Глава 16

Они приезжают утром. Три чёрных внедорожника с московскими номерами и лаконичной надписью: «Военная прокуратура» на синей ленте по бокам автомобилей. Я наблюдаю из окна своего кабинета, как они, не сбавляя скорости, проезжают через КПП. Часовой даже не пытается их остановить — видимо, пришло предупреждение сверху. По гарнизону пробегает нервная дрожь. Офицеры, шедшие на плановые занятия, замирают, следя глазами за кортежем. В окнах административного корпуса мелькают тени — любопытные лица. Антон сегодня с самого утра в своём кабинете. Он знал. И, должно быть, думал, что готов. Я проверяю макияж. Синяк почти сошёл, осталась лёгкая жёлтая тень. Надеваю строгий серый костюм, белоснежную блузку, волосы убираю в тугой пучок. Не хочу выглядеть жертвой. Я — начальник финансового отдела, сама вызвавшая проверку. Ни больше, ни меньше. В десять утра в мой кабинет входит адъютант Антона, бледный как полотно. — Вероника Викторовна, генерал просит вас в конференц-зал. Комиссия из прокуратуры желает ознакомиться с общей структурой финансовых потоков. Удивляюсь, считала, что они начнут с появления у меня. — Ясно. Иду. По пути по коридору ловлю на себе десятки взглядов. Сочувствующие, любопытные, испуганные. Я иду, высоко держа голову. Открываю дверь в конференц-зал. И замираю на пороге. Дмитрий стоит во главе длинного стола. В парадной форме полковника юстиции. Форма сидит на нём идеально, подчёркивая широкие плечи, узкую талию, прямую, армейскую выправку. Но это не та грубая сила, что исходит от Антона. Это сила другого рода — сдержанная, интеллектуальная, опасная своей непредсказуемостью. Волевое лицо, с резкими, чёткими чертами. Усталость в холодных глазах. Он изучает карту гарнизона на стене, не обращая внимания на суетящихся вокруг офицеров. Дмитрий Савельев во всей своей служебной мощи. Зрелище, от которого на секунду перехватывает дыхание. Антон сидит в кресле по другую сторону стола. Он тоже в форме, все регалии на месте. Но его уверенность напускная, как доспехи на человеке, знающем, что доспехи эти — картонные. Он видит меня и кивает коротко, жестом указывая на место рядом с собой. — Вероника Викторовна, финансовый контролёр, — представляюсь я комиссии, кивая всем собравшимся. На мгновение встречаюсь глазами с взглядом Дмитрия. В его взгляде — ни капли узнавания. Только вежливая, холодная официальность. И меня от этого немного коробит. — Полковник Савельев, начальник отдела контроля хозяйственной деятельности, — представляется он, также кивая мне. Его голос звучит ровно, без эмоций. — Начнём, господа. Нас интересует полная картина финансирования капитального строительства за последние три года. С акцентом на крупные объекты. Начинается многочасовая, изматывающая процедура. Мои сотрудники заносят папки с документами. Дмитрий и двое его помощников, такие же подтянутые и бесстрастные, листают их, делая пометки в электронных планшетах. Они задают вопросы. Чёткие, конкретные, безошибочно попадающие в самые уязвимые места. — Объект «Спорткомплекс-М». Победитель тендера — ООО «СтройГарант-Плюс». На каком основании выбрана именно эта фирма, если её опыт работы составляет менее года? — спрашивает один из помощников, обращаясь к начальнику строительного управления. Тот начинает путано объяснять про «инновационный подход» и «выгодные условия». Антон сидит, откинувшись на спинку кресла, барабаня пальцами по столу. На седых висках надуваются вены. — Интересно, — спокойно вступает Дмитрий, не глядя ни на кого. Взгляд гуляет по документу. — «Выгодные условия» выражаются в стоимости, на сорок процентов превышающей среднерыночную по региону. Объясните экономическую целесообразность. В зале повисает тягостная тишина. Все понимают, что объяснить это невозможно. Только для генерала нет неразрешимых проблем. — Решения принимались коллегиально, — сквозь зубы цедит Антон. — На основе заключения экспертной комиссии. Открытая попытка переложить вину на других. Многих в гарнизоне ждут бессонные ночи. Меня в том числе. — Копии заключений этой комиссии приложены к делу? — уточняет Дмитрий, поднимая на него холодный взгляд. — Будут подготовлены, — бросает Антон, переводя взгляд на меня. Проверка длится до самого вечера. Комиссия удаляется в выделенный им кабинет «для систематизации данных». По гарнизону ползут слухи, один нелепее другого. Говорят, что Антона уже отстранили. Что приехали в наш дом с обыском и нашли миллиарды. Мне приходят сообщения с вопросами от жён офицеров. Приходится отвечать, что рано обрадовались, и миллиардов в нашем доме точно нет. Иначе разговор с Ветровым был бы другим и в состав проверяющих входили бы представители других подразделений. Вечером — ужин в Доме офицеров. Не понимаю, как Ветрову всякий раз удаётся уговорить остаться на ужин любую комиссию? Антон распорядился провести его на высшем уровне. Видимо, хочет показать, что всё под контролем. Я вынуждена подчиниться. Молю бога, чтоб Катя не сидела рядом с нами. Моё терпение не безгранично. Зал сияет чистотой и белизной скатертей. На кухне суетятся повара. Я, как хозяйка, проверяю последние детали. Всё, как всегда безупречно. Замечаю, как молоденькие официантки, пронося подносы, заглядываются на дальний столик, где сидит комиссия. А точнее — на Дмитрия. В форме и при ярком освещении, он выглядит ещё более внушительно. Он на долю секунды ловит мой взгляд — и поднимает бровь, как бы спрашивая: «Всё в порядке?». Я отвечаю лёгким кивком. Антон, сидящий во главе стола, с мрачным лицом наблюдает за нашим молчаливым обменом. Он, не закусывая, большими глотками хлещет коньяк. Ужин проходит в неестественно вежливой, натянутой атмосфере. Звучат тосты за сотрудничество, за законность. Антон произносит речь о трудностях армейского быта и необходимости «нестандартных решений». Дмитрий слушает его с ничего не выражающим лицом. Мои молитвы услышаны. В этот раз на ужине не присутствуют ни Соколов, ни его жена. Мелочь, но радует, что не придётся терпеть высокомерные взгляды от любовницы мужа. Пусть пересуды женщин называют «сарафанным радио», но они действуют, подрезав генералу «крылья» вседозволенности. Подают десерт. Ещё немного и все начнут расходиться. Жду с нетерпением, когда можно будет уйти с показушного пира во время чумы. Дмитрий откладывает вилку и обращается к Антону через весь стол. Его голос звучит громко и чётко в наступившей вдруг тишине.