Глава 22

Офис Семёна Волкова располагался на двадцать третьем этаже бизнес-центра «Империя» – стеклянной башни, возвышающейся над историческим центром города как памятник новому времени. Я приехала за пятнадцать минут до назначенного времени, но в приёмной меня уже ждали. – Марина Витальевна? – молодая секретарша поднялась из-за стола. – Семён Игоревич ждёт вас. Прошу. Кабинет Волкова оказался именно таким, каким я его представляла: огромным, минималистичным, с панорамными окнами от пола до потолка. Город внизу казался игрушечным – машины-муравьи, люди-точки, жизнь, кипящая где-то далеко внизу. Сам Волков стоял у окна спиной ко мне. В тёмном костюме с идеальной осанкой, он казался вырезанным из того же холодного стекла, что и его офис. – Доброе утро, Марина Витальевна, – он повернулся, жестом указал на кресло у массивного стола. – Присаживайтесь. Кофе? – Нет, спасибо. Я села, достала из сумки папку с условиями, которые мы с Олегом проработали до часу ночи. Волков опустился в кресло напротив, сцепил пальцы в замок. – Итак, ваши условия? Я раскрыла папку, начала перечислять: – Первое. Срок – один год. Не больше. За это время я обязуюсь вывести компанию из кризиса, восстановить операционную деятельность, наладить работу с клиентами. Через год – передача управления вашему человеку. Волков кивнул, не возражая. – Второе. Полная автономия в принятии решений. Никакого вмешательства в операционную деятельность. Я сама решаю, кого увольнять, кого нанимать, какие контракты заключать. – В разумных пределах, – уточнил он. – В пределах, необходимых для восстановления бизнеса, – парировала я. – Третье. Защита меня и моей семьи от любых претензий третьих лиц, связанных с деятельностью компании до моего возвращения. Юридическая, финансовая, физическая. – Согласен. – Четвёртое. После истечения срока контракта – полный выкуп моей доли по рыночной цене. Не той, что сейчас, когда компания банкрот, а той, что будет через год. Волков прищурился, задумался. – Хитро. Вы восстанавливаете компанию, поднимаете её стоимость, а потом продаёте мне по высокой цене? – Справедливо, – поправила я. – Я вкладываю год своей жизни в восстановление бизнеса. Это должно быть оплачено. Он кивнул после паузы: – Что ж, резонно. Ещё условия? – Последнее. Если вы найдёте Виктора и Ксению, – я старалась говорить ровно, – никаких действий против них без моего ведома. Мне нужна подпись Виктора на документах об опекунстве над Аней. Волков откинулся в кресле. На его лице промелькнуло что-то похожее на удивление. – Вы защищаете человека, который вас предал? – Я защищаю ребёнка, – поправила я. – Ане нужен официальный статус. А для этого нужна подпись отца или решение суда о лишении родительских прав. Второе – долго. Первое – быстро, если вы его найдёте. Волков молчал, барабаня пальцами по столу. Потом кивнул: – Хорошо. Он подпишет всё, что нужно. Это я гарантирую. Что-то в его тоне заставило меня поёжиться, но я промолчала. Следующий час мы потратили на согласование деталей. Волков вызвал своего юриста – сухого человека в очках, который быстро набросал текст соглашения. Ещё час на правки, уточнения, формулировки. К полудню контракт был готов. Я перечитала его дважды, сверяя каждую строчку со своими записями. Всё было учтено. Все мои условия соблюдены. – Если вы готовы… – Волков протянул мне ручку. Я взяла её. Секунду помедлила, глядя на строчку для подписи. Год. Один год в аду, который когда-то был моим детищем. Но выбора не было. Я подписала. Волков поставил свою подпись рядом. – С возвращением в бизнес, Марина Витальевна, – сказал он, протягивая мне руку. Я пожала её. Сухая, крепкая ладонь. Рукопожатие делового партнёра, не больше. – Когда вы планируете начать? – спросил он, убирая свой экземпляр контракта в сейф. – Сегодня. Сейчас. Он удивлённо поднял брови: – Так быстро? – Чем раньше начну, тем раньше закончу, – я встала, взяла сумку. – Год начался с момента подписания. Не хочу терять ни дня. К зданию компании я подъехала в час дня. Знакомое серое здание, пять этажей, стеклянные двери с логотипом «Северная логистика». Сколько раз я входила в эти двери? Сотни? Тысячи? Но никогда – с таким чувством. Охранник на входе узнал меня, вытаращил глаза: – Марина Витальевна? Вы… здравствуйте! – Здравствуйте, Петрович, – я кивнула ему. – Как здоровье? Как внуки? – Да вот, растут, – он засуетился, открывая передо мной дверь. – Старшему уже семь, в школу пошёл. Я вошла в холл. Мрамор, хром, искусственные пальмы в кадках – всё то же, что и десять лет назад, когда я уходила. Только теперь это казалось декорацией к плохому спектаклю. На ресепшен сидела незнакомая девушка – молодая, ярко накрашенная. Увидев меня, она нахмурилась: – Вы к кому? – Я Марина Орлова. Собственник компании. Девушка моргнула, потом покраснела: – Ой… простите… я не знала… Я прошла мимо неё к лифтам. Четвёртый этаж. Кабинет генерального директора. Кабинет Виктора. В приёмной сидела его секретарша – Елена Павловна, работала здесь уже лет пятнадцать. Увидев меня, она вскочила, побледнела, покраснела – всё одновременно. – Марина Витальевна! Вы… но как же… Виктор Павлович… – Виктора Павловича больше не будет, – сказала я спокойно. – Я возвращаюсь. Ключи от кабинета, пожалуйста. Она молча протянула мне связку. Руки у неё дрожали. Я открыла знакомую дверь. Кабинет встретил меня запахом дорогого парфюма Виктора и табачного дыма – он курил здесь, несмотря на запреты. Массивный стол красного дерева, кожаные кресла, картины на стенах – всё дорогое, статусное, кричащее об успехе. Фальшивом успехе. Я прошла к столу. На нём творческий беспорядок – папки, документы, какие-то схемы. В верхнем ящике – дорогие ручки, визитки, флешки. Я выдвинула все ящики один за другим. В нижнем под папками, нашла то, что искала – печать компании и директорскую печать. – Елена Павловна! – позвала я. Секретарша появилась в дверях. – Соберите совещание. Всех руководителей отделов. Через полчаса. В большом конференц-зале. – Но… – она замялась. – Игорь Семёнович сейчас на встрече с клиентами… – Пусть прервётся. Это важнее. Она кивнула и исчезла. Я услышала, как она обзванивает отделы, и в её голосе звучала паника. Я села в кресло Виктора. Высокая спинка, мягкая кожа. Кресло руководителя. Теперь мое кресло на год. Достала телефон, набрала Алексея: – Я в офисе. В кабинете отца. Через полчаса совещание. – Понял. Иду. Следующие двадцать минут я просматривала документы на столе. Договоры, акты, счета. Большинство – филькины грамоты, фиктивные сделки с подставными фирмами. Но были и настоящие – с реальными клиентами, которые ещё не знали, что компания на грани краха. В дверь постучали. Вошёл Алексей. Подошёл, встал рядом: – Готова? – Как никогда. Большой конференц-зал постепенно заполнялся людьми. Я стояла у окна, наблюдая, как они заходят. Некоторые лица знакомые – те, кто работал ещё при мне. Большинство – новые, приведённые Виктором за последние годы. Игорь Семёнович, финансовый директор, вошёл последним. Полный, самоуверенный, с маленькими хитрыми глазками. Увидев меня, он замер, потом натянуто улыбнулся: – Марина Витальевна! Какая неожиданность! Я не ответила на его улыбку. Подождала, пока все расселись, встала во главе стола. – Добрый день, – начала я, обводя взглядом присутствующих. – Для тех, кто меня не знает – я Марина Орлова, сооснователь и совладелец компании. Сорок процентов акций принадлежат мне. И с сегодняшнего дня я возвращаюсь к управлению. Тишина. Потом Игорь Семёнович откашлялся: – Простите, но Виктор Павлович… – Виктора Павловича больше нет в компании, – отрезала я. – Он продал свою долю и покинул страну. Новым мажоритарным акционером является Семён Игоревич Волков. Но оперативное управление остаётся за мной. По залу прокатился шёпот. Кто-то побледнел, кто-то переглянулся с соседом. – У меня есть полная картина финансового состояния компании, – продолжила я жёстко. – И она, мягко говоря, неутешительная. Долги, фиктивные сделки, вывод активов. Всё это закончилось. Сегодня. Я сделала паузу, давая словам осесть. – Теперь о кадровых решениях. Игорь Семёнович, вы уволены. С этой минуты. Служба безопасности проводит вас к рабочему месту, вы заберёте личные вещи и покинете здание. Он вскочил, лицо побагровело: – Вы не имеете права! Я акционер! У меня контракт! – Три процента акций не дают вам права вредить компании, – сказала я спокойно. – А ваш контракт предусматривает увольнение за нарушение финансовой дисциплины. Доказательств более чем достаточно. Я повернулась к сидящему в углу юристу: – Господин Карпов, вы тоже можете собирать вещи. Ваши услуги больше не требуются. Он открыл рот, но я подняла руку: – Без комментариев. Охрана ждёт за дверью. Двое охранников, предупреждённых мною заранее, вошли в зал. Игорь Семёнович и Карпов поднялись, бросая на меня полные ненависти взгляды, и вышли в сопровождении охраны. Я обвела взглядом оставшихся: – Это только начало. В ближайшие дни будет проведён полный аудит. Те, кто участвовал в махинациях, будут уволены. И возможно, привлечены к ответственности. Те, кто чист и готов работать – останутся. Решайте сами. Главный бухгалтер, немолодая женщина в строгом костюме, подняла руку: – Марина Витальевна, я… я готова сотрудничать. Предоставить все документы. Я не участвовала в схемах, но… видела. Молчала. Боялась потерять работу. – Спасибо за честность, Галина Михайловна. Это будет учтено. Ещё несколько человек закивали, соглашаясь сотрудничать. Но были и те, кто сидел с каменными лицами. Приспешники Виктора. Они понимали, их время закончилось. – На сегодня всё, – закончила я. – Завтра в девять утра совещание руководителей. Только тех, кто останется. А сейчас работайте. У нас есть компания, которую нужно спасать. Люди начали расходиться – кто-то торопливо, кто-то медленно, оглядываясь. Алексей подошёл ко мне: – Жёстко. Но правильно. – Это только начало, – я устало потёрла шею. – Настоящая работа начнётся завтра. Когда мы увидим реальные цифры, реальные долги, реальные проблемы. – Справимся, – сказал он уверенно. – Ты уже делала это однажды. Создала компанию с нуля. Сможешь и восстановить. Я посмотрела в окно, на город внизу. Год. У меня есть год, чтобы вернуть к жизни то, что убил Виктор. И я это сделаю. Не для него. Не для Волкова. Для себя. Чтобы уйти с высоко поднятой головой.