Глава 14

Утром смотрюсь в зеркало. Синяк расцвёл на щеке лилово-жёлтым цветком. Я аккуратно маскирую его тональным кремом, но под тонким слоем всё равно проступает тень. Артём смотрит на меня за завтраком большими глазами. — Мама, тебе больно? — Немного, солнышко, но всё в порядке. Сегодня, после школы, мы с тобой поедем к бабушке, хорошо? — А папа? — В голосе Артёма встревоженность.Он помнит наш разговор, но до конца мне не верит. Сколько раз я в слезах угрожала Антону, что уйду от него, а до сих пор живу рядом. Успокаиваю:— Папа очень занят. Он не придёт.Я провожаю его в школу, целую в макушку и смотрю, как он скрывается за дверями. Сын — моя точка опоры и самое уязвимое место. Я должна действовать быстро. Смартфон вибрирует. Сообщение от Дмитрия: «Соколов подтвердил готовность дать показания. Встреча сегодня в 18:00. Позже сообщу где. Было бы неплохо запустить информационную волну. Репутационный удар по Ветрову будет кстати». Меня коробит, что придётся выставлять себя напоказ, но Дима прав. Пока юристы копаются в документах, нужно ударить по тому, чем Антон дорожит не меньше власти — по его репутации безупречного отца - командира, патриарха гарнизона. Один из способов обезопасить себя от его наездов. Хороший папа не бьёт жену, а тем более не распускает руки в присутствии ребёнка. Еду не на работу в свой кабинет, а в гарнизонную поликлинику. Мне нужна «справка». Пусть её не дадут, но разговор о том, что за помощью обращалась избитая жена генерала, разлетится в мгновение ока. Плевать на гордость. Ради благого дела готова потерпеть жалостливые взгляды сослуживцев и даже насмешки. По дороге звоню жене начальника штаба. Она принимает вызов на третьем звонке. Видимо дежурит у телефона в ожидании хороших вестей.— Вероника, Боже, как я вам рада! Мужа до сих пор не отпустили! Что мне делать?Пожимаю плечами, словно она может меня видеть. — Держись, Лариса. Скоро всё прояснится. Не могу сказать как, но виновник наших бед будет наказан, и твоего мужа выпустят. Слушай, мне нужна женская помощь. — Всё что в моих силах! — У меня ужасно разболелась голова, и щека с синяком, — делаю многозначительную паузу, — думаю, ты понимаешь. Еду в поликлинику. Встреть меня там, пожалуйста, и позови ещё кого-нибудь из жён офицеров, тех, кто не боится, рассказать правду. Она замирает на секунду, потом понимающе вздыхает. — Я всё поняла. Будем там. В гарнизонной поликлинике царит утренняя суета: врачи, медсёстры, срочники с температурой. В холле меня уже ждёт Лариса. С ней — ещё две жены офицеров: Ирина, жена командира роты, и молодая Ольга, жена недавно прибывшего лейтенанта. В их глазах читается смесь страха, любопытства и смутной надежды. — Вероника Викторовна, Боже правый, что с вашим лицом? — ахает Ирина, увидев меня вблизи. Тональный крем не скрывает всего кошмара. — Пустяки. В темноте врезалась в дверь, — говорю, опуская глаза. Все понимают, что это ложь. Но ложь — часть ритуала. — Пойдёмте, посидим, поговорим, пока очередь рассосётся.Мы устраиваемся на жёстких диванчиках в укромном уголке, за ширмой с рекламой витаминов. Достаю термос с кофе, разливаю по бумажным стаканчикам. Женщины берут их с благодарностью. Тихо спрашиваю:— Как ваш муж, Лариса?— Не знаю… Никаких известий. Говорят, его обвиняют в получении взятки от какого-то подрядчика. Но это же смешно! Он ничего никогда не брал! Это Антон Васильевич подписывает контракты! — Тише, — шепчет Ольга, озираясь. — Вас могут услышать.— Пусть слышат! — у Ларисы на глаза наворачиваются слёзы. — Он всех нас затравил! Всех! А теперь и семьи гробит! Попробуй скажи хоть что-нибудь против. Будем молчать — раздавит всех! С каждым годом всё труднее служить под его началом. Я кладу руку ей на ладонь. — Лариса, держись. Твой муж — честный офицер. Это скоро все увидят. Но чтобы это случилось, нужно, чтобы правда вышла наружу. — Какая ещё правда? — хмурится Ирина. Ловлю на себе любопытные взгляды. Кто-то уже оценил «макияж» на моём лице. Делаю глубокий вдох, будто собираюсь с силами для признания. Голос дрожит — и это не игра. Меня коробит от стыда и ярости. — Он завёл себе молодую любовницу — жену прапорщика Соколова. Катю. Уверена, вы все хотя бы раз видели их вместе.Женщины переглядываются, кивают. Это не новость. — И она… — я опускаю глаза, всматриваюсь в стаканчик. — Она беременна. От него. Он вчера пришёл домой пьяный и заявил, что будет селить её у нас, в гостевом флигеле, чтобы я за ней ухаживала. Когда я отказалась… — слегка касаюсь пальцами щеки. Вокруг раздаётся коллективный вздох ужаса и возмущения. — Да он совсем безумный! — вырывается у Ольги. — В гостевом флигеле? Рядом с законной женой и ребёнком? — И он вас ударил? — шепчет Ирина с праведным гневом в глазах. — Это не важно, — машу рукой, делая вид, что убираю слезу. — Важно то, что он грозится отобрать у меня Артёма. Хочет заявить, что я невменяемая, а ребёнка от Кати сделать своим наследником. На наши с вами деньги, девушки. На деньги, которые он выводит через подставные фирмы, пока ваши мужья рискуют жизнями на учениях.Наступает тишина. Самые страшные тайны гарнизона произношу вслух — то, что все подозревали, но боялись сказать.— И что мы можем сделать? — тихо спрашивает Лариса. — С его связями он способен раздавить всех. Мой муж — пример этого. — Он силён, пока мы молчим, — говорю, по очереди глядя на каждую из них. — Пока жёны боятся и делают вид, что ничего не происходит. Но если мы объединимся… Неравнодушные жёны офицеров могут объединиться. Если каждая из вас расскажет своей подруге, соседке, если этот слух поползёт по гарнизону, как пожар. Власть Ветрова держится на страхе и уважении. Отнимите у него уважение. Пусть все увидят, что он не благородный командир, а развратный взяточник, плодящий любовниц и разрушающий семьи своих подчинённых.Ирина кивает первой. — Мой Сергей последние полгода только и говорит, что про спорткомплекс с дорогой отделкой. Словно не для занятия спортом, а для тусовки мажоров. Эти деньги можно было пустить на другое. И что все контракты ушли куда-то на левые фирмы. Он попробовал задать вопросы — и его чуть не уволили. Я расскажу всем, кого знаю. — И я, — поддерживает её Ольга. — Я только приехала, но уже наслушалась. А теперь ещё и это… Это уже слишком. — За мужа своего я ему не прощу, — сквозь слёзы обещает Лариса. — Пусть весь гарнизон знает, какая он сволочь.Первое общение смелых женщин гарнизона состоялось. Мы расходимся. Я иду к терапевту, получаю справку о гипертоническом кризе — объяснение для отсутствия на работе и для моего «нестабильного» состояния, если Антон захочет обвинить меня в сегодняшней «неадекватности». Выйдя из поликлиники, я вижу, как по дороге медленно проезжает служебный «УАЗ».