Глава 16

В кабинете было тихо. Олег, Антон и Кирилл ждали, но я молчала. В голове раз за разом прокручивался разговор с Волковым – его вежливые угрозы, упоминание Ани, холодный взгляд человека, привыкшего получать своё. – Марина Витальевна, – Олег не выдержал первым. – У нас есть всё. Доказательства мошенничества. Записи угроз. Он сам загнал себя в угол. Он придвинул кресло ближе, положил на стол планшет: – Мы можем действовать по нескольким направлениям одновременно. Первое – подаём заявление в прокуратуру. Мошенничество в особо крупном размере, группой лиц по предварительному сговору. У нас есть переписка, финансовые документы, схемы вывода активов. Антон подхватил: – Параллельно запускаем арбитражные иски. Оспариваем все сделки за последние три года как заведомо убыточные. Требуем признания их недействительными. Олег наклонился вперёд, его глаза горели азартом охотника, увидевшего добычу: – Мы загоним их в угол. Волкова и Виктора. Докажем мошенничество. За такие суммы дают реальные сроки, Марина Витальевна. Годы. Я слушала и чувствовала, как внутри всё холодеет. Они говорили о войне. Тотальной, беспощадной войне, которая растянется на годы. – Сколько времени это займёт? – спросила я тихо. Олег на мгновение замялся: – Следствие – от полугода до года. Суды… – он переглянулся с коллегами. – Два-три года. Может, больше. У Волкова хорошие адвокаты. Связи. Он будет затягивать процесс, оспаривать каждое доказательство. – А пока идёт следствие? – я посмотрела на каждого из них. – Что происходит с нами? Со мной, с Алексеем, с Аней? Тишина. – Вы будете под давлением, – признал Антон. – Волков не из тех, кто сдаётся тихо. Он попытается запугать. Подкупить. Найти компромат. Ваш бизнес проверят налоговые, пожарные, санэпидстанция – все, кого можно натравить. – Угрозы, – добавил Кирилл. – Не обязательно прямые. Но они будут. Через знакомых, партнёров, сотрудников. Психологическое давление. Олег поднял руку, останавливая их: – Но мы вас защитим. Круглосуточная охрана. Техническая поддержка. Юридическое сопровождение на каждом этапе. Вы не останетесь одна. Я откинулась в кресле. Посмотрела на них – трёх профессионалов, готовых вступить в битву. За мои деньги. За моё дело. За мою справедливость. – И в конце, – медленно проговорила я, – если мы выиграем все суды, докажем мошенничество, посадим их обоих… что получу я? Антон открыл рот, но я продолжила: – Компанию-банкрот. Репутация, которой к этому времени будет уничтожена скандалом. Они молчали. Потому что знали – я права. – А пока мы воюем, – я встала, прошлась по кабинету, – я каждый день буду жить в страхе за детей. Оглядываться на улице. Проверять машину перед поездкой. Бояться, что кто-то обидит Аню или подставит Алексея. Я остановилась у окна, глядя на сад, где полчаса назад гулял Волков: – Два года судов. Два года нервов, угроз, проверок. Два года, когда я не смогу спокойно спать. Ради чего? Ради компании, которая три года как мертва? Антон выпрямился в кресле, собираясь возразить, но я продолжила: – Какой смысл драться за красиво причёсанный труп? Пусть Волков забирает. Пусть сам разбирается с тем дерьмом, которое устроил Виктор. Кирилл нахмурился, обменялся быстрым взглядом с Антоном: – Но это ваше дело. Двадцать лет вашей жизни. – Именно поэтому я знаю, когда нужно отступить, – я вернулась к столу, оперлась ладонями о столешницу. – Но есть условия. Когда Волков поймёт, что купил пустышку – а он поймёт, рано или поздно, – начнёт искать виноватых. Я не хочу, чтобы я и дети оказались под ударом. Олег медленно кивнул, понимая, куда я веду: – Развод. Чистый, быстрый, с разделом имущества до того, как всё рухнет. – Виктор должен подписать отказ от любых претензий ко мне и Алексею, – я выпрямилась. Антон уже строчил что-то в планшете: – Мы оформим документ так, что при любых претензиях третьих лиц к компании вы будете юридически отрезаны от последствий. Защита на всех уровнях. – Сколько времени вам нужно? – Два дня, – Кирилл посмотрел на коллегу, тот кивнул. – К четвергу будет готово. Включая все сопутствующие документы. – Хорошо, – я обвела их взглядом. – Спасибо. За всё, что вы делаете. Олег поднялся, остальные последовали его примеру. Он задержался у двери: – Марина Витальевна, вы принимаете мудрое решение. Иногда лучшая победа – вовремя уйти с поля боя. Особенно когда драться не за что. Когда они уехали, я осталась одна. Внутри не было ни облегчения, ни горечи. Только усталость и странное спокойствие человека, который наконец-то принял решение. Компания, которую мы с Виктором строили четверть века, была мертва. И я не собиралась тратить силы на её труп. Не собиралась приносить в жертву свою жизнь, жизнь сына и Ани, наше будущее ради того, чего уже не существует. Я посмотрела на экран компьютера, где всё ещё были открыты таблицы с цифрами. Миллионы долгов. Фиктивная дебиторская задолженность. Пустые обещания. Ложь, растянутая на три года. Как Виктор жил с этим? Как приходил домой, целовал меня, ужинал с сыном, зная, что всё рушится? Или для него это было нормой – жить в двух реальностях одновременно? Я закрыла файлы. Выключила компьютер. Мне больше не нужно было копаться в этих цифрах. Решение принято. Осталось только довести дело до конца. Алексей вернулся около семи. Я услышала хлопок входной двери, голоса в холле – он поздоровался с Дмитрием, дежурившим внизу. Потом быстрые шаги по лестнице. Он вошёл в кабинет не постучав. Лицо возбуждённое, глаза горят. – Там был полный цирк, – выдохнул он, опускаясь в кресло напротив. – Отец созвал всех, встал как победитель и объявил, что Волков вливает деньги в компанию. Что кризис позади. Что у нас светлое будущее. – И все поверили? – Почти все, – Алексей потёр лицо руками. – Игорь Семёнович так и сиял. Юрист кивал, как китайский болванчик. Из топ-менеджмента никто не задал ни одного неудобного вопроса. Только Крылов. – Что он спросил? – Попросил показать финансовые показатели за последний квартал. Реальные цифры. Отец замялся, сказал, что детали обсудят позже на закрытом совещании. Крылов нахмурился, но спорить не стал. Я молчала, обдумывая услышанное. Михаил Вениаминович Крылов был опытным бизнесменом. Он чувствовал ложь нутром. И рано или поздно начнёт копать глубже… – Леш. Я нашла кое-что в архивах сегодня утром. В финансовых отчётах. Настоящих, не тех, что отец показывал совету директоров. Он молчал, ожидая продолжения. Я вздохнула: – Компания – банкрот. Не на грани. Не в кризисе. Именно банкрот. Мёртвая. Уже три года как. Алексей просто смотрел на меня. Не моргая. Потом медленно покачал головой: – Нет. Это не может… мы же работаем. Зарплаты платим. Контракты заключаем. Клиенты есть… – Красиво причёсанный труп, – перебила я жёстко. – Виктор перекладывал деньги со счёта на счёт, создавая видимость оборота. Фиктивные сделки с подставными фирмами. Клиентам отгружали товар в долг, который никто никогда не вернёт, потому что половина этих клиентов – однодневки. Иллюзия жизни. А по факту – долгов много. Активов почти нет. Только красивая обёртка. – Как он… как это вообще возможно?! Три года! Три гребаных года я там работаю в финансовом отделе! Как я мог не видеть?! – Потому что ты не искал, – сказала я, поднимаясь. – И потому что они профессионалы. Игорь Семёнович, юрист, часть бухгалтерии – все в сговоре. Они тщательно прятали концы. Только те, кто был посвящён в схему, знали правду. Остальные видели красивые презентации и фальшивые отчёты. – Но зачем? – он ударил кулаком по подоконнику. – Не знаю, – призналась я. – Может, он надеялся вытянуть. Может, боялся признать поражение. А может, уже тогда искал покупателя. Волков явно не вчера в игре появился. Алексей опустился обратно в кресло. Лицо пепельное, взгляд потерянный. – И что теперь? – спросил он глухо. – Что мы делаем? Я вернулась за стол. Села, выпрямив спину. – Я не буду бороться, – сказала я чётко. – Пусть Виктор продаёт компанию Волкову. Я подпишу всё, что нужно для сделки. Но только после того, как он подпишет соглашение о разводе. Пусть сначала юридически откажется от любых претензий ко мне и к тебе. Алексей молчал. Переваривал. Я видела, как работает его мозг – он пытался найти аргументы, причины, почему стоит бороться. Но находил только пустоту. – Ты права, – выдохнул он наконец. – Бороться не за что. Но… а остальные? Крылов? Другие акционеры? Они не знают правды. Они сейчас думают, что спасены. А на самом деле их просто кинут. – Я их не забыла, – я потянулась к графину с водой, налила два стакана. Один протянула сыну. – Поэтому у меня есть к тебе просьба. Узнай, осторожно, поступало ли им предложение от Волкова о покупке их долей? Алексей взял стакан, сделал большой глоток: – Могу выяснить. – Если поступало, я встречусь с ними лично. С Крыловым точно. Намекну, что им стоит соглашаться на сделку. Пусть продают свои доли, пока есть возможность. Но только после того, как я решу все вопросы с Виктором. – Не понимаю, какую игру затеял отец. Он же знает, что компания мертва. Зачем тогда весь этот спектакль с Волковым? Зачем этот брак с Ксенией? Если всё равно рухнет… – Не знаю, – призналась я устало. – И, честно говоря, мне уже всё равно. Я не хочу это знать. Я не хочу в эту игру играть. Хочу просто выйти из неё, пока не поздно. Мы посидели в молчании. Алексей смотрел в окно на сгущающиеся сумерки. Я откинулась в кресле, чувствуя, как накатывает усталость. – Мам, – тихо сказал он, не поворачивая головы. – А отец? Когда Волков поймёт, что его кинули… что с отцом будет? Я не ответила сразу. Потому что не знала, что сказать. Виктор попадёт под удар. Волков уничтожит его. Это было очевидно. – Это его выбор, – сказала я наконец. – Он взрослый человек. Он сам влез в эту историю. Сам заключил сделку с дьяволом. Я не обязана его спасать. И не хочу нести ответственность за его ошибки.