Глава 26

Зоя

Появления сына жду с тревогой, часто выглядываю в окно.

Смута, мысли какие-то скачущие…

Нервозное состояние.

Я, конечно, пытаюсь отвлечься готовкой, попутно просматриваю отчеты по салону: у меня собственная студия декора и флористики. Я начинала буквально с нуля, не имея никаких особых навыков в работе с цветами.

В течении нескольких лет достигла значительного результата в сфере коммерческого букета, потом попробовала себя в сфере торжеств и сосредоточила усилия в направлении event-флористики.

Сейчас моя студия специализируется на оформлении мероприятий, работе над созданием уникальных и красивых цветочных композиций, которые подчеркивают тематику и стиль события. У меня уже трудится дружная команда профессионалов, но над самыми важными проектами я веду работу сама, не останавливаюсь на достигнутом. Занявшись бизнесом, я испытала азарт гонки и это стало частью моей жизни, частью меня.

Событие с Митей пошатнуло меня, я выпала из жизни своей студии, теперь чувствую себя нерадивой мамашей, бросившей родное дитятко. Нужно срочно вернуться в струю, в коллектив… Как бы ни было сложно. Тем более, если я решилась идти до самого конца.

То есть развод для меня — дело решенное в голове, осталось за малым — воплотить в реальность.

Лишь бы Митя не заартачился.

Так, Зоя, соберись: нет никаких Мить. Есть Дмитрий, мать его, Барков.

Ох, вот еще один важный нюанс — мне после развода какую фамилию брать?

На замужней остаться? Или вернуть девичью?

А фамилия малыша… Черт, какая прорва вопросов!

Целая бездна, и я с закрытыми глазами шагаю по хлипкому мостику, перекинутому над бездной.

Был еще один вопрос был связан с моей беременностью.

И я честно намеревалась рассказать Диме о том, что наши выходные дали вот такой результат, в виде двух полосок на тесте, но…

Такое маленькое и паршивое — но!

Оно все меняет.

В момент, когда во мне созрела мысль о серьезном разговоре с мужем, возникла проблема с Пашей, и муженек ввернул фразу о шлюхе, с которой трахался, и… все.

Все.

Меня как будто вырубило.

Желание говорить с предателем на тему второго ребенка отпало.

И пусть сколько угодно говорят, что отец имеет право знать и принимать участие, но в моменте для меня это было сплошное бла-бла-бла!

Потому что этот поганец, этот мужчина, которому я подарила сына, осмелился поставить дешевую дырку девки выше и ценнее сына, когда отмахнулся от моих слов…

Еще и посмел вякнуть что-то про то, что Пашка не имел права злиться.

Нет, конечно, Дима сказал иначе, но я услышала именно такой посыл: безопасность и спокойствие какой-то драной шлюшки важнее чувств нашего сына!

И ооо, как меня это злило.

Безумно злило!

Я просто не могла поверить: да как он посмел делать Пашке замечания какие-то…

Нет, конечно, я сама с ним поговорю, чтобы сын не лез к этой дерьмо-девке. Ведь она и в полицию на него резво побежала жаловаться. С этой дешевой давалки станется и написать заявление о вмешательстве в частную жизнь!

У таких дешевок ничего святого нет: меня до сих пор трясет от того, как она побежала ко мне знакомиться.

За волосы бы оттаскала гадину.

Как меня эта ситуация злит, мамочки!

Безумно злит.

Ударило не только по мне, но и по семье — тоже. Отец тихо, но целенаправленно напивается, сын не хочет учиться до последнего класса, тренировки начал пропускать, хулиганит в школе, а Дима… Что, Дима?!

Так и хочется надавать ему пощечин! Ох…

Меня распалило, я забылась, забыла обо всем, хорошо, что духовка имела звуковое уведомление при окончании выпечки, иначе бы я спалила налистники, о которых просил меня Пашка.

Я взяла прихватки, полезла в духовку, оттуда на меня дохнуло жаром, когда я вытаскивала противень.

— Ма, я дома! У нас гости! — прокричал Пашка. — Есть хочу! Пахнет вкусно…

Гости?

Наверное, друзья его. Надо будет накрыть на стол и спрятать лицо за очками, не то скажут, что мама Пашки с фингалами от побоев ходит. Попробуй потом докажи, что это не так!

— Идите мыть руки, я пока накрою на стол! — отозвалась я, выпрямляясь с противнем и чуть… не выронила его, заметив постороннего на кухне.

Алекс.

Алекс?!

Алекс!

Тот самый знакомый, что он здесь делает?!

Пальцы от шока разжимаются.

Противень со свежеиспеченными налистниками летит из моих рук на пол.

Алекс успевает выставить свои руки вперед, и я вскрикиваю, теперь уже от настоящего шока, словив второй миниатюрный приступ за эту минуту.

— Алекс! Руки!

Быстро перехватываю противень, находясь в шоке от того, как он свои руки подставил под горячий противень!

— Боже!

Противень, отставленный в сторону, грохочет о стол. Налистники подпрыгивают. С противня успел слететь только один налистник и рассыпаться грибной начинкой по всему полу.

— Боже… Руки… — ахаю, разглядывая ярко-красные полосы ожогов на ладонях мужчины, которые могут волдырями покрыться. — Стой здесь! Я принесу аптечку.

— Мааам?! Что за крики и шум?

— Паша, неси аптечку! — командую я, внезапно обретая ясность и отбрасывая панику. — Живее, пожалуйста.

— Уже несу. Ты… поранилась, что ли?

— Не я, а… — мой взгляд скользит по лицу молодого мужчины. — Алекс обжег руки.

— Брось, это ерунда… — тянет руки к себе.

— Прятать не смей. Сейчас обработаю спреем от ожогов!

Алекс стоит близко.

Запах его одеколона перебивает запахом мужского тела, чужой, пряный, незнакомо острый. Плюс от духовки пышет жаром вентиляции, и запах чужака расползается по всей кухне.

Немного щекочет ноздри от мускусного запаха пота.

— Зачем ты руки сунул под противень? — спрашиваю с досадой и, не выдержав пристального взгляда, спрашиваю в сторону. — Паш, ты там под землю провалился?

— Пахло вкусно. Извини, что сунулся и напугал.

— Ерунда, я сама задумалась.

Преодолевая неизвестно откуда взявшееся смущение, отвлекаюсь на Пашку, притащившего огромную коробку с аптечкой.

Спрей приходится поискать, срок годности еще не истек. Через несколько мгновений на ладонях Алекса красуется пышная пена.

— Садись, — киваю на стол. — Ты с Пашей приехал?

— Да, подвез его.

— Пашу? И как вы… пересеклись? Снова случайно встретились? — спрашиваю недоверчиво.

Алекс скатывается медленным взглядом по моему лицу, задержавшись на губах:

— Нет. На этот раз все не случайно.