Глава 22

Конверт с фотографией жжёт мне руки. Я прячу его в самую глубь сумки, но ощущение, что я держу в руках мину, не проходит. «Саша Михеев. Золотой грузовик. Чечня». Я ничего не знаю об этом. Но интуиция, что годами шептала мне о неправильности некоторых дел Антона, теперь кричит на весь голос: это — главное. Это то, чего он боится больше всего на свете. Больше, чем тюрьмы за взятки. Дмитрий забирает фотографию и переписку. Его лицо становится непроницаемым, но в глазах я вижу вспышку то ли удивления, то ли профессионального азарта. — Это меняет всё, — говорит он тихо. — Если это правда, то речь уже не о хищениях. Это может быть дело о мародёрстве. Или хуже. Это военное преступление. Сроки совсем другие. — Что будем делать? — Сначала — встреча с Соколовым. Возможно, его «кое-что» связано с этим. Потом — Антон. Нужно вывести его на разговор. Дать ему понять, что мы знаем не только про деньги. Мы едем в город. Я — на встречу с прапорщиком, Дмитрий — в здание прокуратуры, где в одном из кабинетов уже готовятся к официальному вызову Антона. По дороге я снова проверяю телефон. Никаких новых сообщений. Тишина — самая громкая. Кафе «Волна» на набережной почти пустое. Утро буднего дня, метель. Я сажусь у окна, заказываю чай. Руки ледяные. В 12:03 в дверях появляется Алексей Соколов. Он похудел, осунулся. Увидев меня, кивает и идёт к столику. — Вы пришли одна? — первое, что он спрашивает, садясь в кресло. — Как и договаривались. Рассказывайте, Алексей. Что вы нашли? Он оглядывается по сторонам, затем достаёт из внутреннего кармана куртки маленький диктофон. — Она… Катя была параноиком. Всё записывала. На случай, если Ветров её бросит. Чтобы шантажировать. Я нашёл это в старом телефоне, который она забыла, когда сбежала от меня. — Он кладёт диктофон на стол. — Здесь… здесь генерал говорит с кем-то по телефону. Не с моим дядей. С кем-то выше. Напоминает о «старой истории», которую нужно «закопать навсегда». Упоминает имя — Михеев. И говорит, что «груз давно утилизирован». И что «свидетеля больше нет». Голос у него… вряд ли вы слышали его таким. Холодный и очень жёсткий. Как у палача. Ледяная игла пронзает меня от макушки до пяток. Так вот что это. Не просто мародёрство. Возможно… убийство. Но как не хочется верить. Ветров тиран, самодур, но чтоб кого-то убить? Не замечаю, что качаю головой. Не хочется верить. Скорее Катя где-то ляпнула лишнего и нашлись те, для кого эта информация очень опасна. Киваю на диктофон. — Вы передали это кому-нибудь ещё? — Нет. Боялся. Она пропала, Вероника Викторовна. Я звоню — телефон выключен. Её нигде нет. Я думаю, он что-то сделал. Узнал про записи и... Я беру диктофон. Он маленький, чёрный. В нём — голос моего мужа, говорящего о каком-то преступлении. — Вы поступили правильно, что принесли это мне. Теперь ваша задача — исчезнуть, если с вас не взята подписка о невыезде. Переводитесь или увольняйтесь и уезжайте к родным. Подальше. Забудьте обо всём. Вы идёте свидетелем по финансовому делу. Если вы добавите к этому ещё и это… — бросаю взгляд на диктофон. Он понимающе кивает, встаёт. — Спасибо. И… извините. За всё. — Удачи, Алексей. Он уходит, растворившись в белой пелене метели. Я быстро расплачиваюсь и выхожу. Сажусь в машину, звоню Дмитрию. — У меня есть аудиозапись. Он говорит о Михееве и о «свидетеле, которого больше нет». Катя пропала. Соколов боится, что он её устранил. На той стороне — резкий вдох. — Чёрт! Всё идёт быстрее, чем мы думали. Антона только что вызвали ко мне. Он уже в пути. Встретишься со мной, здесь в здании. Зайди через чёрный ход. Тебе нужно появиться здесь. Чтобы он увидел тебя. Чтобы понял, что мы действуем вместе. Ты идёшь свидетелем, но от Ветрова можно всего ожидать. Только не бойся. Я не позволю ему тебя утопить. Здание гарнизонной прокуратуры — невзрачная серая трёхэтажка. Чёрный ход ведёт прямо к служебному лифту. Поднимаюсь на третий этаж. Меня встречает тот же молодой капитан и провожает в смежную комнату, с зеркалом Гезелла. За ним — кабинет Дмитрия. — Ты будешь видеть и слышать всё, — говорит Дмитрий, уже в форме полковника. Его лицо — жёсткая маска. — Не выходи, что бы ни случилось. Даже если… Он не договаривает. Из его кабинета доносится стук в дверь. Время пришло. Я остаюсь одна в полумраке комнаты. Сажусь на стул, смотрю в зеркало. Видны стол Дмитрия, два кресла перед ним. Он садится, поправляет китель. Раздаётся ещё один стук. — Войдите. Дверь открывается. Входит Антон. Он тоже в парадной форме, все регалии на месте. Но под глазами — тёмные, провалившиеся круги. Он старается держаться прямо, но в его осанке чувствуется каменная тяжесть. Он видит Дмитрия и останавливается у порога. — Полковник Савельев, — произносит он, и в его голосе — привычная, но уже потускневшая властная нота. — Генерал Ветров. Прошу, садитесь. — Дмитрий не встаёт. Это мелкий, но важный жест. Он указывает на кресло. Антон медленно садится, кладёт фуражку на колени. Властный взгляд скользит по кабинету, на мгновение задерживается на зеркале. У меня замирает сердце. Неужели он что-то чувствует? — Вы хотели меня видеть, полковник. По служебному вопросу. — Да, — Дмитрий кладёт перед собой стопку папок. — Вопросов к вам накопилось много. Начнём с самого простого. Объект «Спорткомплекс-М». Фиктивные акты, завышенные сметы, фирмы-однодневки. Десятки миллионов рублей. Показания подрядчика, Сергея Михеева. Показания прапорщика Соколова. Финансовые схемы с участием инвестиционного фонда «Вектор-Инвест». Показания Андрея Вольского, вашего старого друга, который уже даёт признательные показания. — Дмитрий говорит монотонно, как будто зачитывает погоду. Перечисляет статьи, которые может применить. С каждым словом прокурора Ветров темнеет. — Всё это тянет на статью… УК РФ часть 6. Особо крупный размер. Вы понимаете, что это значит? Антон сидит неподвижно. Только его челюсть напряжена до предела. — Я понимаю, что это — клевета. И провокация Вольского. Его видимо, вынудили дать показания. А Соколов мстит мне за жену. Ничего из этого не имеет доказательной силы. — Ошибаетесь. Имеет. У нас есть все платёжные поручения. Все контракты с вашими резолюциями. Цепочка движения денег восстановлена… — Дмитрий открывает одну из папок, достаёт несколько листов, кладёт перед Антоном. — Вот, например, перевод со счёта «СтройГарант-Плюс» на ваш личный счёт в иностранном банке. Через три офшора. Но наши специалисты всё раскопали. Антон бледнеет. Он смотрит на бумаги, и его пальцы слегка дрожат. Он не ожидал, что докопаются так глубоко. — Это… подделка. — Экспертиза уже проведена. Оригиналы выписок получены через международные правовые каналы. — Дмитрий откидывается на спинку кресла. — Генерал Ветров, я предлагаю вам сделку. Вы пишете рапорт об отставке по состоянию здоровья. Сегодня. Мы передаём финансовую часть дела в суд, но без вашей персоны как основного обвиняемого. Нам нужен Вольский и те, кто стоят за ним. Нужны ваши подробные показания с именами, фамилиями. Вы пойдёте свидетелем, заключившим с прокуратурой сделку. Избежите уголовного наказания. Сохраните часть репутации. И, что важно, избежите конфискации всего имущества. Ваша семья не останется на улице. Антон смотрит на него, и в его глазах медленно закипает ярость. Унизительная, беспомощная ярость…