Глава 23. Чужая смена

Глава 23. Чужая смена

На новое производство я приезжаю в понедельник в девять. Небольшая фирма делает мебель для кафе и гостиниц. Им нужен человек на два месяца: заменить сотрудницу, которая внезапно ушла в отпуск по семейным обстоятельствам.

Я заранее говорю, что не могу находиться на месте весь день.

— Нам и не нужно, — отвечает руководитель, Ольга. — Надо, чтобы заказы перестали жить в голове менеджера. Дважды в неделю приезжаете, остальное удалённо. Только без обещаний отвечать ночью.

Смотрю на неё с недоверием.

Она замечает.

— У нас одна уже отвечала круглосуточно. Потом неделю не могла смотреть на телефон. Мы сделали выводы.

Обсуждаем договор, задачи, оплату. За первый месяц сумма не решит вопрос дома, но позволит не считать каждую покупку в магазине. Я соглашаюсь только после того, как сверяю расписание Нины, Тамары и собственные силы.

Мне неприятно признавать, сколько чужих часов нужно, чтобы у меня появился мой доход.

Ольга показывает кабинет. Невысокий шкаф, старый монитор, зелёная папка с заказами. На каждом листе разные пометки. Я узнаю этот хаос почти с нежностью: здесь ещё никто не сделал вид, что всё идеально.

Первый день проходит быстро. В обед звоню Нине. Слышу Мишу на заднем плане. Он не плачет, просто разговаривает своим голосом, как будто сообщает миру важное.

— Всё хорошо, — говорит подруга. — Я знаю, ты сейчас будешь спрашивать по списку. Поел, спал, подгузник поменяли. Улыбался Тамаре. Мне меньше, я обиделась.

Смеюсь и возвращаюсь к столу.

В три часа возникает проблема с заказом в загородное кафе. Неправильные размеры столешниц, груз уже собран. Менеджер начинает доказывать, что клиент сам так прислал. Я прошу открыть переписку. Не для того, чтобы найти виноватого, а чтобы понять, какой стол должен получиться.

Выясняется, что в середине обсуждения изменили план зала, а новый файл не дошёл до производства. Ошибка знакомая. Почти физически чувствую, как перестают дрожать руки: это задача, которую я умею решать.

Звоню клиенту, объясняю варианты. Переносим часть поставки, другую оставляем по графику. Никаких чудес. Деньги на переделку никто не отменяет. Но вместо взаимных обвинений появляется план.

Ольга смотрит на меня после разговора.

— Вы всегда так спокойно?

Я думаю о ночи на Нинином диване, о папке с поддельной подписью, о словах свекрови.

— Нет. Только когда понятно, что делать дальше.

Вечером должна была встретиться с Артёмом. Переношу: сил нет, хочется сына и тишины. Он отвечает, что понимает. Потом спрашивает, как прошёл день, и я неожиданно рассказываю про столешницы почти с азартом.

— Слышно, что вы на своём месте, — говорит.

Пауза после этих слов совсем другая. Он не имеет в виду свою мастерскую или место рядом с собой. Говорит про меня.

— Мне понравилось, — признаюсь. — Я думала, разучилась.

— Вы не разучились.

Через неделю я впервые получаю полную оплату за конкретный завершённый этап. Покупаю запас подгузников, оплачиваю Тамаре часы, перевожу часть Нине — за дополнительные расходы, о которых мы договорились. Она присылает сердечко и пишет: «Кофе больше не покупай, у меня уже склад».

На выходных идём с ней и детьми в парк. Соня катается на самокате, Миша сидит у меня на руках и пытается схватить лист. Я объясняю, что лист нельзя есть. Он не согласен.

— Ты другая стала, — говорит Нина.

Вздрагиваю. Павел говорил почти то же, только как обвинение.

— Какая?

— Иногда ты слушаешь собеседника до конца, а не одновременно считаешь, что ещё надо сделать для всех.

Смотрю на неё. Мне казалось, моя забота всегда была приятной. Оказывается, рядом со мной тоже могли чувствовать, что не успевают за бесконечным списком нужного.

— Тебе тяжело со мной было?

Нина не отвечает сразу.

— Иногда ты помогала раньше, чем я успевала понять, хочу ли. Я знала, что из любви. Но всё равно иногда хотела сама.

Говорит мягко, без накопленного счёта. От этого хочется не защищаться, а понять.

— Ты почему не сказала?

— Говорила. Ты отвечала: «Да мне не сложно». Помнишь?

Помню. Внезапно слышу себя голосом Павла. Разумеется, не всё одинаково. Я не забирала чужой дом. Но сама мысль, что полезность даёт право не спрашивать, тоже жила во мне.

— Прости, — говорю.

Она пожимает плечом.

— Вот сейчас нормально. Мы разговариваем.

Миша вырывает у меня лист и торжественно пытается отправить в рот. Мы обе одновременно тянемся остановить, потом смеёмся.

Дома я открываю папку «Дом» и впервые не начинаю с последних обидных сообщений. Смотрю на план расходов, на даты, на новые документы. Это длинная работа, которую можно делать, не отдавая ей всю жизнь.

Звонит Ксюша.

— Мне нужно встретиться. Правда нужно. Паша не знает.

Хочется сказать нет. Пусть теперь сама разбирается. Я устала от того, что её голос всё ещё способен мгновенно вернуть меня в прошлое.

— О чём?

Она молчит, потом выдыхает:

— Он продаёт дом. Но деньги не собирается отдавать мне.

Я смотрю на свои руки. В них больше нет ни листа, ни чужого конверта.

— Дом же твой, — говорю.

Сестра тихо отвечает:

— Оказывается, не совсем.