Глава 20

– Что? Умер?.. – повторяю за мужем, едва шевеля губами. Он не слышит, как я это произношу даже не шёпотом, а ещё тише.

Переполненный гневом, Карим сверкает глазами и продолжает, будто я провинилась и он хочет меня наказать.

Добить.

– Да! Умер. Довольна тем, что я это сказал, а? Думаешь, я скрывал это, потому что такой плохой? Думаешь, мне нравилось это держать в себе, а теперь вспоминать и видеть твою реакцию?! Да я ненавижу это. Ненавижу! – рявкает во все горло Булатов и со всей дури бьёт по столу так, что, кажется, ещё немного и он разлетелся бы в щепки по всему кабинету.

Я вздрагиваю, делаю шаг назад и таращусь во все глаза на Карима, но все равно поверить не могу. Не могу свыкнуться с мыслью.

Мой малыш правда мёртв? Нет… этого не может быть! Я же слышала его плач, чувствовала, как его приложили к моей груди, тёплого и дышащего. Врачи поздравляли меня… да, уже через пару мгновений я потеряла сознание. Но я же слышала его. Слышала!

– Ты врёшь! Ты всё врёшь! Я его слышала! Плач, дыхание… всё это было, я уверена! – отчаянно кричу и захлебываюсь в слезах ещё сильнее, – Зачем ты мне врёшь?!

Думала, больнее мой муж уже сделать не может, но как же ошибалась. Моё мягкое, израненное сердце сейчас просто разлетается на множество мелких кусочков от таких жестоких слов Булатова. Я даже не чувствую, как оно бьётся, едва делаю вдох и ощущаю огромную, необъятную боль в груди. Словно её пробили колом насквозь…

Пробил Карим и вместо жалости, ещё и плюётся в меня смертельным ядом дальше, добивая:

– Не вру я ни черта! И мне так же нелегко! Стоило твоей матери умереть, когда у тебя был четвертый месяц беременности, как ты окончательно пропала из моей жизни и даже не заметила этого! Оставила меня одного, будто мы перестали быть семьёй из-за твоего горя! Даже не заметила, что у меня уже была любовница, так тебе плевать было! – продолжает кричать мой муж.

Слова Карима не просто уничтожают в пыль, они расщепляют едва ли не на атомы. Муж обвиняет меня в том, что у меня было горе?? Я просила не напоминать, что моя мама умерла, я тогда едва это пережила. Но сейчас Булатов не только давит на больное, но и выставляет всё так, словно я заслужила то, что произошло.

Мой ребёнок мёртв. Он наворотил дел с подделкой моих подписей, угрожал мне, заставил ехать к его конкуренту, чтобы расплатиться моим телом. Алла беременна и была его любовницей и намного раньше? Или речь о другой?

Карим сделал столько всего, чего вообще не ожидала, что я уже ничего не понимаю… голова раскалывается, словно грецкий орех раздробили.

– Уже хотел сказать Софке сделать аборт и послать её, чтобы сохранить семью, но было уже поздно, – не успеваю спросить, как Карим сам говорит о другой любовнице.

Значит, это не первая измена… Не только Алла была, ещё какая-то Софья. Ребёнок от одной, беременность у второй. Ему всегда было не просто плевать на меня, он ненавидит меня всей сердцем и душой.

Даже сказать ничего не могу, в голове крутится лишь одно… Наш ребёнок правда умер? А он просто взял и заменил его другим? Вот так просто? Это же какая-то дикость. Этого не может быть. Слёзы текут по щекам, но стереть их просто нет сил. Я ведь даже не оплакала его…

– Ты просто утонула в прошлом, забыв о настоящем. Настолько, что даже не уследила за своим состоянием. Ты родила ребёнка! Только такого слабого, что он умер, даже не побыв у меня на руках! Я с ума сошел! А ты мать, если бы тогда узнала, наверное, из окна бы выбросилась. И я просто решил сделать так, словно ничего не было, словно Руслан наш! Софке он все равно не был нужен. Он родился недоношенным, а ты даже не заметила подмены. Тогда я спас нашу семью, а не уничтожил, как ты думаешь.

Не верю. Он сейчас так оправдывает себя? Выставляется каким-то героем… изменял мне ещё при беременности, а теперь я воспитываю его сына от другой женщины, которую даже не знаю.

– Ты… почему ты не сказал раньше? О сыне, о том, что больше не любишь меня? Зачем столько измен, другие дети, этот ужас, который ты сейчас говоришь… почему только сейчас?! - восклицаю я.

– Потому что я люблю тебя! Да, я изменил тебе, и что? Ты моя жена, моя любовь, а они просто никто! Я хотел спасти тебя, чтобы ты не знала, что лишилась не только матери, но и сына. А эта дура Софка как раз родила преждевременно, идеально вышло! Дал ей денег и забрал сына. Она уехала куда-то, а наша семья осталась на плаву… Алла появилась только недавно и то, потому что ты, несмотря на то, что сын есть, всё равно будто забыла о том, что я твой муж! Мне не хватало того, что ты даёшь. И я просто нашёл это на стороне, но так и хотел остаться семьёй. И сейчас хочу.

Голова раскалывается на куски. Я смотрю в глаза своего мужа и не верю, что столько лет считала его самым родным человеком.

- Где могила моего сына? Я хочу увидеть. Он… все это время у него будто не было мамы, никто его не оплакивал. Отвези меня туда, - требую глухо.

Сейчас уже плевать на измены. Я растоптана в пух и прах.

- Ее нет. Ребенка не отдали. Они там его как-то утилизировали и…

- Что ты такое говоришь?! - взрываюсь я. - Утилизировали?! Это что, какой-то мусор?? Как у тебя язык повернулся такое сказать о нашем сыне?! Ты… у тебя нет сердца! Нет и не было его никогда! Это наш сын! Наш сын!!! Где он?? Просто ответь, я поеду сама, я найду сама, не нужна мне твоя помощь!

- Я же сказал! - рявкает Карим раздраженно, - Его нет! Понимаешь ты это?? Какая разница, как его похоронили? Его нет больше, все, точка! Зато есть Руслан и он тоже мой сын. И вот он жив и нуждается в тебе! Зачем тебе оплакивать того, кого уже нет, когда ты можешь сосредоточиться на его воспитании? Направь свое горе в это русло!

- Да как ты можешь! Карим, ты вообще в своем уме??

- Хватит! Все это время ты прекрасно жила, ничего не зная о родном сыне, и была вполне себе счастлива! Не надо сейчас строить оскорбленную невинность!

- Вот именно! Я не знала! Да мне бы даже в голову не пришло, что ты способен на такую подлость…

- В чем подлость, Марина? В том, что я спасал нашу семью?!

- Ты не спасал нашу семью! Ты прикрывал свою задницу, Карим. Каждый раз! Хотел, чтобы я не узнала ни о любовнице, ни о ребенке от нее! Для тебя же все сложилось идеально, я воспитывала Руслана и даже не знала, что он чужой! А потом ты прикрывал себя, подделывая подписи. И даже когда тебя прижал Амир, ты снова решил воспользоваться мной в своих целях! Какая же я дура, что во всем тебе верила и на тебя полагалась! Думала, я как за каменной стеной, а ты, оказывается, просто умело мной пользовался!

У меня будто глаза окончательно открываются. Мне уже больше нечего терять.

- Я хочу развод, - говорю твердо. Даже слезы высыхают.

Карим морщится, как от надоедливой боли.

- Ты не в себе, Марина. Мне пора. Вечером я приеду, ты к этому времени остынешь и мы поговорим, - припечатывает Булатов.

Он сгребает в охапку всю кипу бумаг, что валяется на столе, и направляется к двери.

- Вечером ничего не изменится, - говорю ему в спину, но Карим не реагирует.

Он уходит, оставляя меня одну в кабинете. А я… я ухожу сама, подхватив с собой сумку. Перед этим осторожно подцепляю краешками пальцев стакан, из которого он пил, за стенку, и бросаю в ее нутро. Просто на автомате. Не знаю теперь, зачем мне нужен и этот чертов стакан, и флешка. Какой теперь смысл помогать Амиру, если я узнала правду от мужа?

Мой сыночек умер… а я даже не знаю, как он похоронен и где. Опускаюсь без сил на кровать в спальне и, сгорбившись, смотрю в одну точку. После потери мамы дыра где-то в центре груди так и не затянулась, осталась кровоточить. Я как-то научилась с ней жить, а теперь… после жестоких слов Карима внутри снова невыносимо ноет.

Я размазываю слезы по щекам. Плачу тихо, как приучилась еще в беременность. Мужа тогда раздражало, что я долго горюю. Объяснить ему, что я не могу оправиться за пару месяцев от потери родного человека полностью, я не смогла.

Я настолько погружаюсь в тяжелые безрадостные мысли, что даже не слышу стука в дверь и вздрагиваю от голоса няни.

- Марина Андреевна, принести Руслана?

- Нет, - отказываюсь хрипло, поспешно стирая слезы, - нет, пока не надо.

На секунду мы пересекаемся глазами и она раскрывает рот, чтобы спросить, видимо, все ли в порядке, но тут же захлопывает. Виновато улыбнувшись, кивает и скрывается за дверью. Здесь весь персонал приучен не лезть в личную жизнь хозяев и четко ему следует.

В сумке вибрирует телефон и я, шмыгнув носом, достаю его. На дисплее незнакомый номер и если обычно я игнорирую такие звонки, то сейчас как-то все равно.

- Алло?

- Марина? - в динамике звучит голос Амира.

Я даже не удивляюсь. У Мурадова нет моего номера, я никогда его не давала, но такому человеку, как он, довольно легко узнать нужную информацию. И деньги, и связи позволяют это сделать.

- Угу, я. Хорошо, что ты позвонил. Я как раз хотела сказать, что не нужно искать о моем ребенке никакую информацию. Карим уже признался, что… - горло перехватывает. Сказать эти слова тяжело, но я все же выдавливаю, - что мой малыш умер.

- Что? - Амир звучит обескураженно. - Марина, это неправда. Я нашел твоего ребенка. И он жив. Если хочешь, я могу отвезти тебя к нему прямо сейчас.