать, она мне больше не нужна, — улыбаюсь мягко.

— Она папины деньги тратит, мам! — верещит.

Замираем. Катя ждет от меня какой-то реакции.

— Добро пожаловать во взрослую жизнь, Катя.

Старшая дочь сникает.

— Виолетта обижает тебя? Есть какое-то моральное давление с ее стороны? Оскорбления? Или, не дай бог, физическое насилие?

— Нет, но... — Катя снова кусает губу. — Она заставляет меня убираться, потому что ей то нельзя, это нельзя. Пылинки заставляет сдувать с нее. Готовить заставляет, мусор выносить!

Дочь вот-вот заплачет.

Жаль ли мне ее?

Жаль. Очень.

Но это то, чего она хотела.

В торговом центре мы проводим практически весь день, покупаем все, что нужно, а когда я паркуюсь у дома бывшего мужа, Катя поворачивается ко мне:

— Мам, забери меня, — смотрит на нас со слезами.

Душу рвет на части. Сердце в лохмотья.

— Суд назначил тебе место проживания, учитывая в первую очередь твое пожелание. Я могу лишь забрать тебя на пару дней, но твое основное место жительства тут.

Больно ли мне говорить эти слова?

Они испепеляют все у меня внутри. Мне больно и горько, но я должна сделать это. Должна…

— Пожалуйста… — шепчет дочь дрожащими губами. — Мам, я все-все поняла. Я вела себя чудовищно и непростительно. Не должна была… Знаю, что мне нет оправдания, но я раскаиваюсь, мам. Прости меня.

Душу мою будто скребет острыми когтями. До боли в костяшках я сжимаю руль.

— Тебя ждет папа, Катюш, — говорю мягко и указываю подбородком на Андрея, который стоит у калитки.

Катя обреченно вздыхает и молча выходит из машины. Я иду следом за дочерью и подхожу к мужу.

Андрей выглядит неопрятно. Вещи мятые, небритый.

— Тебе следовало предупредить меня, — произносит устало.

— Это была Катина инициатива, я посчитала, что она сама скажет тебе.

Андрей смотрит на меня непроницаемым взглядом.

— Я застала ссору Виолетты и твоей матери.

— Они… не ладят.

— Мне бы не хотелось, чтобы Катя была свидетелем этих разборок. — Я говорю спокойно и сдержанно.

Вижу, Андрей хочет вспылить, но все-таки сдерживается.

— Я поговорю с ними.

— Спасибо.

— Ольга, со своей стороны, я тоже не хочу, чтобы моя дочь жила в одном доме с другим мужчиной.

— Об этом пока рано говорить.

Разворачиваюсь и подхожу к машине, открываю дверь и, прежде чем сесть, произношу равнодушно:

— Поздравляю с сыном, Андрей.

Бывший муж провожает меня взглядом, который я ловлю в зеркале заднего вида.

Ни тени улыбки. Нет даже самой крохотной толики счастья в этом взгляде.