Глава 47

Дима

Зоя теряется.

Но потом находится. Впрочем, жалит она меня уже не так сильно.

— Не твое дело. Ты ошибаешься.

— Охренела?! Ребенка от отца прятать.

— Какой ты отец… — шипит. — Ты ебарь-трахарь выездной. Вот ты кто… Со своей шалавой живешь, вот и живи. Нас не трогай.

— А ну пошли… На свежий воздух поговорим. Пошли! — требую.

— Не пойду! — упрямится.

Секунда-две-три…

— Да в пизду все! Я тебя сейчас унесу, если сама не пойдешь.

— Нет!

Запираю ее в угол, готовый взвалить на плечо упрямую.

Грудь Зои расплющивается о мою, меня плавит желанием. Зоя пытается отпихнуть, но когда я наклоняюсь и трогаю ее шею губами, на коже рассыпается ворох мурашек.

И меня шатает в лютую, слезовыжимательную нежность.

— Тебе отзывается. Зой… Маленькая моя… Зачем ты так со мной?

— А ты? — смотрит с обидой и слезами. — Зачем ты так со мной? С нами… Живешь со своей мымрой Розой, вот и живи, мне новую жизнь не мешай строить!

Какой ругливый ротик. Как соблазнительно двигаются ее губы…

Пусть даже бранится. Я же на воздержании сейчас, кулак дрочить — дело такое. Мне женщину хочется свою — горячую, манкую и… уверен, голодную!

Не сдержавшись, впиваюсь в ее ротик. Проход между залами узкий, темный. Зоя ахает, я еще глубже тараню ее рот своим, жена меня пытается укусить, но я продавливаю, глажу, ловлю язычок, как ей нравиится, посасывая. Она охает мне в рот и цепляется за мои плечи.

Ах ты ж сладкая… Ножки у кого-то от поцелуя подкосились!

Опускаю ладонь на попку, сжимая. Дрожь ее тела становится невероятно жаркой и чувственной.

Совершенно охмелев от нашего поцелуя, перемещаю ладонь, опустив на лобок и… хапнув воздуха, ныряю под платье.

Тонкие трусики.

Какие тонкие, ааа…

Шиплю и ругаюсь, сдвину тонкую и жутко мокрую полоску белья в сторону.

Пальцы разминают складочкии и вонзаются в сочную мякоть, потрахивая дырочку, цапнувшую меня приятными сжатиями.

Буквально втягивает, всасывает, жмет и течет.

— Дима, хватит! — пытается оттолкнуть. — Тут люди… Люди могут ходить… — стонет, упершись лбом в мои ключицы.

— Я от тебя не уйду. Не уйду, пока не кончишь… Не выплеснешь. Но… Ты права… — натягиваю платье. — Здесь не стоит…

Так. Соображай, Митя.

— В туалет меня тащишь? Обалдел? По туалетам я с тобой еще не трахалась.

Запираю нас в небольшом санузле. Здесь все цивильно и даже биде…

— Вот именно, маленькая. По общественным туалетам за все эти годы мы еще ни разу не шпилились. Пора, я считаю, это исправить!

— Да кто с тобой шпилиться будет? Розе своей предложи, она отработает.

— Посрать. Не живу я с ней и, богом клянусь, не трахался. Подстава это! Подстава. Я себя знаю, и ты меня — тоже! Я могу тебе с десяток аргументов привести, но ты меня слушать не хочешь и не услышишь, пока…

— Пока что?

— Пока не кончишь!

Я резко разворачиваю жену лицом к раковине и задираю платье, бессовесно и жарко целую ее шейку. Второй рукой стягиваю трусы пониже и не позволяю ей дергаться. Хотя дергается она больше для… приличия.

— Да пошел ты!

— Пойду. Обязательно…

Прикусываю загривок, лаская ее пальцами.

— Ты… обалдел… Я свободная и независимая… — закатывает глаза от удовольствия.

— Конечно. Я не отрицаю…

Я не теряю времени, одной рукой занимаюсь ее клитором, пальцы второй руки быстро и сочно долбят сзади ее сочную вагину. Два пальца снуют как по маслу. Зоя привстает на носочки, выгибается.

— Даа… Да… Смотри! Смотри, как тебя от меня ведет, смотри, как хочешь.

Ее первый оргазм уже на пороге, и стекает по моим пальцев от двух финальных толчков.

— А теперь давай… на член папочке… Давай!

Я быстро стягиваю брюки с трусами и вставляю жене по самое не балуй! Она ахает, трясется и цепляется за раковину.

— Дима…резинка.

— К херам резинки! Ты… Моя женщина! Моя жена… Ты беременна от меня… И я… Тебя… Без резинок ебать буду! Потому что не изменял!

Бедра Зои трясутся, из горла вырываются всхлипы, которые она приглушает, но все равно получается громко.

— Трахай… потише, Дима! — требует какую-то несусветную чушь и сама попку на меня так и толкает быстрее и быстрее.

— Люблю тебя… Маленькая… Моя… Сейчас кончу в тебя… Бля, как кончу…

— Кончай… Да… — всхлипывает. — Еще… Боже… Кончай!

Если и планировались тихие потрахушки, то все эпично провалено.

Кончив, долго ловим отходняк, Зоя вытирается салфетками, потом подмывается.

Я успеваю сцапать ее трусики до того, как она за ними потянулась.

— Это что сейчас было? Верни трусы.

— Трофей! — объясняю, засунув трусы жены во внутренний карман пиджака.

— Тебе Роза за такие трофеи яйки-то не открутит? Изменяешь ей…

— С бывшей будущей женой.

— Кто тебе сказал «да», черт блудливый? — дразнит меня.

Обнимаю ее лицо ладонями и целую — глубоко, с чувством. Она отвечает.

— Зой…

— М?

— Ты тоже без меня не можешь. Так и скажи.

— А толку, Мить? — шепчет. — Ты сколько дерьма наворотил, а чувства… Я этой любовью, может быть, проклята, что не отпускает?

Ох, да. Вот это признание, ааа…

— Дай животик.

— Что? Нет его еще у меня.

— Все равно дай! — требую.

Приходится задирать платье.

— Охренела такие узкие платья носить! Чтобы больше не было. Не передавливай здесь ничего… — требую, поглаживая ладонью нежную кожу.

— Дурак. На что ты надеешься? — возражает она и сама прижимается, оттраханная, умиротворенная и немного вредная — именно такая, какой и должна быть моя женщина — настоящая, искренняя.

С ней даже обниматься приятно.

Просто приятно…

Эти объятия целительные какие-то…

— А что за девушка у бара была?

— Это девушка Мирослава, друга моего. У них бурный роман. Она в положении, Зой. Я вообще у бара тебя выглядывал.

— Я заметила…

— И нарочно попой пошла крутить, — поглажива обнаженные ягодицы жены. — Так хватить проветривать. Натягивай свое платье.

В пиджаке вибрирует телефон. Настойчиво жужжит.

— Ответь, вдруг там что-то важное, — тихо говорит жена.

Достаю телефон, сообщение от Игната: «Надо встретиться. Срочно»

И адрес.

— Зой, — цепляюсь за соломинку. — Поехали со мной? Я расследую это… Поехали! — прошу. — Клянусь… Если будет ясно, что я кругом виноват, то…

— То что?! Отстанешь?

— Прекратить любить не перестану, если ты об этом.

— Ох, какой ты твердолобый… упрямый… бык! Як! Самый настоящий як… Боже… Ладно, черт тебя дери! Поехали. Но учти, если пиздеж подстроенный, я это сразу пойму!

— Я тебя здесь встретить не ожидал.

— И я тоже надеялась тебя не встречать и не думать о тебе. Хотя бы один гребаный вечер…

Ловлю эти нечаянные признания, как дурак. Влюбленный дурак…

Я за то время, что мы не вместе, еще больше жену полюбил, влюбился по-новой. Не бывает? Еще как бывает!

***

Приезжаем по нужному адресу. Бар тихий, едва приметная вывеска ничем не подсвечена.

— Давай я первый пойду, — крепко держу Зою за руку, ведя за собой.

— Боже, Митя, так бы и сказал, что по злачным местам таскаться любишь. Впрочем, я не удивлена. Удивлена была на юбилее мамы порно с тобой увидеть, а так… Больше ничему не удивляюсь.

— Любишь ты меня пилить, Зоя. Ох как любишь.

— Так шуровал бы к той, что тебя не пилит! — фыркает! — Делов-то.

— А я только с тобой себя вижу. И знаю, что ты — тоже!

Наши тихие прения обрывает голос Игната.

Соколов шагает в нашу сторону, вид мрачнее ливневой тучи.

— Это что?! Ты жену зачем привел, Дмитрий? Охренел, что ли? Ты инструкции четкие получил! Надо было им следовать, а сейчас жену под удар подставляешь…

— Извини, но у меня иначе не получается. Зоя беременна, и я…

— И я, и я. Головка ты от хуя! — передразнивает и снова сердится, процедив. — Кретин. Чего тебе один день дождаться меня стоило, и тихо-безопасно все развезти. Я тут столько нарыл… Вас пасти могут!

— Нас пасут?! Это как? Следят, что ли? Кто? Зачем?

Игнат молчит.

Зоя сердится.

— Так… Что здесь творится?! Дим, не молчи! — требует Зоя.

— Я сам точно не в курсе, но…

Игнат машет:

— Садитесь. Твою мать, теперь надо на ходу все менять… — он выдыхает и спрашивает у меня. — Тебе знакома фамилия Пономарев?

— Нет… Точно не знакома.

— Подумай хорошенько. Не спеши. Вспомни…