Глава 48

Зоя

Дима напрягается, уходит вглубь себя, глубокие морщины перерезают его лоб складками. У него очень серьезный, задумчивый вид, и в этот миг я понимаю, что верю ему. Верю в искренность его слов и заявлений, когда он говорит, что не изменял мне. Возможно, немного позволил себе понежиться в лести молодой сикушки Леры, и она нафантазировала себе, поганка ушлая! Но этот мужик — мой, и он точно не спал с этой шваброй.

Горькое осознание бьет по нутру, словно огромный молот.

Что же мы наделали?

Развелись…

Поссорились…

Разлад в семье, отношения отца и сына испорчены.

Мы с Димой друг друга любим, вопреки, и вынуждены прятаться, как воришки. Нет, так никуда не пойдет.

— Давай, Мить, вспоминай, — кладу ладонь на его плечо, поглаживая.

Он стискивает мои пальцы и притягивает поближе, а потом делает то, что окончательно расплавляет мое сердце в лужицу сахарного сиропа. Муж снимает пиджак, усаживает к себе на колени и накрывает мои ноги и бедра пиджаком.

Ох, ревнивый. Я же до сих пор без трусиков. Он мне их так и не отдал.

Он обнимает меня и пожимает плечами.

— Сорри, я не вспомнил. Может быть, мелькал в моей жизни какой-то Пономарев, но я не помню, даже если я с ним закусился.

— Ты не то, чтобы закусился с ним. Пономарев — фамилия главного исполнителя. В прошлом в органах работал, с одного места на другое потусил. Ходят слухи, ушел не сам, попросили в итоге. Он быстро подался в частный сектор и сколотил агентство, которое позиционирует себя, как частное охранное предприятие. Но спектр услуг крайне широк: от проследить за неверным мужем до усложнить кое-кому жизнь. Насколько сильно усложнить, зависит от заказчика.

— Так, — сглатывает Дима и бережнее меня обнимает, поглаживает успокаивающе. — Дальше.

— Может быть, твою жену впутывать не следовало? — задумчиво говорит Игнат.

— Я большая девочка и сама решила, что хочу знать. Я хочу все знать. Без утайки и лжи!

— Ну что ж… — разводит руками Игнат. — Мое расследование заняло больше времени, чем я предполагал, потому что работают профессионалы. Ты бы сам и со своим айтишником никогда бы не расхлебал эту грязь.

— То есть кто-то… заказал, чтобы испортить жизнь Диме?

Игнат переламывает зубочистку и начинает гонять ее из одного уголка рта в другой.

— Его хотели уничтожить и раздавить морально и материально. Более того, я могу поспорить, что конечной целью стало бы доведение до суицида…

Возможно, Игнат говорит страшные вещи.

Нет, реально страшные, если так подумать…

Но именно сейчас я чувствую сплоченность с мужем. Та самая клятва.

Я клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

Развод — всего лишь бумажка, Дима прав: никакому бракоразводному процессу не под силу разрушить чувства.

— Кто? — спрашиваем одновременно с мужем.

— Тот, кому ты разрушил жизнь.

— Бред, — фыркает Игнат. — Я никому не разрушал жизни… Я жил по совести!

— Вот! Именно по совести ты и поступил однажды. Отдыхал с приятелями на курорте, услышал кое-что неприятное и… поступил по совести.

Замечаю, как лицо мужа сереет и наливается темным. Понял, о чем речь?!

— Дим, расскажи! — прошу.

— Я снимал дешевую хатку в многоквартирном доме. Дешевую, чтобы больше денег осталось на девочек и гулянки. Это было до встречи с тобой, — вносит веское уточнение. — Мне было девятнадцать. Посреди ночи я услышал истошные женские крики. Блять, как будто девку насиловали за стенкой… Разумеется, я решил вмешаться. Постучал. Дверь мне не открыли. Все затихло. Потом опять по новой… Я вызвал ментов. Они повязали мужика, который издевался над молоденькой девчонкой. Не знаю, сколько ей было…

— Ты поступил по совести, — флегматично заявляет Игнат. — Так тебе казалось.

— А что? Не прав я?

— Да не совсем, как оказывается… Та девчонка — проститутка, обслуживала клиентов, которые любят пожестче. И не насиловал он ее, но она отрабатывала свой гонорар и создавала своими стонами и криками о помощи соответствующий антураж. Разумеется, когда менты нагрянули, она, чтобы не сдавать сутенера, сыграла в жертву изнасилования. Любителя острых ощущений арестовали и впаяли срок за изнасилование малолетней. Той шлюшке было без двух недель восемнадцать. Как ты знаешь, насильникам малолеток на зоне… не жизнь, а сплошное издевательство. Городок небольшой, все всех знают. Семью тоже гнобить начали… Как итог, и небольшой бизнес загнулся, и виновник свел счеты с жизнью в тюрьме, и семья распалась окончательно. Мать запила, опустилась. Мальчишку отправили в детский дом.

— И? — сипит Дима. — Этого… отпрыска мученика, случайно, зовут не Алексей?!

— Как ты догадался, — иронизирует Игнат.

— Блять! Зоя! Ты понимаешь… Понимаешь?! — рычит Дима, стискивая меня крепче. — Он сразу мне не понравился! Урод…

— Боже. Игнат… Это точно?!

У меня голова кругом. Вот-вот в обморок свалюсь. Держусь лишь чудом!

— Я никогда не бросаюсь подобными обвинениями, если не уверен. Алексей — заказчик и одновременно исполнитель. Ему явно хотелось участвовать в этой игре… Видео с изменой Дмитрия — первоклассный монтаж. Даже мои спецы не сразу отыскали следы тонкой, ювелирной работы. За вами наблюдали долго и многое… кхм… за основу было взято из ваших забав, голубки.

— Алекс… — повторяю. — Он всегда появлялся рядом. Так вовремя…

— Точно неслучайно. Мне непонятно только, почему медлил… Но думаю, и это выяснится.

— Боже, он с Пашкой дружит. Пашка… — забилась я в панике и не сразу смогла набрать его контакт.

А он…

— Не отвечает!

— Спокойно, Зоя. Дай я наберу.

На удивление, Диме наш сын отвечает. Паша с ночевкой у подруги, у той сегодня дома нет родителей. Игнат кивает, показывает класс, вполголоса добавляет:

— Предупреди, что за ним приедут. Чуть позже дам подробные инструкции.

Я смотрю на Игната с вопросом, он заявляет:

— Самое главное, вывести из-под удара ребенка и будущую мать. Сейчас вы с Митей разделитесь. Он отправится изображать пьяного и разочарованного ссорой с бывшей женой мужика, а ты поедешь домой и тихо возьмешь самое основное.

— Разделиться?! Игнат, я решительно против!

— Нужно действовать быстро. Заявились, голубки, за ручки держатся… Все может пойти по пизде в любой момент. За этим агентством Пономарева нехороший слушок тянется… Они не боятся запачкаться. Так что не тяните кота за яйца, делайте, как я сказал!

— Это безопасно?

— Безопасно. За домом мои осторожно присматривают.

***

Мы целуемся на прощание. Коротко и отчаянно, как будто в последний раз.

— Еще увидимся, маленькая, не реви. Я тебе предложение сделаю. Сыграем свадьбу… Гостей позовем!

— Не хочу гостей.

— Значит, тайно поженимся. Хоть завтра. Хочешь завтра? Быстро с мудаком разберемся, и я — твой, пользуйся!

Дима меня успокаивает, а сам, по глазам вижу, отпускать не хочет.

Но надо…

***

Я добираюсь на такси до дома.

Игнат заверил, что за такси следом едет машина с его ребятами, и дом тоже под наблюдением.

В голове кручу — надо самое основное взять, но в мысли лезет сентиментальная чепуха о любимых и памятных сердцу вещицах.

В доме тихо. Переступаю порог, щелкаю выключателем.

Не срабатывает. Свет не загорается.

И из темноты мягко звучит:

— Здравствуй, Зая.