Глава 8

Ольга

После того как уходит свекровь, я иду в комнату к Кате.

Попутно заглядываю к Камиле. Дочка поднимает голову от учебника:

— Ушла?

Киваю.

Вместо ответа Ками улыбается и снова опускает голову к урокам. У Кати в комнату дверь приоткрыта, заглядываю туда. Дочь сидит на кровати и что-то активно печатает в телефоне. Увидев меня, она тут же блокирует телефон и прячет его за спину.

Мне очень не нравится этот момент.

Будто я упускаю что-то важное. Да, поведение Кати в последнее время оставляет желать лучшего, но тут… что-то не то.

— Поможешь мне? — стараюсь говорить миролюбиво, но твердо.

— Пусть Камилка поможет.

— Камила делает уроки. А ты ничем не занята.

— И че теперь? — делает лицо кирпичом.

— Ничего, — складываю руки на груди. — Не придешь помогать, ужин будешь себе готовить сама.

— Я же не умею.

— Тебе четырнадцать. Не четыре. Заодно и научишься.

Не дожидаясь очередной колкости, разворачиваюсь и ухожу на кухню.

Если она сейчас не придет, я реально приготовлю ужин на двоих: себе и Камиле. С меня довольно.

С полминуты ничего не происходит, видимо, Катя сомневается, но потом в коридоре слышится громкий топот. Психует девочка.

— Че надо делать? — лицо страшно недовольное, будто ее навоз убирать заставляют.

Я указываю подбородком на тазик с картошкой.

— Опять картошку чистить?! — стонет театрально, в голосину.

— Напоминаю: можешь не чистить.

Катя цокает языком и садится за стол, начинает экзекуцию над картошкой.

Где же я тебя упустила, доченька?

— Как дела в школе?

— Как всегда.

— Ты же помнишь, что я тебе не враг и со мной можно разговаривать нормально? — спрашиваю мягко.

Современные психологи учат тому, что нельзя агрессией отвечать ребенку на агрессию. Это породит еще большие проблемы. Вот и я, как современная мать, стараюсь любовью пробиться через щиты, а не наподдать дочери ремнем до красной жопы.

Мои слова доходят до Кати, она смотрит на меня исподлобья:

— Ну правда нормально все. Заканчиваю четверть без троек. Четверки, пятерки.

— Умница.

— На следующей неделе мы хотели классом завалиться в боулинг после последнего звонка. Можно?

— Думаю, да. Но лучше еще и с папой обсудить.

Замолкаем на некоторое время, а потом Катя спрашивает аккуратно:

— Мам, а ты же уйдешь от папы?

Нож в моей руке замирает.

— С чего ты это взяла?

Мало ли что я собираюсь делать, меня интересует, откуда в голове моей дочери уверенность в том, что это действительно произойдет?

— Ну… так… — мнется.

Поворачиваюсь к Кате лицом.

— Ты сказала мне о том, что у отца есть другая, чтобы я ушла из дома? — глаза в глаза.

Катя тут же краснеет до кончиков ушей, нервно облизывает губы, не выдерживая моего взгляда.

— Ты просто достала меня! — подрывается и вскакивает на ноги. — Вечно Катя то, Катя это. Катя помоги, Катя сделай. Надоело!

Бросает картошку, которую не дочистила, в кастрюлю.

— Хотела, чтобы ты открыла наконец глаза! А то дальше своих кастрюль не видишь!

— Ты просто хотела сделать мне больно, дочка, — выдавливаю из себя сквозь грустную улыбку. — Я не понимаю только одного: что я сделала тебе, почему такое отношение? Даже если ты хотела открыть мне глаза, это можно было сделать по-другому.

— Да просто бесишь! — выплевывает чуть ли мне в лицо.

Сжимаю кулаки, иначе совершу непоправимое.

— Не смей так говорить о маме! — в комнату врывается Камила и с разбегу толкает Катю в грудь.

Та налетает на стул, он падает, а следом на пол летит и Катя. По инерции хватается за то, что есть под рукой, стараясь не упасть, и так получается, что это оказывается футболка Камилы.

Девочки вдвоем летят на пол и начинают драться.

Камила младше Кати на пять лет, она ниже ростом, меньше, но сильная, поэтому потасовка завязывается нешуточная. Дом сразу же наполняется воплями и визгами.

Я тут же подбегаю к девочкам и пытаюсь их разнять. Уже в процессе вижу, что клок волос валяется на полу, а у Кати на подбородке содрана кожа.

— Что здесь… — в дверях появляется Андрей.

Увидев нас — дерущихся дочерей и меня, которая хочет их разнять, округляет глаза.

Девочки дерутся не в первый раз, но вот как сейчас… такого не было никогда. Пару раз толкали друг друга, а потом плакали и мирились, клялись друг другу в любви и давали нерушимые, как им кажется, обеты.

— Помоги, — прошу сдавленно.

Андрей подбегает к нам и отрывает Камилу от Кати, я перехватываю ее, потому что Катю физически не смогу удержать.

Муж прижимает к себе старшую, а я младшую.

Обе дышат тяжело. На белой рубашке Андрея красная полоса от Катиной ссадины. У Камилы на плече грубая царапина.

Девочек разводим по разным комнатам. Я вытираю перекисью царапину Ками, Андрей занимается Катей.

— Ками, ты что. Нельзя так. Она же твоя сестра…

— А ты моя мама! И я никому, даже собственной сестре, не позволю обижать тебя! — выдает совсем по-взрослому.

Мне нечем крыть.

С одной стороны, слышать это, безусловно, приятно. С другой, мне жаль, что отношения дочерей дали трещину. И очевидно, что все это произошло из-за проблем родителей.

Я возвращаюсь на кухню, где Андрей убирает сломанный стул и разбросанные продукты.

— Что это вообще было? — спрашивает с претензией.

— Какую версию выдала Катя? — мне кажется, она начнет врать.

— Говорит, что просто разговаривала с тобой. А потом ни с того ни с сего на нее налетела Ками.

Усмехаюсь грустно.

— Катя сказала, что я достала ее. Камила вступилась за меня, — закусываю губу. — Возможно, слишком грубо.

— Катя не могла так сказать! — вздергивает подбородок.

Он не поверит мне.

А я больше не могу верить ему.

Не семья, а ее жалкое подобие.

— Андрей, через неделю после того, как закончится школа, я уйду..