Глава 19

Раньше оскорбления и угрозы Антона уложили бы меня на лопатки. Сейчас — разбиваются о броню, которую я выковала за эти недели. Мы стоим нос к носу. — Посмотрим, — говорю тихо, но так, что каждое слово падает, как гвоздь в крышку гроба его карьеры. — Посмотрим, кто кого выбросит, чья карьера рухнет первой. И уж точно очень скоро увидим, кто из нас останется без сына. Потому что я подготовила все документы, Антон. Начиная от справок о побоях и заканчивая аудиозаписями о твоих угрозах, не считая документов о хищениях, именах твоих покровителей со счётами в офшорах, куда выводятся средства. С первым же твоим шагом в сторону Артёма, они полетят во все инстанции. И твои друзья в больших погонах не спасут. Потому что на кону будет не просто должность, а свобода. Понял меня? Он замирает. В налитых кровью глазах мелькает животная паника. Он не ожидал такого ответа. Думал, я сломаюсь, а я иду в контратаку. — Ты… ты не посмеешь… — Посмею. Попробуй загнать меня в угол. Наши взгляды скрещиваются в немой дуэли. В кабинете становится так тихо, что слышно, как тикают часы на стене. Понимаю, что сейчас совершенно не то время, но не могу не задать давно мучающий меня вопрос: — Скажи честно, больше не нужно врать. Ты любил меня, когда звал замуж? Когда шептал на ухо слова любви, встречал из роддома с сыном? Хоть когда-нибудь — любил? — Замираю, надеясь услышать хоть одно «да». Ответ не просто опускает на землю остатки пищащей в сердце груди. Он втаптывает их в грязь. — Не будь дурой! Какая любовь? Мужчина любит картинку. Надоела одна, меняет её на другую. Ты была очень удобной женой, но не более! Если хотел сделать мне больно, зря старался. Боли в выжженной душе давно нет. Закрываю глаза. Последние иллюзии уплывают прочь. Этот мужчина не имеет представления, что значит любить. Бесполезно взывать к его совести. Вдруг на его столе резко звонит телефон. Он вздрагивает, отводит взгляд. Берёт трубку. — Да? — хриплый голос с трудом сдерживаемого раздражения. Я вижу, как его лицо меняется. Сначала становится бледным, потом землистым. Он слушает, не перебивая того, кто на том конце провода. Только костяшки, сжимающих трубку пальцев, белеют. — Я понял. Сейчас. Он вешает трубку. Смотрит на меня взглядом, в котором больше нет ярости. В тёмных глазах холодный, рациональный страх. — Комиссия запросила доступ к моим личным банковским выпискам. И ко всем счетам, связанным с гарнизоном за последние пять лет. Через Москву. Минуя меня. Это значит, они вышли на «Вектор-Инвест». Или на что-то ещё более серьёзное. Это значит, возведённая им стена уверенной безнаказанности начала рушиться. Он медленно обходит стол и садится обратно в кресло. По щелчку чьих-то более могущественных пальцев став не грозным генералом, а сломленным, усталым мужчиной. — Убирайся, — говорит глухо, не глядя с мою сторону. — Сейчас же убирайся и не попадайся мне на глаза. Разворачиваюсь и выхожу. В приёмной адъютант смотрит на меня круглыми глазами. За дверью на секунду прислоняюсь лбом к стене, даю волю дрожи, бьющей меня изнутри. Я только что выиграла битву. Но война… Возвращаюсь в свой кабинет, проходя мимо открытой двери соседнего. Катя сидит напротив входа, словно ожидая моего появления. Она поднимает на меня взгляд. В растерянных глазах – немой вопрос: «Что будет?». Я ничего не говорю, захожу к себе, закрываюсь. Мне нужно сегодня в 13:00 в гостиницу «Заря», передать Диме то, что я нашла и рассказать, что произошло в кабинете Ветрова. Но сначала нужно убедиться, что с Артёмом всё в порядке. Звоню маме. — Мам, как Артём? — Всё хорошо, играет. А что случилось? Ты опять взволнована. — Ничего. Просто… будь внимательна. Никуда с ним не ходи сегодня. Никому не открывай, даже знакомым. Хорошо? — Верка, ты меня пугаешь… — Не могу ничего рассказать. Потерпи немного, мамочка. Скоро всё закончится. Я сбрасываю вызов. Беру сумку, кладу в неё ноутбук и распечатанные выписки по «Вектор-Инвест», которые удалось найти через старые, неофициальные каналы. Снова приходится проходить мимо Кати. — Вероника Викторовна… – она вдруг окликает меня тоненьким, потерянным голосом. Останавливаюсь. — Он… он сказал, что я ему больше не нужна. Что я — обуза. И что ребёнка он заберёт, а меня вышвырнет. В её глазах стоят слёзы. Искренние? Возможно. Но мне уже всё равно. Говорю с безразличием: — Вы сделали свой выбор, Катя. Теперь пожинайте последствия. Я ухожу, не оглядываясь на тяжёлый взгляд в спину. Сажусь в машину. Еду в город, постоянно проверяя зеркала. За мной, кажется, не следят. Гостиница «Заря» — серая бетонная коробка советских времён. Я нахожу номер 312. Стучу. Дверь открывает Дмитрий. Он в тёмной водолазке, без формы. Лицо серьёзное. — Заходи. Быстро. В номере на столе разложены карты, документы, стоит ноутбук. Интересуется сходу: — У тебя есть что-то? — Да. «Вектор-Инвест». Учредитель — Андрей Вольский, старый друг Антона, теперь — очень высокий чин в управлении Минобороны. Он кивает. — Я знаю. Хотел, чтоб и ты увидела. Мы уже вышли на него. Деньги со счетов «СтройГарант-Плюс» уходили через цепочку фирм-прокладок в «Вектор». А оттуда — на личные счета Вольского и, частично, Антона. Мы готовим документы для санкции на его арест. Это будет взрыв или наоборот, всё по-тихому. Я опускаюсь на стул. Руки дрожат. — А Антон? — Антон – следующая цель. У нас есть дня три-четыре. Три-четыре дня. И всё рухнет. Выдыхаю, наконец услышав, что скоро всё кончится. Вспоминаю серое лицо Ветрова. Мысли о сыне бьют в голову. — Артём… я боюсь, что он в отчаянии может… — Я уже договорился. Завтра утром к дому твоей матери будет приставлена внешняя негласная охрана. Два человека. Они проследят, чтобы с ребёнком всё было в порядке. А тебе… — он смотрит на меня, и в его глазах появляется тень тревоги. — Тебе сегодня нельзя возвращаться в гарнизон. Останься здесь. В соседнем номере я уже снял комнату на тебя. — Но… — не успеваю договорить про маму. — Вероника, он в панике. А паникующий зверь – самый опасный. Он знает, что ты связана со мной, а значит следит за тобой. Отведи подозрение от квартиры мамы. Он может решить, что, устранив тебя, он что-то изменит. Останься здесь. Ради Артёма. Я киваю, потому что понимаю – он прав. Страх за сына перевешивает всё. — Хорошо. Дмитрий протягивает карту-ключ от соседнего номера. — Отдохни. Я буду рядом. Если что – стукни в стену. Перехожу в свой номер, ложусь на кровать, не раздеваясь, и смотрю в потолок. Смартфон молчит. Ощущаю безумную усталость, словно недели напряжения наваливаются на меня одной тяжёлой плитой. Я почти проваливаюсь в сон, когда телефон вибрирует. Не звонок. СМС. С незнакомого номера. Открываю: «Вероника! Это Лариса. Я ночую в городе, у подруги. Окна нашего дома напротив твоей мамы. Только что видела, как к её дому подъехала машина. Из неё вышел мужчина в форме, незнакомый. Поднялся наверх, потом ушёл. Но через десять минут приехал другой мужчина, в гражданском. Заглянул в подъезд и вышел, долго сидел в машине. Кажется, за вами следят. Будь осторожна!» Ледяная рука сжимает сердце. Антон уже делает шаги. Не стал ждать. Я вскакиваю с кровати и бегу в номер к Дмитрию. Влетаю в номер, не стуча. Дима стоит у окна, говорит по телефону. Увидев моё лицо, мгновенно заканчивает разговор. — Что случилось? С трудом проталкиваю сквозь горло слова: — Антон послал людей к моей матери. Сначала одного в форме, потом – наблюдателя. Он проверяет обстановку. Готовится к чему-то. Дмитрий хватает китель. — Всё, игры закончились! Собирай вещи. Мы едем забирать твоего сына. Прямо сейчас! — Он берёт меня за руку. Жёсткие пальцы сжимаются так сильно, что становится больно. — И, Вероника… будь готова. Возможно, нам придётся уехать. Далеко и надолго. Пока всё это не закончится.