Глава 44

Ольга

Ярослав вжимает меня в стену рядом со входом в дом.

Его губы жадные, ненасытные. Он целует так, будто больше не может сдерживаться. У меня ни единого шанса остановить его или попросить замедлиться — но хочу ли я, чтобы он медлил?

Черт, я пришла сюда не за этим.

Ярослав сходит с ума и заставляет меня потерять рассудок вместе с ним.

Мои губы горят, кислорода катастрофически не хватает, но я не могу позволить, чтобы Яр хоть на секунду замедлился или вовсе остановился.

Его пальцы нахально скользят по моему телу, касаются плеч, рук, груди, ласкают живот.

Каждое касание — как ожог. Я вздрагиваю, стону, кусаю его губы.

Я теряюсь под напором этого мужчины, забываю обо всем. Кто я? Какие там у меня были проблемы и заботы? О чем сердце переживало? Нет этого ничего, стерлось, растворилось. И пусть на время, пусть завтра все вернется на круги своя, но сейчас… Сейчас я самая желанная, одна-единственная в целом мире.

Желанная, жизненно необходимая, любимая… И ничего, что эти слова не звучали — зачем они мне? Теперь я больше доверяю поступкам, а говорить можно что угодно.

Я впиваюсь пальцами в голый торс Ярослава. Хватаюсь за него, как за спасательный круг, иначе чувствую — упаду. Провалюсь в бездну.

Хотя нет, он не позволит.

Я без стеснения веду руками по мужской спине, глажу мышцы и горячую кожу. Мне не стыдно. Кажется, я никогда не чувствовала себя так раскованно, как сейчас.

Ярослав дерзко пробирается пальцами под ночную сорочку, касается бедер, ягодицы, нащупав трусики, тянет их вниз и с рыком вжимается в меня.

Я чувствую его возбуждение и понимаю одно: сегодня этот мужчина меня никуда не отпустит.

От ярких ощущений по телу бегут мурашки от ног до самого затылка. Соски стоят колом; наши тела соприкасаются через ткань ночной сорочки, и все равно по коже проходят волны удовольствия.

Ярослав разрывает поцелуй, подхватывает меня под бедра, сажая на себя, а я переплетаю ноги за его спиной и тут же целую широкую шею, прикусываю кожу. Вахтин шипит, будто я оставила там ожог, и устраивает меня на высокий стол.

Это самая близкая горизонтальная поверхность, до которой мы можем дойти.

И снова круговорот поцелуев, ласк.

Ярослав отстраняется, смотрит пьяно, кладет руку мне на шею и ведет вниз: касаясь груди, живота… а дальше замирает. Фиксирует мою шею, заставляя смотреть ему в глаза, и погружает в меня пальцы.

— М-м, черт… — ахаю, не сдержавшись.

Я не сравниваю мужчин. Нет. Зачем?

У меня попросту не остается мыслей, когда я вскрикиваю и сгибаюсь, опускаясь лбом на плечо Ярослава.

Он снова заставляет смотреть на себя, и я пытаюсь сфокусировать взгляд. Ярослав вопросительно поднимает бровь.

— Я пью таблетки.

Он прикрывает глаза, будто я сказала что-то такое, что рушит все запреты, а дальше…

Дальше я не помню себя, не помню ничего, кроме накала, который простреливает тело одной большой судорогой.

Все так горячо, прямо по живому, остро, невероятно. Голова тяжелая, внизу живота закручивается напряжение такой силы, что, кажется, я сейчас потеряю сознание.

И судя по всему, это и происходит на пике, потому что в себя я прихожу, только когда Ярослав переносит меня на диван и устраивает на нем. Сам ложится рядом, кладет руку на живот, притягивает к себе и осыпает поцелуями.

Нахожу его руку и переплетаю наши пальцы, сжимая, поворачиваюсь, отвечаю на поцелуй.

Сексуальное сумасшествие сходит, уступая место какой-то нереальной нежности. Я нахожу в себе силы повернуться к Ярославу и закидываю ногу на него.

Трусь носом о щеку, целую в уголок губ.

Краем глаза замечаю на столике у дивана початую бутылку вина и пустой бокал рядом.

— Меня ждал? — хмыкаю, указывая на бутылку.

— Честно? Надраться хотел, потому что заколебался каждое утро просыпаться с мучительным стояком.

Хихикаю, пряча лицо в изгибе его шеи.

— А ты не смейся, теперь я отыграюсь на тебе за каждое такое утро.

— Эй, а я-то тут при чем?

— Как это? Ты главная виновница!

— Неужто? — спрашиваю игриво.

Улыбка сходит с лица Ярослава, и он смотрит мне в глаза многозначительно.

— Оль, теперь назад пути нет. Я тебя не отпущу. Больше никогда. Никаких Андреев.

— Так ты, оказывается, ревнивец!

— Ты даже себе не представляешь, насколько.

— Я вроде как и не собиралась назад, — глажу его по щеке и опускаюсь пальцами ниже, касаюсь шеи — и еще ниже, зарываюсь в поросль на груди. — Я с тобой, Ярослав.

Он перехватывает мою руку, заваливает меня на спину и целует каждый пальчик, осыпает поцелуями ладонь.

— Оль, для меня это много значит. Это не перепих для здоровья и не разовое увлечение.

— Я понимаю, Яр. Чувствую — иначе не пришла бы.