Глава 21

Я ещё долго сидела в кабинете, глядя на исписанный лист с условиями. Каждый пункт был продуман, выверен, но всё равно казался хрупкой защитой от человека масштаба Волкова. Спустившись вниз, я обнаружила, что жизнь в доме идёт своим чередом. Из кухни тянуло ароматом тушёной капусты с мясом – Лида готовила ужин. В гостиной была тишина, видимо, мультики закончились. – Марина Витальевна, – Лида высунулась из кухни, вытирая руки о фартук. – Ужинать будете? Я накрыла в столовой. Я кивнула, сняла пиджак, повесила на спинку стула в холле. В столовой за большим дубовым столом уже сидели Алексей и Аня. Девочка старательно орудовала вилкой, пытаясь подцепить скользкий кусочек мяса. – Тётя Марина! – она подняла голову, улыбнулась. – А я сегодня панду научила считать! До десяти! Хотите, покажу? – Покажи, – я села на своё место, взяла приборы. Аня отложила вилку, повернулась к стулу рядом, где восседала её плюшевая панда. – Смотрите! Панда, сколько будет один плюс один? Она взяла игрушку, покачала её головой два раза. – Правильно! Два! А два плюс два? Снова театрально покачала головой четыре раза. – Молодец, панда! Четыре! Алексей фыркнул, пряча улыбку. Я тоже не удержалась от улыбки – такая серьёзная, сосредоточенная, она действительно верила в свою игру. – Очень умная панда, – согласилась я, накладывая себе капусту. – Быстро учится. – Да! – Аня просияла. – А ещё я сегодня с Лидой тесто месила! Для пирожков! Она сказала, что я хорошая помощница. И дала мне кусочек теста, и я слепила колобка, но он в духовке стал не круглым, а… – она развела руками, показывая что-то бесформенное, – вот таким странным. Но вкусным! Я его съела. Она болтала без умолку весь ужин. Про то, как видела в окно большую чёрную птицу. Про то, как нашла в саду жёлтый лист, похожий на корону. Про то, как Лида научила её заплетать косичку кукле Маше. Я слушала этот детский щебет и думала: как легко она адаптируется. Как быстро этот дом стал для неё домом. Как естественно она называет Алексея Лёшей, а плюшевых медведя и панду – своей семьёй. И как сложно теперь будет оформить опекунство без подписи отца. – … а потом мы будем печь торт? – голос Ани вернул меня к реальности. – Лида сказала, что в воскресенье можно испечь торт. С кремом! Розовым! – Конечно, – кивнула я машинально. – Испечём торт. После ужина Лида увела Аню наверх – умываться и готовиться ко сну. Девочка упиралась, канючила «ещё пять минуточек», но Лида была непреклонна. В конце концов Аня сдалась, но потребовала, чтобы панда тоже пошла спать. Когда их шаги затихли на втором этаже, я посмотрела на Алексея: – Нам нужно поговорить. В кабинете. Он молча кивнул, поднялся из-за стола. Мы прошли в кабинет, я плотно закрыла дверь. Села в кресло, жестом предложила ему сесть напротив. – Что случилось? – спросил он сразу, без предисловий. – Ты выглядишь… я не знаю. Уставшей? Разбитой? Я откинулась в кресле, потёрла виски. – Твой отец сбежал. Алексей замер. Моргнул, словно не расслышал. – Что? – Сбежал, – повторила я устало. – Два дня назад улетел в Турцию. С Ксенией Волковой. И со ста миллионами рублей, которые Волков-старший перевёл на счета компании. Тишина. Алексей смотрел на меня, открыв рот. Потом медленно покачал головой. – Нет. Это… это бред. Отец не мог… – Мог, – перебила я жёстко. – И сделал. Волков показал мне письмо от Ксении. Они планировали это заранее. Обчистили папашу и сбежали строить новую жизнь. Я достала из ящика папку, положила перед ним. – Но есть и хорошие новости. Он подписал документы о разводе. Все. Перед побегом. Алексей взял папку, открыл. Пробежал глазами по страницам, остановился на подписи отца. – Господи, – выдохнул он, откидываясь назад. – Он правда это сделал. Бросил всё. Всех. И сбежал. – Это ещё не всё, – продолжила я. – Волков сделал мне предложение. Вернее, поставил ультиматум. Я возвращаюсь в компанию, становлюсь исполнительным директором и вытягиваю бизнес из ямы. Иначе он устроит нам ад. – Но компания банкрот! – Он готов вложить деньги. Закрыть долги, дать оборотные средства. Но только если я возглавлю восстановление. У меня нет выбора, Лёша. Если откажусь – он будет давить. На меня, на тебя, на мой бизнес. И учитывая его ресурсы… Алексей кивнул, понимая. – Я помогу, – сказал он твёрдо. – Буду рядом. В компании есть люди, от которых нужно избавиться сразу. Игорь Семёнович, финансовый директор – он правая рука отца во всех махинациях. Юрист Карпов – тоже. Половина бухгалтерии в курсе схем и молчит за откаты. Если они останутся, будут саботировать любые попытки восстановления. – Составь список, – попросила я. – Подробный. Кто точно замешан, кто под подозрением, кто чист. – Сделаю, – он потёр лицо руками, вздохнул. – Мам, я… я в шоке. Не понимаю, что с отцом случилось. Как он мог? Просто взять и сбежать? Бросить компанию, дом, семью… Он поднял на меня глаза, и в них была боль. – Я ведь был рядом. Каждый день видел его, разговаривал. И ничего не заметил. Ничего не почувствовал. Может, если бы я был внимательнее… – Лёша, – я наклонилась вперёд, накрыла его руку своей. – Я тоже ничего не заметила. Двадцать пять лет прожила с ним и не видела, кто он на самом деле. Видимо, Виктор научился хорошо играть. Или… – я помедлила, – или он всегда был таким. А мы просто старались не замечать в нём плохое. Видели то, что хотели видеть. Алексей сжал мою руку. – Наверное, ты права. Но всё равно… чувство вины не отпускает. Что я мог сделать больше. Должен был. – Не мучай себя, – сказала я мягко. – Что сделано, то сделано. Теперь нужно думать о будущем. И тут есть проблема. – Какая? – Аня, – я откинулась назад. – Оформление опекунства. Нужна подпись отца, а он в бегах. Без его согласия или решения суда о лишении родительских прав я не смогу стать официальным опекуном. Алексей задумался, потом усмехнулся – невесело, горько. – Волков его найдёт. Я не сомневаюсь в этом. Человек, который обокрал Семёна Волкова на сто миллионов и сбежал с его дочерью? Отца найдут. И когда найдут… Он не договорил, но мы оба понимали. Когда Волков найдёт Виктора, тому будет не до подписей на документах об опекунстве. – Будем решать проблемы по мере поступления, – вздохнула я. – Сначала нужно стабилизировать ситуацию с компанией. Показать Волкову, что я держу слово. – Завтра с утра займусь списками, – пообещал Алексей, поднимаясь. – И начну аккуратно прощупывать почву. Кто готов работать с новым руководством, а кто будет сопротивляться. – Будь осторожен. Не привлекай внимания. – Понял. Он подошёл, обнял меня. Крепко, по-мужски. – Мы справимся, мам. Вместе справимся. – Спокойной ночи, сынок. – Спокойной ночи. Когда за ним закрылась дверь, я ещё несколько минут сидела в тишине. Потом взяла телефон, достала визитку Волкова. На часах было начало одиннадцатого – поздновато для звонка. Но что-то подсказывало: он не спит. Ждёт. Я набрала номер. Он ответил сразу, после первого же гудка. Будто действительно ждал. Держал телефон в руке. – Марина Витальевна, – голос спокойный, даже с ноткой удовлетворения. – Рад слышать. – Семён Игоревич, – я старалась говорить ровно, без эмоций. – Я обдумала ваше предложение. – И? – Я согласна. Но на моих условиях. Пауза. Недолгая, но ощутимая. Потом тихий смешок. – Разумеется. Я готов обсудить ваши условия. Завтра, в десять утра, в моём офисе. Адрес вышлю сообщением. – Хорошо. – Марина Витальевна, – его голос стал мягче, почти тёплым. – Спасибо. Одно слово. Простое, обычное слово. Но от того, как он его произнёс – с облегчением, с искренней благодарностью – у меня по спине пробежал холодок. Семён Волков сказал «спасибо». И это пугало больше любых угроз.