Глава 18

Следующие два дня пролетели в суете. Я металась между делами, пытаясь успеть везде одновременно – словно если остановлюсь хоть на минуту, то всё окончательно рухнет. Утро вторника начиналось в офисе цветочного салона на Пушкинской. Галина Петровна, управляющая, встретила меня с толстой папкой накладных и озабоченным выражением лица. – Марина Витальевна, поставщик из Голландии задерживает партию тюльпанов на три дня, – доложила она, едва я переступила порог. – Говорят, проблемы с таможней. А у нас заказ на корпоратив в пятницу – двести композиций. Я опустилась в кресло, потёрла виски. Тюльпаны. Таможня. Корпоратив. Обычные рабочие проблемы, которые раньше решались на автомате, а сейчас казались непосильной ношей. – Свяжитесь с запасным поставщиком, – сказала я, силясь сосредоточиться. – Тем, что в Краснодаре. У них всегда есть тюльпаны в наличии. Да, дороже выйдет, но клиента потерять нельзя. Галина Петровна кивнула, строча что-то в блокноте. – И ещё. Девочка из второго магазина просит перевести её на полный день. Говорит, что студенческая подработка не покрывает расходы. Мы просидели полтора часа, разбирая текущие вопросы. Кадры, поставки, финансовые отчёты. Мой бизнес – маленький, понятный, прозрачный. Никаких подводных камней, фиктивных сделок и партнёров-оборотней. Просто цветы. Красивые, живые цветы, которые дарят людям радость. Как же я устала от всего остального. После офиса – торговый центр. Аня нуждалась в одежде. Много одежды. То, что мы купили в первый день – платье, туфельки, пара футболок – было лишь каплей в море. Девочке нужны были колготки, носки, нижнее бельё, тёплые кофты, джинсы, пижамы. Два комплекта зимней одежды – один на каждый день, второй нарядный. Лида с Аней встретили меня у входа. Девочка прыгала от нетерпения, глаза горели восторгом. – Мы будем выбирать мне одежду? Настоящую? Много-много? – Много-много, – улыбнулась я, беря её за руку. Мы провели в магазине три часа. Аня примеряла всё подряд: кофточки с котиками, джинсы с блёстками, платья разных цветов. Кружилась перед зеркалом, спрашивая моё мнение, радовалась каждой новой вещи, как чуду. – Смотрите, а эта кофта светится в темноте! – восторженно сообщила она, демонстрируя розовую толстовку с единорогом. – Берём, – кивнула я. Лида смотрела на меня с лёгким укором: – Марина Витальевна, вы её совсем разбалуете. – Пусть, – отмахнулась я. – Ей пять лет. Она имеет право радоваться новой одежде. К концу похода я еле волочила ноги, а Аня всё ещё скакала между стеллажами, полная энергии. Лида и Дима тащили по четыре огромных пакета, я ещё три. Кассир пробивала чеки минут десять, а итоговая сумма заставила бы вздрогнуть любого разумного человека. Вечером, когда Аня уснула в окружении новых вещей, разложенных на стульях и кровати, я села за компьютер и начала изучать детские сады. Девочке нужно общение. Нужны друзья, игры, развитие. Нельзя держать её взаперти, даже если дом большой и уютный. Я открывала сайт за сайтом, читала отзывы, сравнивала программы. Составляла список из пяти подходящих вариантов, отмечала плюсы и минусы каждого. «Солнечный город» – маленькие группы, индивидуальный подход, но далеко от дома. «Радуга» – ближе, хорошие отзывы. «Умка» – средний ценовой сегмент, английский с трёх лет… Я просидела за компьютером до полуночи, делая пометки, сохраняя контакты. План был таков: решить вопрос с Волковым, оформить развод, а потом заняться садом вплотную. Отвести Аню на пробные занятия, посмотреть, где ей комфортнее. Если, конечно, всё пройдёт благополучно. Если Волков не устроит войну. Если Виктор согласится подписать бумаги. Слишком много «если». Утро среды началось со звонка Олега. – Марина Витальевна, документы готовы, – его голос звучал бодро, по-деловому. – Мы с Антоном сейчас выезжаем к вам. Будем через час. Я посмотрела на часы. Девять утра. Аня ещё спит, Лида на кухне готовит завтрак, Алексей уехал в офис рано – сказал, что нужно закрыть срочный отчёт. – Хорошо, – ответила я. – Жду. Они приехали ровно в десять. Мы прошли в кабинет. Олег достал из портфеля толстую папку, положил на стол передо мной. – Соглашение о расторжении брака, – начал он, открывая первую страницу. – Раздел имущества, отказ от взаимных претензий, порядок общения с несовершеннолетним ребёнком. Всё максимально выгодно для вас. Дом остаётся за вами. Цветочный бизнес – тоже. Виктор получает полный контроль над компанией и всеми связанными с ней активами. Он перелистнул страницу: – Ключевой пункт – юридическая изоляция. С момента подписания вы не несёте никакой ответственности по обязательствам компании. Ни гражданской, ни уголовной. Если возникнут претензии кредиторов или правоохранительных органов, вы юридически чисты. Антон придвинул планшет: – Мы также подготовили справку о том, что вы не участвовали в управлении компанией последние десять лет. Подтверждающие документы, свидетельские показания сотрудников. Это дополнительная страховка. Я листала документ, пробегая глазами по строчкам. Юридический язык, сухие формулировки. Но за каждой строкой – конец. Конец двадцатипятилетнего брака. Конец совместной жизни. Конец иллюзий. Я взяла телефон. Набрала номер Виктора. Он ответил на третий гудок. – Марина? – голос удивлённый, настороженный. – Нам нужно встретиться. Сегодня. Есть важный разговор. Пауза. Я слышала, как он дышит, соображает. – О чём разговор? – При встрече, – отрезала я. – Кафе «Литературное», час дня. Будешь? Ещё одна пауза. Потом: – Буду. Кафе «Литературное» находилось в центре города, на тихой улочке в стороне от главных проспектов. Место нейтральное – не наше, не его. Просто кафе, где мы иногда встречались в первые годы брака. Сейчас эти воспоминания казались историей из чужой жизни. Я приехала за десять минут до назначенного времени. Села за столик у окна, заказала эспрессо. Папку с документами положила на стул рядом. Виктор появился ровно в час. Он толкнул дверь, огляделся, увидел меня. Шёл спокойно, даже с лёгкой улыбкой. Деловой, собранный. Наверное, думал, что я вызвала его обсудить какие-то формальности. Он сел напротив, кивнул официантке, заказал американо. – Слушаю тебя, – сказал он, откидываясь на спинку стула. Я молча взяла папку. Положила перед ним на стол. – Что это? – он нахмурился. – Документы о разводе, – ответила я ровно, глядя ему в глаза. – Раздел имущества. Отказ от взаимных претензий. Его лицо не изменилось, но я видела, как напряглись мышцы на скулах. – Я подпишу твои бумаги для Волкова, – продолжила я спокойно. – Без вопросов, без задержек. Но взамен ты подпишешь мои. Сейчас. Сегодня. Виктор замер. Смотрел на папку, не прикасаясь к ней. Потом медленно, словно боясь, что она взорвётся, потянулся и открыл. Начал читать. Сначала бегло – по диагонали, скользя взглядом по строчкам. Потом замедлился. Вернулся к началу. Читал внимательно, вчитываясь в каждое слово, в каждую формулировку. Я сидела не шевелясь, наблюдая за ним. За тем, как напрягается его челюсть. За тем, как он переворачивает страницу и хмурится сильнее. За тем, как в его глазах сменяются эмоции – недоумение, настороженность, понимание. Он перевернул последнюю страницу. Медленно закрыл папку. Откинулся на спинку стула и прищурился, глядя на меня испытующе. – Интересный документ, – произнёс он наконец. – Очень… детальный. Пауза. Он не отрывал от меня взгляда, словно пытался понять, что я знаю. Сколько знаю. – Ты всё продумала, – сказал он медленно. – Так тщательно оградить себя от всех последствий… Зачем такая спешка, Марина? Зачем такие серьёзные меры предосторожности? Я посмотрела на него в упор: – Ты понимаешь, с кем связываешься? Знаешь, что с нами будет, когда он обо всём узнает? В его глазах мелькнуло понимание. Он откинулся назад, усмехнулся – сначала недоверчиво, потом с чем-то похожим на мрачное восхищение: – Ты узнала. Это не был вопрос. Это была констатация факта. Я не подтвердила. Не опровергла. Просто продолжала смотреть на него спокойно, ожидая ответа. – А с тобой? – спросила я после паузы. – Ты справишься с тем, что будет, когда Волков всё поймёт? Виктор пожал плечами – слишком небрежно, слишком уверенно: – Волков не воюет с женщинами и детьми, – бросил он с усмешкой. – Он благородный. Последнее слово он произнёс с таким презрением, словно это было ругательством. – Так что тебе, Марина, нечего бояться, – добавил он. – А я разберусь. – Ты не разберёшься, – начала я. – Ты… Но Виктор резко поднялся, обрывая мои слова. Схватил папку со стола, сжал её так, что побелели костяшки пальцев. – Я подумаю, подписывать это или нет, – бросил он жёстко, глядя на меня сверху вниз. А затем развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь.