Глава 15

Флешку, которую Алексей принёс вчера поздно вечером, я вставила в компьютер сразу после завтрака. Три года корпоративной переписки – всё, что он смог выкачать с сервера компании. Три года. Тысячи писем. Я начала с самых свежих, постепенно углубляясь в прошлое. Электронные письма между Виктором и финансовым директором Игорем Семёновичем. Между Виктором и юристом компании. Сначала всё было завуалировано, осторожно. «Нам нужно оптимизировать расходы». «Рассмотрите возможность реструктуризации актива». «Предлагаю обсудить варианты партнёрства». Но чем дальше я читала, тем яснее становилась картина. Виктор вёл двойную игру. С одной стороны – официальные документы, красивые презентации для совета директоров, отчёты о стабильном росте. С другой – внутренняя переписка, где обсуждались схемы вывода денег, создание подставных фирм, фиктивные сделки. Я делала пометки, выписывала даты, суммы, имена. К полудню у меня была уже целая тетрадь записей, и картина становилась всё более пугающей. В час дня зазвонил телефон. Алексей. – Мам, – его голос звучал напряжённо. – У меня новости. Отец только что разослал письмо. Экстренное собрание совета директоров. Сегодня, в шесть вечера. Я выпрямилась в кресле. – Он назвал причину? – Да. Пишет, что нашёл решение финансовых проблем компании. Что вопрос с инвестициями решён, деньги будут. И что он также намерен «урегулировать ситуацию с незаконными действиями отдельных акционеров». Я усмехнулась горько. Отдельные акционеры – это я. – Как он себя ведёт? – Как победитель, – в голосе Алексея прозвучало отвращение. – Ходит по офису с довольной улыбкой. Похлопывает людей по плечам. Игорь Семёнович так и расцвёл рядом с ним. Они явно что-то задумали. – Меня на собрание не пригласили, я так понимаю? – Нет. В списке приглашённых только ключевые акционеры и топ-менеджмент. Твоё имя отсутствует. Виктор не хотел, чтобы я присутствовала. Боялся, что я испорчу его красивую презентацию неудобными вопросами. Ну и отлично. Мне не нужно было слушать его очередное вранье. У меня была работа поважнее. – Держи меня в курсе, – попросила я. – Если что-то изменится – звони сразу. – Хорошо. Мам… будь осторожна. – И ты тоже. Я положила трубку и потерла уставшие глаза. Голова гудела от цифр, дат, имён. Нужен был перерыв. Я встала из-за стола, потянулась, разминая затёкшую спину, и вышла из кабинета. В доме было тихо. Только из гостиной доносились тихие детские голоса – Аня с кем-то разговаривала. Я заглянула внутрь и замерла на пороге. На диване сидели игрушки. Плюшевая панда, которую мы купили в воскресенье. Медведь с оторванным ухом, которого подарил ей Алексей. Потрёпанная кукла Маша. Несколько маленьких пластмассовых зверюшек. Перед каждой стояли крошечные чашечки из игрушечного набора посуды. А Аня, серьёзная, сосредоточенная, разливала воображаемый чай. – Вот вам, мишка, – говорила она, осторожно наклоняя игрушечный чайник над чашкой. – С сахаром или без? Она сделала паузу, прислушиваясь к ответу, который слышала только она. – С двумя кусочками? Хорошо. Потом повернулась к панде. – А вы, пандочка? Вам тоже чаю? Я стояла в дверях и смотрела на эту картину, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. Обычное детское чаепитие. Игра в куклы. Ничего особенного. Но для этой девочки, которая потеряла мать, которую бросил отец, которая оказалась в чужом доме у чужих людей – это была попытка вернуть хоть какое-то ощущение нормальности. Детства. – Можно мне присоединиться к чаепитию? – спросила я тихо. Аня вздрогнула и обернулась. Увидев меня, на её лице мелькнуло что-то похожее на испуг, потом неуверенность. Но потом она медленно кивнула. – Можно, – прошептала она. – Садитесь вот сюда. Она указала на место рядом с собой на полу. Я опустилась на мягкий ковёр, поджав ноги. Аня протянула мне одну из крошечных чашечек. – Вам с чем чай? – спросила она серьёзно. – С лимоном, пожалуйста. Она кивнула, что-то воображаемо положила в чашку и протянула мне. – Держите. Осторожно, горячий. Я приняла игрушечную чашку, сделала вид, что дую на неё. – Спасибо. Очень вкусно. Аня робко улыбнулась. Потом повернулась к своим игрушкам. – А это моя семья, – сказала она тихо, расставляя игрушки. – Мишка – это мой брат Леша. Панда – это вы. А Маша – это я. Она помолчала, потом тихо добавила, глядя куда-то в сторону: – А мама теперь на небе. Бабушка говорила, что она ангел… Мы продолжили наше воображаемое чаепитие. Аня понемногу оттаивала, начинала улыбаться, придумывала смешные голоса для своих игрушек. Я подыгрывала ей, отвечала от лица панды, задавала вопросы мишке. Где-то через полчаса вошла Лида и сообщила, что обед готов. За обедом Аня была более оживлённой, чем обычно. Рассказывала мне про мультик, который смотрела утром. Про то, как научилась рисовать собачку. Про то, что панда – её любимая игрушка, потому что она мягкая и пахнет чем-то приятным. Я слушала, кивала, задавала вопросы. И чувствовала, как усталость, накопившаяся за утро, понемногу отступает. Это было как бальзам на душу – простое человеческое общение с ребёнком, который начинал мне доверять. После обеда Аня отправилась наверх рисовать, а я вернулась в кабинет. И снова погрузилась в документы. Уже не в переписку – в финансовые отчёты, скопированные Алексеем с сервера. Балансы, движение средств, дебиторская и кредиторская задолженности за последние три года. Час я блуждала по лабиринту цифр, пока одна и та же строка, повторяющаяся в отчётах с незначительными изменениями, не зацепила взгляд. Что-то было не так. Я вернулась к балансу за прошлый год, потом за позапрошлый. И мозаика сложилась. Сложилась в одно короткое, уродливое слово. Банкрот. Не «на грани». Не «в сложном положении». Компания была мертва. Искусно загримированный труп с идеальной отчётностью и фальшивым румянцем прибыли на счетах. Они провернули это виртуозно: деньги перегонялись между своими же фирмами, создавая иллюзию бурной деятельности там, где зияла пустота. Когда смотришь на картину трёх лет целиком, обман резал глаза. Как я не видела этого раньше? Я откинулась на спинку кресла. В ушах стучала кровь, а пальцы, лежащие на мышке, мелко подрагивали. Это было не просто страшно. Это было дно, которого я даже не предполагала. Компания, в которую мы с Виктором вложили двадцать лет жизни, была пустой оболочкой. Формально ещё живой, причёсанной, с красивой отчётностью. Но по сути – мёртвой. Я смотрела на цифры и пыталась понять: как? Как это произошло? И главное знает ли об этом Волков? Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Я схватила телефон и набрала номер Олега. – Марина Витальевна? – он взял трубку после второго гудка. – Олег Валерьевич, мне нужно, чтобы вы приехали. Срочно, – мой голос звучал напряжённо, и я слышала это сама. – Я нашла кое-что. Очень важное. – Что случилось? – Я не могу говорить по телефону. Приезжайте. И возьмите с собой Антона и Кирилла. Им тоже нужно это увидеть. – Хорошо. Будем через сорок минут. Я положила трубку и снова уставилась на экран компьютера. Цифры плыли перед глазами, складываясь в страшную мозаику обмана. Ровно через сорок минут в дверь позвонили. Я спустилась на первый этаж и впустила Олега, Антона и Кирилла. Мы поднялись в кабинет. Я развернула к ним ноутбук, показала таблицы, графики, выписки. – Смотрите, – я ткнула пальцем в экран. – Вот баланс за три года назад. Компания на подъёме, хорошие показатели. А теперь вот это – два года назад. Резкое падение оборотных средств. Странно, да? Но в официальной отчётности всё выглядит нормально. Антон придвинулся ближе, всматриваясь в цифры. – Они перекладывали деньги, – констатировал он. – Создавали иллюзию движения капитала. – Именно, – кивнула я. – А теперь смотрите сюда. Дебиторская задолженность. Видите эти суммы? Это деньги, которые нам якобы должны клиенты. Но если посмотреть список этих клиентов… Кирилл взял у меня из рук распечатку, пробежал глазами. – Половина из них – фирмы-однодневки, – выдохнул он. – Которые уже закрыты. – Да, – подтвердила я. – То есть эти деньги мы никогда не получим. Потому что их нет. Их никогда и не было. Это фиктивные сделки. Олег молча изучал документы, его лицо становилось всё мрачнее. – Марина Витальевна, вы понимаете, что это значит? – спросил он наконец. – Понимаю, – сказала я тихо. – Компания банкрот. Антон присвистнул. – Марина Витальевна, вы гений, – сказал он с восхищением. – Серьёзно. Это увидеть… нужно было знать, где искать. Обычный аудит это не выявил бы. – Двадцать лет в бизнесе, – ответила я с горькой усмешкой. – Я знаю, как читать между строк. Кирилл уже доставал планшет, делал какие-то пометки. – Это меняет всё, – пробормотал он. – Если компания банкрот, то… Он не успел договорить. Зазвонил мой телефон. Неизвестный номер. Помедлив лишь секунду, я приняла вызов. – Да? – Марина Витальевна? – голос был незнакомым, мужским, приятным. – Меня зовут Семён Игоревич Волков. Полагаю, мое имя вам знакомо. – Слушаю вас. – Я сейчас у вашего дома, – продолжил Волков. – Хотел бы поговорить с вами. Лично. Если вы не против, конечно. Я посмотрела на Олега. Тот молча кивнул. – Хорошо, – сказала я. – Проходите в дом. – Благодарю, но я бы предпочёл прогуляться, – его голос был вежливым, почти тёплым. – У вас, говорят, прекрасный сад. Осенью особенно красиво. Не откажете в удовольствии составить компанию? Олег быстро написал что-то на листке бумаги и показал мне: «Боится жучков». Я кивнула, понимая. Волков опасался, что дом прослушивается. – Хорошо, – согласилась я. – Выйду через пять минут. – Буду ждать. Я положила трубку. Олег уже рылся в своей сумке, доставая что-то маленькое, похожее на пуговицу. – Микрофон, – пояснил он, довольно улыбаясь. – Прикреплю к вашему пиджаку. Мы всё услышим и запишем. Он быстро, профессионально закрепил устройство на лацкане моего жакета. – Будьте осторожны, – предупредил он. – Этот человек опасен. Но вы умная женщина. Вы справитесь. Я кивнула, надела пальто и вышла из дома. Семён Игоревич Волков стоял у ворот, глядя на осенний сад. Мужчина лет пятидесяти пяти, высокий, подтянутый, в дорогом тёмно-сером пальто. Седые волосы аккуратно уложены, лицо спокойное, даже приятное. Ничего угрожающего. Просто успешный бизнесмен средних лет. Но я видела его глаза. Холодные, расчётливые. Глаза хищника. – Марина Витальевна, – он повернулся ко мне и улыбнулся. – Спасибо, что согласились встретиться. Я понимаю, как вы заняты. Я молча кивнула, жестом пригласив его пройти в сад. Мы двинулись по дорожке между клумбами, где ещё оставались последние осенние астры. Листья шуршали под ногами. Воздух был свежим, с лёгким привкусом холода и дыма из чьей-то печи. Волков шёл не торопясь, изредка останавливаясь, чтобы разглядеть то куст шиповника с алыми ягодами, то почти облетевший клён. – Удивительное место, – сказал он наконец, и в его голосе прозвучало что-то похожее на искреннее восхищение. – Чувствуется забота. Любовь к красоте. Редкое качество в наше время, когда все гонятся за практичностью. – Вы приехали обсудить мой сад? – спросила я ровно. Он рассмеялся – коротко, но как будто искренне. – Что ж, сразу к делу. Я ценю это, – он остановился, повернулся ко мне лицом. – Марина Витальевна, Виктор уверял меня, что вам давно не интересна компания. Что у вас своя жизнь, свой бизнес. Цветочные магазины, если не ошибаюсь? Весьма успешные, насколько я понимаю. Я молчала. Ждала, что он скажет дальше. – Я вложил в эту компанию немало, – продолжил Волков, и его тон оставался спокойным, почти дружеским. – Времени, денег, связей. И отступать не в моих правилах. Понимаете, это уже не только бизнес. Это репутация. Я дал слово партнёрам. А я всегда держу слово. Он сделал паузу, разглядывая меня. В его взгляде промелькнуло что-то жёсткое, хищное. – Но я человек разумный, – добавил он мягче. – Готов компенсировать вам все неудобства. Щедро компенсировать. Назовите цену, Марина Витальевна. Сколько стоит ваша подпись? Я смотрела на него и понимала: вот он, настоящий враг. Не Виктор с его обидами и жалостью к себе. А этот человек – холодный, расчётливый, привыкший покупать всё. Включая людей. – Мне нужно подумать, – сказала я после паузы. Волков медленно кивнул, изучая моё лицо. – Разумно. Подумайте. Только не слишком долго, – он снова улыбнулся, но в улыбке не было тепла. – Кстати, мне сказали, что вы привязались к девочке. Анна кажется… Мне удалось сохранить спокойствие, хотя внутри всё сжалось от тревоги – упоминание Ани прозвучало как угроза. – Дочь любовницы моего мужа? – я усмехнулась. – Вас дезинформировали, Семён Игоревич. Бабушка ребёнка в больнице. Как только её вылечат, девочка вернётся к ней. Обычное человеческое участие. Оно вам знакомо? Он смотрел на меня долго. Потом медленно кивнул – то ли поверил, то ли решил не настаивать. – Конечно, – он достал из кармана визитку, протянул мне. – Мой номер. Когда примете решение – звоните. Мне говорили, что вы женщина разумная. Надеюсь, это правда. Мы дошли до ворот молча. Он вежливо попрощался, сел в машину. Мотор завёлся тихо. Машина плавно тронулась и скрылась за поворотом. Я стояла у ворот, сжимая визитку в руке. Колени дрожали – не от страха, от выброса адреналина. Только когда машина исчезла окончательно, я позволила себе выдохнуть. Дмитрий материализовался рядом – видимо, всё это время был где-то поблизости. – Всё в порядке, Марина Витальевна? – Да, – я кивнула. – Всё нормально. Мы вернулись в дом. Поднялись в кабинет. Олег, Антон и Кирилл ждали – Олег держал планшет, на экране которого застыла запись нашего разговора. – Он угрожал мне, – сказала я, опускаясь в кресло. – Намекал на Аню. И на мой бизнес. – Мы всё слышали, – кивнул Олег мрачно. – И записали. Это уже можно использовать. Я сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Волков не шутил. Он не остановится. И теперь под угрозой была не только компания. Под угрозой были все, кого я люблю.