Глава 10

Ольга

Страшно больно лишь поначалу. Потом с болью настолько сживаешься, что она перестает чувствоваться как что-то чужеродное.

Четыре дня тишины.

После той ссоры я просто закрылась от всех — и от мужа в первую очередь.

Он сказал, что девочки останутся с ним. После волны битья посуды, взаимных оскорблений и упреков мы все-таки разошлись по разным сторонам ринга.

Истощенные и уставшие.

А наутро сам Андрей, увидев девочек, которые жались по углам, сказал, что так действительно не может продолжаться.

И уехал.

— Это правда командировка.

— Да.

— Я еду в региональный центр. Там будет сельскохозяйственная выставка.

— Угу.

— Она же всегда проходит в конце мая.

— В конце мая.

— Ты же помнишь?

— Конечно.

— Я езжу туда каждый год.

— Каждый.

— Да хватит повторять за мной, как болванчик! — тарелка летит в раковину и разбивается.

— Такими темпами мы скоро начнем есть из пластиковой посуды.

Ухожу в спальню, но Андрей догоняет меня, ловит за запястья, затягивает в угол.

— Я порвал с ней. Все. Ее нет больше в моей жизни, — выпаливает горячо. — Я правда еду в командировку, со мной мои подчиненные, Леонид и Игорь. Больше никого. Веришь мне?

— Верю, Андрей. Это разве меняет что-то?

Радует ли меня, что он порвал с любовницей?

Да, наверное, где-то в глубине души новость приносит мне едкое ликование. Только вот оно с привкусом обжигающей горечи.

— Я вернусь, и мы обсудим все спокойно.

— Не получается у нас спокойно.

— Получится, — продолжает настойчиво. — Как раз за эти четыре дня ты переключишься, возможно, пересмотришь свои решения, и через четыре дня мы все обсудим.

И вот четыре дня миновали.

Все это время Андрей без конца слал мне фотоотчеты. Тут он с председателем крупного колхоза, здесь с ректором сельскохозяйственного вуза, в котором учился, ну а потом с современной сельскохозяйственной техникой.

Конечно, я не могла пройти мимо этих фото. На каждой из них я выискивала женские лица на заднем плане. Ну а вдруг узнаю кого-то.

Что мне это даст, я не смогла ответить даже самой себе.

Паранойя — страшная вещь. Особенно когда ты всего несколько дней назад узнала, что тебе изменяет муж.

На сообщения и звонки я отвечала, но скорее сухо и официально.

Девочки за это время тоже пришли к нейтралитету.

Катя извинилась за свои слова, но слишком уж натянуто, будто сквозь зубы. Вероятно, так и было. Андрей пригрозил ей, что не пустит с друзьями в боулинг, вот она и пришла с повинной.

Четыре дня я пыталась найти к ней подход, поговорить, но натыкалась на стену. Она больше не хамила, но и не делала ничего, что могло бы как-то поспособствовать сближению.

Сейчас они ушли гулять каждая со своими друзьями, а я готовлю школьную форму для завтрашнего последнего звонка.

Что делать дальше… не знаю.

— Я дома! — кричит с порога Андрей и быстро проходит по дому, а я в постирочной, где заканчиваю с одеждой. — Оль!

Язык не ворочается. Я просто не могу ответить. Бред какой-то.

Андрей пролетает по комнатам и резко распахивает дверь ко мне.

— Вот ты где, — выдыхает незаметно.

В глазах и вправду тревога. Неужели переживал, что я ушла?

— Это тебе, — протягивает новый букет цветов и тянется поцеловать, но я отворачиваюсь, и он мажет губами мне по скуле. — Я скучал.

Я тоже.

Но тебе об этом никогда не скажу.

— Как дела тут у вас? — смотрит на меня так… будто пытается изнутри поджечь, уж слишком красноречиво бегает его взгляд по моему телу.

— С переменным успехом. У тебя как?

— Устал с дороги как собака. Есть что из еды?

— Позавчерашний борщ, — опускаю взгляд на одежду и продолжаю гладить.

Раньше я бы закатила пир из десяти блюд в честь возвращения мужа.

Сейчас я палец о палец не ударю ради него.

— Отлично, пойду подогрею, — говорит как ни в чем не бывало.

Разворачивается и уже было собирается выйти, как вдруг замирает. Его спина напрягается, а потом будто что-то щелкает в его голове. Муж круто разворачивается, за секунду добирается до меня, грубо хватает за волосы, сминает ткань шорт на ягодицах и вжимается губами в мои с такой силой, что выбивает воздух из легких.