Глава 32. Фамилия

Глава 32. Фамилия

Когда брак заканчивается официально, я не чувствую ни освобождения, ни провала. Смотрю на документ и пытаюсь найти в нём девять лет. Их там нет. Есть имена, даты, несколько строк.

Дела по ребёнку и имущественный спор идут своим порядком. У нас нет одной волшебной бумаги, которая одновременно решит всё. Мне уже не нужно, чтобы мир притворялся проще, чем есть.

Павел стоит у выхода. Я не ожидала, что будет ждать.

— Ну вот, — говорит.

— Да.

— Ты фамилию оставишь?

Вопрос кажется странным. Моя фамилия теперь звучит в договорах, письмах, у клиентов. С ней я рожала сына. Она давно перестала быть только подарком мужа.

— Пока да.

Он усмехается.

— Значит, всё-таки не всё хочешь забыть.

Смотрю на него спокойно.

— Фамилия не обещание верности тебе.

Он отводит глаза. Я не собиралась сделать больно. Просто не хочу, чтобы даже это решение объясняли за меня.

Мы идём до стоянки рядом. Раньше я автоматически искала бы его машину. Сейчас достаю приложение такси.

— Мог бы довезти, — говорит он.

— Не нужно.

— Ты теперь всё сама?

— Не всё. Просто сегодня так.

Он стоит, не зная, чем закончить разговор. Девять лет мы умели прощаться только до вечера, до завтра, до возвращения из командировки. На это нет привычной фразы.

— Мишу в воскресенье увижу?

— Да. Время прежнее. Я пришлю, если что-то изменится.

Он кивает.

Так и заканчивается наш брак. Не последней ссорой. Не признанием. Вопросом о следующей встрече с сыном, который останется между нами живой связью, но не станет мостом обратно.

Дома я достаю старые фотографии. Не для того, чтобы сжечь. Нужно выбрать, что оставить Мише, а что пока убрать подальше.

Вот наша свадьба. Ксюша в синем платье держит букет, который я ей доверила на минуту. Людмила Викторовна поправляет Паше галстук. Я смеюсь, запрокинув голову. Кажусь себе очень молодой, хотя было уже двадцать пять и за спиной целая жизнь забот.

Не хочу смотреть на ту женщину с презрением. Она любила. Она не могла знать всё наперёд. Доверие не делает её глупой только потому, что им воспользовались.

Оставляю несколько снимков в отдельном конверте для сына. Остальные складываю в коробку. Пока не решаю навсегда.

Нина приходит вечером. Без шампанского и лозунгов. Приносит пирог, который пекла с Соней, и спрашивает, хочу ли я отметить или просто поесть.

— Просто поесть.

Мы сидим на кухне. Миша разбрасывает мягкие кусочки со своего стульчика. Нина ловит один на лету и торжествует так, будто выиграла соревнование.

— Тебе грустно? — спрашивает потом.

— Да.

— По нему?

Думаю.

— По тому, что могло быть. По себе, которая столько ждала обычного счастья. Мне кажется, я всё время переносила его: после переезда, после большого заказа, после родов. А оно всё не наступало.

Нина режет пирог.

— Сейчас наступило?

Оглядываю квартиру. Маленькую, тёплую. В ней не всё устроено, много временного. На столе бумаги, за которые ещё платить. Артём в другом конце города с дочерью. Никто не обещает полного отсутствия проблем.

— Иногда, — отвечаю. — Кусочками. Но уже не только после чего-нибудь.

Позже звонит Артём. Я рассказываю о разводе. Он не поздравляет первым словом. Спрашивает, как я хочу провести вечер.

— С сыном. И потом немного поговорить с тобой.

— Договорились.

Мы говорим, когда Миша засыпает. Я рассказываю, что оставила фамилию. Жду, что он как-то отреагирует. Не хочу ждать, но привычка проверять чужое право на мои решения ещё не исчезла.

— Твоё имя, — говорит он.

От этих двух слов становится легче, чем от любой клятвы.

После звонка беру лист бумаги. Пишу своё имя целиком. Ирина Андреевна Белова.

Не образец для чужой накладной. Не согласие, которое потом используют без меня. Просто имя.

Под ним составляю список на завтра. Работа, прогулка, звонок юристу. Потом добавляю: купить книгу для себя. Не про воспитание, не про документы, не полезную. Ту, которую хочется читать.

Первый раз за долгое время у меня есть место для желания, которое никому не нужно оправдывать.