Глава 52

Дмитрий

Пробуждение внезапное. От вонючего и пронзительного запаха нашатыря.

— А ты крепкий, — заявляет мужчина и добавляет. — Я от Игната.

С трудом узнаю его — действительно, несколько раз видел его. Кажется, зовут Владимир. Он нависает надо мной, закатывает рукав, быстро вкалывает что-то.

— В меня стреляли.

— Из травмата. Пули резиновые. Синяк будет во всю грудину, будет сходить долго. Болеть — тоже. Но я тебя сейчас обезболом обколол, Игнат велел тебе возвращаться к Лере.

С трудом сажусь, надо переодеться. Движения вялые.

— Чутка спиртного на себя вылей и в рот для запаха, — советует Владимир.

— А где… этот…

— Забрали. Крупную рыбу поймал. Все, топай. Если мы правильно все рассчитали, Лера завтра напросится к тебе на работу, у нее тут в главном офисе есть один закадренный лох, возьмем с поличным.

— Бля, тошно мне уже от этого… Тошно.

— Не бузи, скоро закончится!

— Где Игнат?

— Занят. Важные дела есть.

Я с трудом сажусь в машину, за руль, еду по ненавистному мне адресу. Бляя… Как все закончится, квартиру эту продам. Для меня она теперь как заноза нарывающая.

Прохожу в квартиру, Лера впускает без слов. Я — прямиком в ванную.

— Митя, ты что? Митя, ты меня пугаешь…

— Плохо мне. Уйди… Кажется, еще одна рюмка была лишняя! — закрываю перед ее носом дверь. — Придумай, как удивить меня завтраком и чтобы не болела голова после похмелья…

Потом забираюсь в ванну. Она холодная и просторная, лежу, прозябая и пытаясь успокоиться. Боль мягко отступает, холод замораживает ее где-то внутри. Я усердно пытаюсь заснуть, а потом…

Крики, визги!

Лера верещит, мужской бас грозит ей.

— Где?! Где он! Говори, швабра, я не Митяй, с малолетними сосками не цацкаюсь!

— Мне плохо… Дима, мне плохо! Мой живот! Наш малыш! Димаааа!

Выползаю из ванны, на крики. Передо мной — сердитый друг, с которым мы вечером в баре пили.

Мирослав собственной персоной!

Злющиий.

За одну ночь столько событий прошло, что кажется — это было в другой жизни. Не со мной. С кем-то другим…

— Славка?

— Митяй? — друг косится шокированно на меня, помятого. — Где моя Лена?

— Какая Лена?

— Димочка, мой живот. Димочка, я могу потерять нашего малыша. Твой… друг меня напугал.

— Блять. Только этого мне не хватало. Славка, ты че творишь?

— О… Соска еще и залететь успела. Делааа… Молоток ты, Митяй. Где моя Лена?

— Ебу я, что ли?! Я твою Лену со вчерашнего дня не видел, с женой помириться хотел! — вылетает.

— Дима, негодяй. Неужели тебе моей любви мало, не любит тебя Зойка эта противная, давно романы с мажорчиком крутит, я сама видела-а-а… — воет в мою рубашку Лера и ахает. — У меня болит живот. Так сильно болит..

— Поехали, — говорю ей.

— Я на учет встала… в клинику… Адрес скажу, — выдавливает.

Ага. Адрес она скажет. А на утро — якобы выкидыш окажется? Или еще что-то придумает? Но я с каменным лицом везу ее в ту самую больницу.

Ночь бесконечная.

Тревога — ложная, но я говорю Лере, чтобы она осталась в больнице до утра, сам уезжаю.

До начала рабочего дня так и мечусь с одного места на другое в номере отеля, который снимаю все то время, что меня выгнали из дома, а в квартире живет Лера.

Сна ни в одном глазу, а если закрываю, мне такая чертовщина мерещится, что я не выдерживаю и звоню утром Зое.

Звонок обрывается. Снова и снова.

Я пытаюсь написать и вижу, что я… в блоке! Она меня заблокировала…

Это что еще такое?!

Набираю Игната, тот отвечает почти сразу же.

— Игнат.

— Да.

— Зоя где?

— Зоя в отеле. Я за ней наблюдаю. Вместе с Пашей она. Все хорошо.

Внутри червячок сомнения появляется и превращается почти сразу же в громадную и голодную анаконду, готовую сожрать все и всех.

— Ты мне не договариваешь что-то. Пиздишь.

— Митяй, не гони волну. Все под контролем. Алекса взяли.

— Иииии?

— Пока на этом все. Давай подберем все хвосты, потом сядем и поговорим.

Что-то здесь не то. Не так.

— Какой отель?

— Дмитрий, послушай.

— Какой, нахуй, отель?! Говори живо! Отвечай! С хера ли я у жены в черном списке, когда еще вчера мы помирились?! Отель, блять, или я за себя не отвечаю!

— Официально, ты — самой сложный заказчик. Самый, блять… непослушный! И ты, и сын в тебя.

Теперь мне ясно — что-то случилось.

— Отель, Игнат.

Он вздыхает и называет адрес.

— Только тихо. Без скандалов.

Так…

Собираюсь быстро. С цветами приехать? Не глупо ли? Да похер, куплю ее любимые цветы. Так, соленый миндаль в шоколаде она полюбила, Пашка сдал. Что еще? Вино ей нельзя. Сок! Сок виноградный. Выбираю самый лучший, потом лечу по нужному адресу.

На работе предупредил, что буду после обеда и проведу важное собрание.

***

Игнат дежурит в коридоре возле номера.

— Она тебя не впустит.

— Та-а-ак… То есть что-то случилось. Случилось, да? — шиплю.

Игнат коротко кивает:

— Я предупреждал: эти люди не боятся запачкаться, и сам Алекс очень долго вынашивал план, потратился капитально, заложил дом, машины. Поставил на кон все, что у него было. Удовольствие месть — не из дешевых.

— Срать я хотел на его потери. Ты мои потери считаешь? Я только вчера с женой контакт наладил, сын мне поверил, а сегодня я снова прокаженный! Мудак ты, Игнат. Я как жопой чувствовал, что разделяться нельзя. Нельзя, а ты… Блять. Ты меня подвел. Как же ты меня подвел… Вызывай давай. Горничную, хоть кого! Пусть скажут, что это уборка номера и столик привезут… Ээээ… Комплимент от заведения! И не смотри на меня так. Мне семью нужно спасать, а шмара какая-то подождет, если главных задержали. И ни слова!

***

С трудом дожидаюсь служащую отеля, сам расставляю на столике презенты, шагаю в сторону, прижавшись к стене.

Как только открывается дверь, я быстро появляюсь в дверном проеме и заталкиваю тележку нагло, захлопнув за собой дверь.

Передо мной Пашка с подбитой физиономией.

— Ты чего приперся? — бурчит. — Уходи, — смотрит в сторону. — Вали давай, пока мама не услышала!

— Что случилось вчера?

— Вали…

— Па-а-аш, что там?!

Из соседней комнаты номера выглядывает Зоя.

— Ах ты… Явился. Посмотрите на него. С цветочками, что ли?!

Не время обижаться на ее горькие слова. В глазах жены слезы обиды и еще не исчезнувшего страха. Поэтому я быстро выпаливаю:

— Зоя, послушай. Я вчера попал в передрягу. В меня стреляли. И если бы я мог, я бы был рядом с вами.

— В тебя, что… — тихо охает и медленно оседает на пол.

— Сказал же тебе, уходи, блин. Па, ну ты че, а? — бухтит Пашка.

Я рванул к жене так, что чуть не порвал дыхалку и ребка колет, ой-ей-ей как… Но все же я успел поймать жену, прижав к себе, шиплю. Как же ноет все…

— Паш, что было-то, а? Расскажешь? Зой, Зоенька, очнись, маленькая… Все хорошо! — хлопаю по щекам осторожно.

Пашка сует мне влажную тряпку, я вытираю побледневшее лицо жены, она медленно приходит в себя, смотрит на меня, потом ищет взглядом Пашку и успокаивается.

— Все будет хорошо, — обнимаю ее, прижав к себе. — Все будет.

— Не будет! Отпусти, — Зоя несильно стукает ладошкой, я кривлюсь, едва не задохнувшись.

Надо все-таки проверить, не треснули ли у меня ребра после того выстрела.

— Ты и представить себе не можешь, что я пережила этой ночью, в какой ад ты нас окунул…

— Не я, а чокнутый псих, Зоя.

— Пусть так, Митя. Пусть так. Но я хочу уехать.

— Зой, как же так, а? Как же так… Игнат сказал, что вязл Алекса, а на меня в офисе напал тот, что возглавлял операцию. Там такая каша, Зой. Сейчас только головы полетят, и все.

— И все, Митя. Ты прав. Все. Я так устала переживать, злиться, бояться. Я хочу нюхать цветочки, радоваться беременности и смотреть на закаты. Я теперь порог дома переступить не смогу, как подумаю… трясет.

— Давай новый дом купим, а? Продадим этот.

— Продавай, — вяло машет рукой. — Я с Пашей в Питер поеду. Здесь не останусь. Слишком много плохого.

— Как же я, Зой. Как же любовь наша?

Паша потихоньку сливается в другую комнату.

— Зой, я же люблю тебя. Люблю, и ты тоже меня любишь.

— Наверное? — спрашивает. — Не знаю, Мить. Мне слишком страшно здесь оставаться. Тут все мне будет напоминать.

— Я бизнес решил закрыть. Пока есть что спасать. Новым делом займусь, — делюсь с ней. — Дом продам, хату эту… видеть сам не могу. Тоже. Чистый лист, Зоя.

Осторожно беру ее руки в свои ладони, грею. Она такая маленькая и грустная сейчас, как замерзшая синичка.

— Не смотри на меня так, Митя. Не смотри… Мне самой грустно, что все так вышло. Но иначе я не могу. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Здесь не получится.

— Хорошо. А ты пойдешь со мной на свидание?

— Что? — смахивает слезинки. — На какое свидание?

— Я теперь холост и ты тоже не замужем. Почему бы нам как двум взрослым людям и не встретиться?

— Чистый лист?

— Чистый лист.