Глава 15

За рулём — прапорщик Соколов. Серое, уставшее лицо. Мы оба с ним подранки. С душами, расстрелянными предательством. Наши взгляды встречаются. Он кивает едва заметно и отворачивается. В глазах прапорщика бездонная боль и растерянность. Любить шлюху не пожелаю врагу. Мне становится не по себе. Надеюсь, что скоро мы оба станем свободными. С ним в машине сидит адъютант Антона. Вероятно, Соколова везут «на беседу». Информационная машина запущена. К полудню я получаю первое сообщение от Ирины: «Была в столовой. Уже шепчутся. Про беременность. Про флигель. Жена коменданта аж покраснела от негодования». Потом звонок от одной из жён офицера финансового управления: — Вероника Викторовна, это правда, что он подсунул вам в отдел Соколову? Да она же безграмотная! И, правда, что она от него… Отвечаю уклончиво, но так, чтоб было понятно. К трём часам дня гарнизон гудит, как растревоженный улей. Жёны, самая могущественная сила в любом закрытом сообществе. Слухи сделали своё дело. Антон ещё не знает масштабов пожара, но он уже почуял дым. Мне звонят из его приёмной… — Вероника Викторовна, генерал просит вас срочно прибыть в его кабинет. — Передайте генералу, что я на больничном. По справке. Гипертонический криз. Врач прописал покой. — Но он настаивает… — Доложите ему, что я не в состоянии. Сбрасываю вызов. Через пятнадцать минут звонок снова. Уже другой номер. Служебный. Отвечаю. — Ты что, совсем крышей поехала? — в ухо бьёт хриплый, сдавленный голос Антона. Он пытается говорить спокойно, но я слышу звенящие нотки холодного бешенства. — Что ты там по гарнизону разболтала? — Я с трудом отвезла в школу Артёма, побывала на приёме в поликлинике и больше не выходила из дома. Слишком плохо себя чувствую. После вчерашнего. — Не ври мне! Мне уже три человека сообщили, что пошли сплетни с «обеспокоенностью о моральном облике командира»! О какой-то беременности! Кто тебе сказал?! Значит, на самом деле Ветров вчера был слишком пьян. — Разве это секрет? — делаю удивлённый голос. — Ты сам вчера с такой гордостью сообщил мне о будущем наследнике. В гарнизоне стены имеют уши. Особенно когда генерал кричит на жену и обещает поселить любовницу в нашем доме. На той стороне — долгое, тяжёлое молчание. Потом звук, будто он швырнул что-то тяжёлое на пол. — Ты пожалеешь об этом. Клянусь. Я сейчас же… — Что сделаешь, Антон? — перебиваю я его. Голос становится холодным и острым. — Пришлёшь своих орлов усмирять меня? По-прежнему хочешь упечь меня в психушку? После всего, что уже говорят в гарнизоне? Теперь каждая твоя угроза в мой адрес будет только подтверждением слухов. Больше ты не грозный командир. Ты — скандальный бабник, избивающий свою жену! — В игру «угроза» можно играть вдвоём. Чётко выговариваю каждое слово: — Побои на моём лице сегодня заметили многие. Подумай, как это будет выглядеть? Не желанием ли избавиться от неугодной жены, которая многое может о тебе рассказать?! С силой жму на красную кнопку. Руки трясутся, но внутри — ликующий холод. Он попал в ловушку собственного имиджа. Чтобы сохранить лицо, ему придётся отступить и начать оправдываться. А это — признак слабости. Забираю Артёма из школы и направляюсь к маме. Вижу у штаба небольшую группу офицеров. Стоят, курят, о чём-то оживлённо разговаривают. Увидев мою машину, они замолкают, смотрят вслед. Не вижу в глазах осуждения. Майор связист, которого знаю, как принципиального и честного человека, едва заметно кивает. Значит, слухи дошли не только до жён. Мама сжимает побелевшие губы. Для неё я до сих пор ребёнок, а сейчас — избитая девочка. Артём радостно бросается к бабушке. Я проскальзываю мимо и выхожу на балкон. Несколько минут глубоко дышу холодным воздухом. Пишу Диме: «Информационная волна запущена. Реакция бурная. Он в ярости. Готовлюсь к встрече с Соколовым». Ответ: «Отлично. К 18:00. Адрес: ул. Лесная, 15, кафе «Теремок»». В 17:30 я выезжаю, сказав маме, что у меня важная встреча по работе. Полупустое кафе «Теремок» — на окраине города. Идеальное место, чтобы не привлекать внимания. В полумраке, за дальним столиком, сидят Дмитрий и прапорщик. Соколов судорожно сжимает в руках стакан с водой. Увидев меня, он вскакивает. — Вероника Викторовна, простите за всё. — Садитесь, Алексей, — устраиваюсь рядом. — Вам не за что извиняться. — Как не за что? — в его глазах чувство вины. В отличие от меня он до сих пор любит предательницу. — Моя жена и ваш муж… Он вызвал меня сегодня, предложил «повышение». Командировка на Север. На два года. Одному. Без семьи. Сказал, чтоб я подумал до завтра. А если откажусь… намекнул, что мне светит статья за халатность. Большой, сильный мужчина, выглядит растерянным. Не вызывать же генерала на дуэль. — Хотят убрать, чтоб не мешал, но без развода. Наш брак — ширма! — он бьёт кулаком по столу.— Я уеду, а она спокойно родит его сына в вашем доме! Дмитрий качает головой. — Успокойтесь, Алексей. Вы никуда не поедете. И статья вам не светит. Вы жертва, а не преступник. Но чтоб я смог вас защитить, вы должны помочь мне. Соколов поднимает на него глаза. — Как? — Рассказать всё, что слышали от Кати. Про её дядю. Про контракты. Про то, как генерал давил на тебя. Вы получите статус свидетеля, защиту. Я гарантирую, что вас не вышвырнут из армии. Переведут в другую часть. — А она? — он спрашивает с надеждой. Не просто так терпел её выходки столько времени. Но тут ничем не поможешь. — Катя сделала свой выбор, — поясняю твёрдо, хотя сердце сжимается от жалости к нему. — К сожалению для нас обоих, она выбрала его. И деньги. Хотя, поверь, Антон умеет вскружить голову. Сама прошла через это. Подумай о себе. Он долго смотрит в пустой стакан. Потом кивает. — Хорошо. Я расскажу всё, что знаю. У меня есть кое-что. Переписка. Она хвасталась в мессенджерах, что дядя Серёжа теперь «большая шишка» и они скоро будут купаться в деньгах. И что генерал ей всё купит. Я сделал скрины. Мы с Дмитрием переглядываемся. Это — прямое доказательство. Связь Кати, её дяди и Антона. — Отлично, — Дмитрий кладёт на стол блестящий гаджет. — Давай начнём прямо сейчас. Я включу диктофон. Моё присутствие придаёт прапорщику уверенности. Он не один на один со служителем прокуратуры. Мы работаем час. Соколов, поначалу сбивчиво, а потом всё увереннее, выкладывает то, что знает. Про подарки, про намёки Антона «не лезть не в своё дело», про странные звонки вдруг разбогатевшего дяди жены. Дмитрий аккуратно задаёт вопросы, выстраивая картину. Соколов выглядит опустошённым, но уже не настолько потерянным. Есть план и надежда. Знаю, насколько это ценно. Больше он не один на один со страхами быть арестованным. — Спасибо, — говорит он мне на прощанье. — Вы тоже пострадали. Из-за нас. Отвечаю уверенно: — Мы оба пострадали из-за одного человека. И теперь вместе положим этому конец. Они с Димой уходят. Я остаюсь в кафе одна. Допиваю остывший чай, глядя в окно. Первый этап выполнен. Свидетель есть. Доказательства собираются. Репутация Антона трещит по швам.