Глава 51

Дмитрий

От автора: глава для Мити тоже начинается с момента, когда Игнат велел разделиться. Т.е. происходящее с Митей и Зоей было +/- в параллель, с небольшим разрывом по времени.

Я смотрю на Игната с вопросом, он заявляет:

— Самое главное, вывести из-под удара ребенка и будущую мать. Сейчас вы с Митей разделитесь. Он отправится изображать пьяного и разочарованного ссорой с женой мужика, а ты поедешь домой и тихо возьмешь самое основное.

Внутри все кипит возмущением: котел вот-вот рванет!

— Разделиться?! Игнат, я решительно против!

— Нужно действовать быстро! — отрезает Игнат. — Заявились, голубки, за ручки держатся… Все может пойти по пизде в любой момент.

Может быть, он прав, конечно. По-своему прав, что не стоило Зою сюда впутывать, но не смог я больше молчать, когда между нами пропасть все шире становится. Так и упущу жену насовсем! И дело не в том, что я ее завоевывать снова ленюсь или что-то в этом роде. Свое, родное, терять очень страшно. А Зоя… Зоя давно не та девчонка, что краснела от моих слов и откровенных признаний. Вернее, она и есть та самая, девчоночка моя маленькая, на все времена! Но со стержнем. Себя ценит, сына любит безмерно, второго малыша — тоже. Теперь она львица, и порвет за детей любого, если решит, что для них угроза. Лю-бо-го, то есть и меня в том числе, если я вдруг окажусь для нее слишком далеким. Не хочу этого! Всеми фибрами души жажду вернуть семью, как можно скорее!

— За этим агентством Пономарева нехороший слушок тянется… — продолжает Игнат. — Они не боятся запачкаться. Так что не тяните кота за яйца, делайте, как я сказал!

— Это безопасно?

На душе так тяжело. Зою отпускать совсем не хочется.

— Безопасно. За домом мои осторожно присматривают, — обещает Игнат.

И я ему верю.

Потому что только он один мне поверил, никто больше на мою сторону, кроме него, не встал. Даже Мирослав и тот, когда я пытался объясниться, что здесь подставой от девки за километр несет, решил, что я спиздеть горазд, лишь бы свое пальто белым сохранить, а Мирослав, на минуточку, мне друг!

И вот как…

Как после этого, а? Ни семья, ни друзья не поверили, не хотели мараться и разбираться, и даже времени не отвели, чтобы я разгреб, сразу все связи оборвали. Сын — почти в полный игнор. В последнее время только из-за беременности Зои со мной общается, хоть какие-то ниточки.

Партнеры тоже сливаются…

Я в состоянии постоянного тотального осуждения, давления и прессинга. Иногда кажется, что умом тронусь.

Разумеется, я поверил Игнату, который поверил в меня и распутал клубок, а там такое оказалось… Я бы никогда не подумал, что один маленький поступок из давнего прошлого, спустя двадцать один год может аукнуться так сильно — громадным валом проблем и всеобщего презрения.

***

Зою приходится отпустить. Мы целуемся на прощание. Жадно-жадно ловлю ее губки, она дает их охотно. Мне кажется — мало. Сколько сейчас ни предложи, мне будет мало. Но надо заняться, каждый своим делом.

— Еще увидимся, маленькая, не реви. Я тебе предложение сделаю. Сыграем свадьбу… Гостей позовем! — обещаю.

— Не хочу гостей, — шепчет Зоя.

Да уж, теперь мы оба привиты против больших и пышных празднеств. Надолго привиты!

— Значит, тайно поженимся. Хоть завтра. Хочешь завтра? Быстро с мудаком разберемся, и я — твой, пользуйся!

Не хочу отпускать, но надо.

Еще раз крепко целую, ее пальчики выскальзывают из моих. Я с трудом держусь, чтобы не схватить Зою в охапку сразу же!

Все будет хорошо, говорю себе.

Пора и свою часть выполнить.

***

Сразу же на ту квартиру ехать не хочется. Да и не надо. Я, если заявляюсь, всегда очень поздно. Поэтому выполняю ежедневный ритуал — после небольшой встряски и прогулки, возвращаюсь на работу. Еще по привычке тяну тонущий бизнес, как бурлак на Волге, но все чаще мысли о другом возникают. Начать бы с чистого листа. В другом деле себе проявить. Стоит признать — схватку за бизнес я почти продул. Меня лишили выгодных поставщиков, увели из-под носа контракты, еще несколько контрагентов в последний момент отказались подписать договоры, и сам я сел в лужу перед своими партнерами, подвел…

Вообще, дела мои плохи.

И если я все еще хочу сохранить хоть что-то, стоит отрезать эту гниющую конечность, распустить персонал, сохранить те активы, что остались, и искать новые горизонты.

— Добрый вечер, — киваю охраннику.

Сегодня на посту был Андрей, словоохотливый мужчина. Всегда найдет что сказать и рассказывает, как дела в офисе, хоть я отчет прямо здесь и сейчас, не требую.

Охранник, не поднимая головы от экранов с видеонаблюдением, неразборчиво бурчит в ответ что-то.

Я поднимаюсь к себе, еще раз оцениваю текущие показатели.

Ничего не выйдет.

Корабль тонет, а я вместе с ним тонуть не имею права.

Закрываю ноутбук, глаза болят. Даже не посидел толком. Ничего не прояснилось, кроме того, что скоро мы начнем процедуру ликвидации фирмы.

Собираюсь обратно, кидаю Андрею простое пожелание доброй ночи, в ответ снова — что-то невнятное, выхожу, покурить. Неспешно по парковке прогуливаюсь. Сегодня я оставил машину не там, где всегда. Дохожу до машины и вдруг понимаю: брелок оставил в офисе.

На столе.

Вот растяпа.

В мыслях — полная каша.

Так, надо немного прийти в себя. Начинает моросить с неба, я выкуриваю еще одну, неспешно, и возвращюсь к себе в офис немного промокшим.

Андрея на посте нет, наверное, делает обход.

В здании — тихо.

Поднимаюсь к себе в кабинет. В коридоре свет почему-от от шагов не загорается, как привычно.

Что-то меня настораживает. В коридоре темно, а из моего кабинета бьет неяркий, но ровный свет.

Включаю фонарик на телефоне, крадусь, осторожно заглядываю.

На корточках возле сейфа ко мне спиной сидит мужчина в форме охранника.

Пытается открыть сейф, в котором лежат учредительные документы, деньги фирмы и кое-какие мои личные сбережения, отдельно, в нижнем отделении.

Кажется, все еще хуже, чем мы думали. Меня хотят лишить всего. Абсолютно. Тихо набираю сообщение Игнату, отправляю его.

Ответ прочесть не успеваю. Человек вдруг настораживается и вынимает наушник из левого уха, оборачивается.

Все проходит мгновенно, а для меня растягивается в вечности: вижу лицо охранника и это никакой не Андрей, а кто-то другой. Лицо самое обычное, высокий, худощавый, глаза впалые, но горящие азартом.

Для него это — игра, понимаю. Но играть он привык по-крупному, с риском и острыми ощущениями.

Мы бросаем друг на друга почти одновременно и сталкиваемся в рукопашной схватке. Я немного выше, но сильно крепче. Однако он берет другим — хитрыми, особенно болезненными ударами, незаметными, но очень эффективными. Меня будто в фарш молотят, делаю еще один рывок, успеваю врезать по яйцам и пытаюсь его заломать. Он выворачивается, кривясь от боли, отталкивает меня. Я бросаюсь на него снова и вижу, как быстро он выхватывает пистолет.

Мне в грудь врезается сгусток боли, воздух вылетает из легких.