Глава 14

Кафе «Терраса» на Невском встретило меня приглушенным светом и тихой джазовой музыкой. Место было дорогим, респектабельным – как раз такое, где деловые люди обсуждают сделки за бокалом хорошего вина. Я выбрала его намеренно. Нейтральная территория. Людное место. Дмитрий, как и обещал Олег, сидел за столиком у входа, делая вид, что читает газету, но я чувствовала его бдительное присутствие. Виктор уже был здесь. Я увидела его сразу – он сидел за угловым столиком у панорамного окна, хмуро глядя на вечерний Невский проспект, залитый огнями витрин и фарами проезжающих машин. Перед ним стояла большая чашка кофе, почти пустая. Он выглядел уставшим – плечи сутулились, под глазами темные круги, галстук ослаблен. Совсем не похоже на того уверенного, харизматичного мужчину, которым он всегда казался окружающим. Увидев меня, он даже не поднялся. Только коротко кивнул и сделал большой глоток из чашки. Я подошла к столику, стягивая перчатки. Села напротив. И первые слова вырвались сами собой, на автомате, из привычки двадцати пяти лет совместной жизни: – Тебе кофе нельзя. Виктор поднял глаза. В них мелькнуло что-то – удивление? насмешка? – Тебе не все равно? – буркнул он, делая еще один демонстративный глоток. Я сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку стула. Села, сложив руки на столе. – Увы, пока еще нет, – призналась я тихо. – Сложно вот так просто взять и перечеркнуть прожитые годы. Двадцать пять лет, Витя. Это не стирается одним движением. Но ты… – я посмотрела на него, – ты так старательно мне помогаешь забыть все хорошее, что между нами было. С каждым днем. С каждым словом. Он отставил чашку. Усмехнулся – коротко, без веселья. – Все хорошее, – повторил он с горечью. – А оно было, Марина? Или тебе просто так кажется? – Вить, когда ты стал таким? – спросила я, вглядываясь в его лицо. – Я не узнаю тебя. Это не тот человек, за которого я выходила замуж. Не тот, с которым мы строили компанию. Что с тобой случилось? Он рассмеялся. Резко, зло. – А ты меня знала? – он наклонился вперед, и в его глазах вспыхнул огонь. – Правда, Марина? Ты хоть раз задумывалась, кто я на самом деле? Или ты всегда видела только то, что хотела видеть? Идеального мужа. Партнера. Опору. Я выдержала его взгляд. – Я видела человека, который был рядом. Который делил со мной и успехи, и провалы. Который… – Который всегда был в твоей тени, – перебил он резко. – Вот кого ты видела. Но не замечала. Потому что ты всегда была самая лучшая, самая умная, самая успешная. Мозг компании. Душа нашего дома. Марина Орлова – бизнес-леди, мать, жена. Все восхищаются тобой. Все тянутся к тебе. Он откинулся на спинку стула, и его голос стал тише, но не менее злым. – А я? Я был просто твоим приложением. Красивым фасадом. Исполнителем твоих гениальных идей. Знаешь, каково это? Прийти на встречу с партнерами и услышать: «А где Марина? Мы хотели с ней переговорить». Заключить сделку и потом выслушивать: «Она у вас гений». Все, что я делал, – все приписывалось тебе. Потому что везде была ты. Твоя тень накрывала меня полностью. Я слушала, и внутри меня что-то холодело. Неужели он правда так думал? Все эти годы? – Я отошла от дел десять лет назад, – напомнила я ровно. – Десять лет ты был единоличным руководителем. Без моей «тени». – И что? – он усмехнулся. – Восемьдесят процентов старой гвардии до сих пор поют дифирамбы в твой адрес. Будто за десять лет я ничего не сделал. Будто компания держится только на воспоминаниях о тебе. А когда мы встречаем старых знакомых, первое, что они спрашивают: «Как Марина? Что она делает?» И ты знаешь, что самое забавное? Он наклонился ближе, и в его голосе прозвучала боль, смешанная с ненавистью. – Мы пережили многое вместе. Безденежье, провалы, кризисы. И каждый раз все говорили: как ты молодец, Марина. Как ты держишься. Какая ты сильная. А я? Я просто был рядом. Никто не замечал моих усилий. Потому что ты затмевала всех. Всегда. Я молчала, переваривая его слова. Где-то в глубине души я понимала: возможно, в его обиде была доля правды. Может быть, я действительно была слишком яркой. Слишком активной. Слишком вовлеченной. И его, харизматичного, уверенного на публике, это задевало. Его эго не выдерживало роли «мужа Марины Орловой». Но это не оправдывало того, что он сделал. – Ты ошибаешься, – сказала я тихо, но твердо. – Но даже если бы это было правдой, даже если бы я действительно затмевала тебя – твои обиды не дают тебе права так с нами поступать. Со мной. С сыном. С компанией, которую мы строили вместе. Он дернулся, будто я его ударила. – Не надо мне… – Проклятье, Виктор! – я повысила голос, и несколько посетителей за соседними столиками обернулись. Я заставила себя говорить тише, но не менее жестко. – Ты перестал меня любить. Чувства прошли. Я это приняла. Но сын! Твой собственный сын! Ты понимаешь, что делаешь? Ты хочешь лишить Алексея его будущего. Всего, к чему мы с тобой шли. Ради чего работали. Ведь все это было ради детей. Ради будущих внуков. Ради семьи! Он сжал челюсти. – Леша устроится. Он умный парень… – А Аня? – перебила я. – За что ты так с ней? Это твоя дочь, Виктор. Твоя кровь. Пятилетний ребенок, который потерял мать и оказался брошен собственным отцом. Что она тебе сделала? – Аня – это ошибка, – отрезал он. – Я уже говорил тебе. Досадная, но ошибка. Я предлагал путь решения. Но Алена отказалась… решила, что он ей нужен. И это чертова старуха притащила ее… – Старуха больна! – я не выдержала. – У нее инсульт, она с трудом передвигается! Она физически не может поднять ребенка! – И что мне теперь делать? – он развел руками. – Я не злодей, Марина. Не выставляй меня таким. Я посылал деньги, пока была возможность. Помогал, как мог. Потом начались проблемы с компанией, и стало не до этого. А ты… – он ткнул пальцем в мою сторону, – ты их только усугубляешь. Своими женскими истериками. Замороженными счетами. Ты рушишь все, что осталось! Я смотрела на него и понимала: он искренне верит в то, что говорит. Он переписал историю так, как ему удобно. Он жертва. Я истеричка. Аня – досадная помеха. И во всех проблемах виновата я. – Об этом я и хотела с тобой поговорить, – сказала я спокойно. – О проблемах в компании. О деле, о мошенничестве. Он дернулся так резко, что расплескал остатки кофе на скатерть. Лицо на мгновение исказилось – страх, чистый, животный страх. Потом он взял себя в руки, изобразил удивление. – С чего ты взяла? – спросил он, но голос прозвучал фальшиво. – У меня свои люди, – ответила я, не отводя взгляда. – Которые умеют находить информацию. Даже ту, что тщательно зачищена. Виктор молчал, и я видела, как работает его мозг – просчитывает варианты, ищет выход. – Андрей, – выплюнул он наконец, и в его голосе прозвучала ревность. – Конечно. Твой верный друг. Ты всегда была к нему неравнодушна, думаешь, я не знал? Как он на тебя смотрит. Наверное, он сейчас радуется тому, что происходит между нами. – Мы говорим не о нем, – оборвала я его. – Мы говорим о тебе. И о деле двухлетней давности. Мошенничество с поставками. Уголовное дело, которое чудесным образом закрылось через год. Это все отец Ксении, верно? Семён Игоревич Волков? Молчание. Долгое, тяжелое. Виктор смотрел в окно, сжав кулаки на столе. – Он тебя подставил? – продолжала я тихо. – Создал ситуацию, завел дело, а потом великодушно его закрыл. И теперь ты у него на крючке. Он хочет захватить нашу компанию через брак с его дочерью. Так? Виктор медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах было столько всего – злость, усталость, отчаяние. – Да, – выдохнул он. – Да, это он. Довольна? Я не была довольна. Я была в ужасе. – Почему ты мне не сказал? – прошептала я. – Витя, мы могли бы что-то придумать. Вместе. Как всегда. Почему ты молчал? Он усмехнулся горько. – Потому что ты бы начала решать. Как всегда. Взяла бы все в свои руки, нашла выход, спасла ситуацию. И снова все бы говорили: как хорошо, что у Виктора такая умная жена. Он бы без нее пропал. Я хотел решить эту проблему сам. Доказать себе и всем, что я могу. Что я не просто приложение к Марине Орловой. – И ты решил отдать нашу компанию Волкову? – я не верила своим ушам. – Из гордости? – Я решил найти выход, который устроит всех, – поправил он. – Альянс с Волковым – это не слабость, это стратегия. Его деньги, его связи. Наши технологии, наша база. Вместе мы можем создать холдинг, который будет доминировать на рынке. – А я в этом холдинге где? – спросила я. Он не ответил. – Виктор, послушай меня внимательно, – я наклонилась вперед, глядя ему прямо в глаза. – Семён Игоревич Волков – опасный человек. Ты сам это сказал. Он подставил тебя один раз. Что мешает ему сделать это снова? Ты думаешь, после свадьбы с его дочерью ты станешь членом семьи, и он будет тебе доверять? Ты ошибаешься. Ты будешь марионеткой. Он возьмет компанию, выжмет из нее все, что нужно, а потом выбросит. Вместе с тобой. – Ты не понимаешь, – он покачал головой. – Он на все пойдет, чтобы получить то, что хочет. А я… я видел, как он действует. Он уничтожает людей, Марина. Полностью. Карьеру, репутацию, бизнес. Я не мог рисковать. Не мог подставить тебя, Лешку, наш дом под удар. В его голосе прозвучала искренность, и я почти – почти – поверила, что он правда думал о нас. Но только почти. – Поэтому ты решил подставить меня по-другому? – уточнила я. – Выкинуть из бизнеса, оставить ни с чем, избавиться от «обузы» и начать новую жизнь? Он сжал губы. – Я собирался тебя обеспечить. Дом, деньги, безбедное существование. Ты могла бы заниматься своими цветами, путешествовать… – Жить на подачки от бывшего мужа, – закончила я за него. – Спасибо, как великодушно. Мы сидели молча. Официант подошел, спросил, будем ли мы что-то заказывать. Я попросила минеральную воду. Виктор – еще кофе, несмотря на то, что это было вторая чашка. Когда официант отошел, Виктор заговорил снова. Тише, устало. – Марина, я понимаю, что облажался. Понимаю, что сделал тебе больно. Но сейчас не время для сведения счетов. Волков не шутит. Если ты продолжишь противостояние, если заблокируешь сделку – он найдет способ уничтожить нас обоих. Я тебе говорил: я решу это. Все будет хорошо. Но мне нужна твоя помощь. Твоя подпись на тех документах. Он протянул руку через стол, словно хотел взять мою, но я отстранилась. – Дай мне шанс все исправить, – попросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на мольбу. – Поверь мне. Последний раз. Я смотрела на него. На этого человека, с которым прожила двадцать пять лет. Который был частью меня так долго, что я не представляла жизнь без него. А теперь сидел передо мной – чужой, уставший, запутавшийся. И просил поверить. Но я уже не могла. – Мне нужно подумать, – сказала я, вставая. – Марина, подожди… – Нет, – я покачала головой. – Не сейчас. Мне нужно время. Чтобы все взвесить. Понять, что правильно. Он вскочил, схватив меня за руку. – Ты не понимаешь! У нас нет времени! Волков не будет ждать! Если ты не подпишешь… – Отпусти, – сказала я тихо, но в моем голосе прозвучала сталь. Он отпустил. Я надела пальто, взяла сумку. – Я свяжусь с тобой, – сказала я. – Когда приму решение. И вышла из кафе, не оборачиваясь. Дмитрий молча встал со своего места и последовал за мной. Только когда мы сели в машину, когда двери захлопнулись, отрезав меня от внешнего мира, я позволила себе выдохнуть. Руки дрожали. Сердце колотилось. – Домой, Марина Витальевна? – спросил Дмитрий, глядя на меня в зеркало заднего вида. – Домой, – кивнула я. Машина тронулась с места. Я смотрела в окно на ночной город, на огни, размытые моросящим дождем. И думала о том, что мне предстоит сделать. Виктор был загнан в угол. Волков держал его на крючке. И если я подпишу те бумаги – я отдам ему все. Компанию, свое будущее, будущее Алексея. Но если не подпишу – Волков не остановится. Он будет атаковать. Давить. Уничтожать. И я должна была решить: сдаться или драться до конца.