Глава 6

Ольга

С трудом разлепляю глаза. Башка гудит, как после жесткого перепоя.

Сажусь на постели и тут же прижимаю к груди одеяло, которое начало съезжать. Заглядываю под него.

Голая.

Да уж, Андрей вчера явно вышел из себя.

Видимо, мой мозг попросту сдался и выключил тело. Вообще у меня достаточно спокойная жизнь, но вчера случилось слишком много потрясений. Скорее всего, поэтому я не слышала будильник и то, как муж встал.

Вторая половина кровати пустая.

Осматриваюсь по сторонам в поисках своего телефона, но не могу найти его. Где же он, блин? Где я видела его в последний раз? Скорее всего, он остался в сумке, потому что я не помню, как доставала его.

Подскакиваю с постели и беру наручные часы с прикроватной тумбы.

Время начало восьмого.

Сердце екает. Я же не приготовила завтрак семье и обед для свекрови! Черт возьми, что же делать?

А потом думаю… у меня взрослые дети, да и муж не маленький. В холодильнике полно готовой еды, могут и сами подогреть. Нет — ну что ж, значит, это не мои проблемы.

Что касается свекрови… пусть сама удовлетворяет свои пищевые потребности.

Поднимается незнакомая волна какого-то злорадного удовольствия.

Иду в душ, привожу себя в нормальное состояние, сушу волосы и вместо того, чтобы собрать их в привычный пучок, распускаю красивой волной. Тональником замазываю все, что можно замазать. Бледность перекрываю румянами, рисую новое, даже, можно сказать, счастливое лицо.

И у меня вполне получается.

Надеваю брюки и блузку, выдыхаю и выхожу из комнаты.

Со стороны кухни слышны разговоры, я иду туда. Уже на подходе ощущаю запах горелого, а на кухне застаю Андрея, который воюет с яичницей.

— Доброе утро, ма! — машет мне Камила и продолжает есть бутерброд.

Катя бурчит что-то типа «привет», а Андрей поворачивается и на секунду зависает на мне взглядом.

— Всем доброе утро.

— Доброе, Оль, — говорит муж и отвисает: — А я яичницу пожарил.

Может же, когда захочет.

— Понятно. Я на работу, — беру из холодильника яблоко и разворачиваюсь, чтобы уйти.

Девочки добираются в школу либо своим ходом, либо Андрей их возит. Все сыты.

Мне тут больше делать нечего.

— Оль, подожди! — кричит Андрей. Перекладывает подгоревшую яичницу на тарелку и подходит ко мне. — Садись, позавтракаем, а потом я отвезу тебя.

Невольно улыбаюсь. Почему же ты раньше не делал этого? Когда я в мороз уходила, а ты потом вез свою задницу в теплой машине. Какого хрена, твою мать?!

— Мне не нужны эти показательные выступления, Андрей, — опускаю взгляд на рубашку мужа.

Видимо, он пытался погладить ее, но оказалось, что все не так-то просто. Сюрприз!

На плечах заломы, воротник плохо отутюжен. Обычно я по утрам довожу до идеала одежду мужа. Руки чешутся все исправить, но я сжимаю их в кулаки. Ни за что!

— Это не показательные выступления. Я просто решил дать тебе поспать и позаботиться о девочках, — натурально так оскорбляется.

— Мило. Но мимо. Я ушла! — разворачиваюсь и кричу, чтобы все слышали.

— До вечера! — бурчит в ответ муж.

Иду на работу неспешно. Времени у меня с запасом, так что торопиться некуда.

Зато времени подумать о том, что делать дальше, масса.

По дороге на работу сворачиваю в парк. Захожу в кофейню, покупаю кофе с сэндвичем и завтракаю в парке на лавочке.

Уйти тяжело, но и оставаться невозможно.

Куда уходить? У меня нет своего жилья.

Возвращаться к маме? У нее большой дом, да и она против не будет. Бежать к матери в тридцать пять позорно, но снимать жилье мне попросту не позволит зарплата операциониста на почте.

А ведь у меня есть высшее образование.

Несколько раз я поднимала с Андреем тему моей профессии, желая сменить работу, но в нашем небольшом городке сделать это не так просто. В основном используют связи, берут только по блату, вот почему мне нужна была помощь Андрея, все-таки он работает в администрации.

Он был против смены места работы. Почта находится близко к дому, да и коллектив неплохой, а деньги в семью приносит он. Обещал, что подумает, но результата не было ни разу. Сколько бы я ни поднимала этот вопрос, результат один: обещает, но не происходит ровным счетом ничего.

Опыта в бухгалтерских делах у меня мало, но я все схватываю быстро, усидчивая — почему нет?

Но… нет.

Теоретически, если я сменю работу и устроюсь по специальности, то зарплата будет выше.

Осталось только найти человека, который возьмет меня без какого-либо опыта.

Прихожу на почту за пятнадцать минут до начала рабочего дня и спешу на свое место. Тут рутина по кругу. Принять, отпустить, выслушать шквал негатива, отдать чек.

— Ты какая-то сегодня странная, Оль, — замечает Зинаида, моя коллега, когда мы сидим за чаем на пятиминутном перерыве.

— Да обычная, — веду плечом.

— Не-а, — улыбается. — Во-первых, какого хрена ты раньше не распускала волосы, детка, м-м-м? Тебе так идет! Лет пять точно скинула.

— Да брось, ну какие волосы. Мы тут коробки постоянно таскаем, они страшно мешают.

— А во-вторых, — продолжает размышлять, — о чем думаешь, колись?

— Да так, — отмахиваюсь, — ничего особенного.

Нельзя обо всем рассказывать, иначе есть риск, что пересуды пойдут по всему городу.

— Ой, ну прям скрытница, — отмахивается от меня, так и не добившись правды.

Все уже привыкли, что я не делюсь своими переживаниями.

Рабочий день проходит быстро. Чуть ли не впервые я мечтаю об обратном, хочу, чтобы он тянулся как можно дольше, только бы не идти домой.

Но надо быть взрослой, смотреть в глаза своим страхам и думать о неприятностях. Я иду домой, по дороге недолго болтаю с мамой. Завтра она уезжает на три недели в санаторий, так что вдохновленно рассказывает мне, чем планирует там заняться.

Хоть у кого-то все прекрасно с настроением и планами. Портить их маме я не хочу, с нее станется отменить поездку.

Домой прихожу ближе к пяти вечера. На пороге меня, как нашкодившего ребенка, встречает свекровь.

— Здравствуйте, Ирина Евгеньевна, — выдавливаю из себя.

Свекровь привычно проходится по мне оценивающе-недовольным взглядом, даже губы поджимает оттого, как ей все не нравится во мне.

— Тебе не идут распущенные волосы, Ольга. Они делают из тебя колхозницу, — вздергивает подбородок.

Кто бы сомневался.

Ох как хочется все ей высказать! Да, я родилась в провинции! И что? Вот только и их семья не голубых кровей. Дед Андрея, отец Ирины Евгеньевны, работал в колхозе, бабушка вела хозяйство. Так что кто бы еще говорил.

— Вы что-то хотели? — спрашиваю вместо того, чтобы разжигать конфликт, хотя как же, блин, тянет все это выложить.

— Конечно хотела! — повышает тон. — Ты совершенно не заботишься о нас! Почему не побеспокоилась о нашем обеде и мы вынуждены голодать?!