Глава 23

Первые дни я жила в офисе в прямом смысле слова. Приезжала к восьми утра, уезжала в полночь. Дома только переодеться, принять душ, упасть на кровать на несколько часов беспокойного сна, где мне снились бесконечные колонки цифр, договоры и счета. Алексей работал рядом со мной – молча, сосредоточенно, методично. Мы превратили кабинет в штаб военной операции: столы завалены папками, на стенах развешаны схемы движения денег, списки контрагентов с пометками цветными маркерами – зелёный «надёжный», жёлтый «под вопросом», красный «фикция». Первый день ушёл на инвентаризацию документов. Мы с Алексеем вытащили из архива всё за последние три года – договоры, акты, счета-фактуры, платёжные поручения. Галина Михайловна, главный бухгалтер, принесла оборотно-сальдовые ведомости и сидела в соседнем кабинете, отвечая на мои бесконечные вопросы. – Марина Витальевна, вот этот контрагент, ООО «СтройТехКомплект», – она показывала на строчку в ведомости. – Мы им перечислили восемь миллионов за оборудование. Но оборудование на склад не поступало. Виктор Павлович говорил, что оно пошло сразу на объект, без промежуточного хранения. – Какой объект? – Не знаю. Документов нет. Я ставила красную галочку напротив «СтройТехКомплекта». Ещё одна фиктивная сделка. Ещё восемь миллионов в трубу. К концу первого дня у нас было сто двадцать семь красных галочек. Сто двадцать семь фиктивных сделок на общую сумму… я даже боялась подсчитывать окончательную цифру. Второй день начался с разговора с отделом логистики. Начальник отдела, Сергей Викторович, мужчина лет пятидесяти с седой бородой и усталыми глазами, сидел напротив меня и честно отвечал на вопросы: – Реальных контрактов осталось двенадцать. Крупных клиентов, которые платят регулярно. Остальные… – он развёл руками. – Остальные либо задерживают оплату на месяцы, либо вообще исчезли. А новых контрактов мы не заключали полгода. Виктор Павлович говорил, что сейчас не время расширяться. – Почему? – Не знаю. Я предлагал несколько перспективных вариантов, но он отказывался. Говорил, что нужно сосредоточиться на текущих клиентах. Конечно. Виктор не хотел привлекать новых клиентов, потому что новые клиенты – это живые деньги, реальная работа, настоящая отчётность. А ему нужны были фиктивные сделки, через которые можно выводить капитал. К вечеру второго дня у меня сложилась полная картина катастрофы. Реальных активов почти не осталось. Клиентская база сократилась втрое. Дебиторская задолженность – сплошная фикция. Кредиторская задолженность – огромная и очень реальная. Поставщики, не получившие оплату, начальники складов, недополучившие зарплату, налоговая, ждущая своих отчислений. – Как он вообще умудрялся держать это на плаву? – я потёрла виски, чувствуя, как подступает головная боль. Алексей, сидевший напротив с ноутбуком, поднял усталые глаза: – Жонглировал. Брал у одного, отдавал другому. Переводил деньги туда-сюда, создавая видимость движения. Классическая финансовая пирамида, только внутри одной компании. – И когда она должна была рухнуть? – Рухнула бы уже давно, если бы не Волков. Он влил деньги, которые Виктор тут же вывел. Но даже без этого… максимум полгода. Потом бы началось банкротство. Я откинулась в кресле, закрыла глаза. Полгода. Ещё полгода, и всё рухнуло бы само. Но Виктор не хотел ждать краха. Он решил уйти красиво, с деньгами в кармане и молодой женой под руку. Третий день был самым тяжёлым. Мы начали составлять план восстановления. Это было похоже на попытку собрать разбитую вдребезги вазу – осколков слишком много, а клея почти нет. Я сидела, уставившись в монитор, где Excel-таблица простиралась бесконечными строчками цифр. Глаза слезились, буквы расплывались. В животе урчало – я не помнила, когда ела последний раз. Кофе? Да, кофе был. Часа три назад. Или четыре? Алексей ушёл на встречу с потенциальным клиентом около пяти вечера. Один из тех двенадцати оставшихся. Нужно было убедить их не разрывать контракт, показать, что компания стабильна, что смена руководства – это возможность для роста, а не признак проблем. – Мам, я поеду, – он заглянул в кабинет, уже одетый в пальто. – Встреча на другом конце города, вернусь поздно. – Езжай, – я не отрывала взгляда от экрана. – И домой сразу. В офис не возвращайся. Уже поздно. – А ты? – Я ещё немного. Нужно закончить расчёты. Он помедлил на пороге: – Не засиживайся. Ты третий день почти не спишь. – Леш, я в порядке. Езжай уже. Когда за ним закрылась дверь, я снова уткнулась в монитор. Цифры, цифры, бесконечные цифры. Долги, активы, дебиторка, кредиторка. Всё путалось, сливалось в одно размытое пятно. Я потёрла глаза, попыталась сосредоточиться. Но мозг отказывался работать. Я смотрела на строчку с суммой кредиторской задолженности, и цифры будто танцевали на экране. В дверь постучали. Я даже не повернула головы: – Да, Галина Михайловна, заходите. – Добрый вечер, Марина Витальевна. Я замерла. Это был не голос Галины Михайловны. Это был голос Семёна Волкова. Я резко обернулась. Он стоял в дверях, в том же безупречном тёмном костюме, но без галстука, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Выглядел уставшим, я впервые видела на его лице следы усталости. – Семён Игоревич? – я встала, машинально поправляя волосы. Боже, как я вообще выглядела? Три дня в одном и том же строгом костюме, который уже потерял всякую строгость. Волосы, наспех собранные в хвост. Лицо без макияжа, бледное от недосыпа. – Не вставайте, – он жестом вернул меня в кресло. – Я проезжал мимо, увидел свет в окнах. Решил заглянуть. Как дела? – Работаем, – я махнула рукой на завалы бумаг вокруг. – Разбираемся. Он медленно прошёл в кабинет, остановился у окна. Посмотрел на ночной город внизу, потом повернулся ко мне: – Уверен, вы сегодня даже не обедали. Я открыла рот, чтобы возразить, но поняла, что он прав. Обед? Когда это было? – Я тоже, – добавил он спокойно. – Поэтому предлагаю вместе поужинать. Здесь, в кабинете. Без отрыва от производства, так сказать. – Спасибо, но у меня ещё много дел, – я кивнула на монитор. – Нужно закончить расчёты… – Марина Витальевна, – он произнёс моё имя мягко, но с нажимом. – Вы третий день работаете по шестнадцать часов. На голодный желудок мозг не соображает. Это не просьба. Это здравый смысл. Он, не дожидаясь ответа вышел в приёмную. Я услышала, как он что-то говорит по телефону. Через несколько минут вернулся: – Через двадцать минут будет еда. А пока… – он снял пиджак, аккуратно повесил на спинку стула, закатал рукава рубашки. – Покажите, что у вас тут. Я молча развернула к нему монитор. Он придвинул стул, уселся рядом, начал просматривать таблицу. Изредка кивал, хмурился, задавал короткие вопросы. Я отвечала, поясняла, показывала сопутствующие документы. Ровно через двадцать минут в дверь снова постучали. Волков поднялся, вышел в приёмную и вернулся с двумя большими пакетами, от которых исходил умопомрачительный аромат. – Итальянская кухня, – пояснил он, начиная раскладывать на столе контейнеры. – Надеюсь, вы не против? Аромат свежей пасты с морепродуктами, тёплого хлеба с травами, какого-то изысканного соуса заполнил кабинет. Мой желудок предательски заурчал, напоминая, что последний раз я ела… когда? Утром? Или вчера вечером? – Садитесь, – Волков расставил тарелки, приборы, салфетки. Действовал быстро, уверенно, словно официант дорогого ресторана. – Пока горячее. Я послушно села. Он протянул мне тарелку с пастой, налил минеральной воды в стаканы. Сам устроился напротив, разложил на своей тарелке какой-то салат. Мы ели молча. Первые несколько минут я просто глотала, не чувствуя вкуса – организм требовал калорий, и неважно было, что это за еда. Но постепенно я начала различать вкусы: нежные креветки, свежий базилик, лёгкая кислинка вина в соусе. – Вкусно, – призналась я, отложив вилку. – Спасибо. – Это ресторан рядом с моим домом, – он пожал плечами. – Шеф-повар – итальянец из Рима. Готовит отменно. Мы доели. Волков убрал пустые контейнеры обратно в пакеты, достал из портфеля папку с документами. – Я хотел обсудить с вами финансирование, – начал он, раскладывая бумаги. – Деньгами и связями я помочь могу. Но бумажная работа… – он окинул взглядом завалы вокруг, – она отнимает куда больше времени и сил, чем любые переговоры. И здесь я могу разгрузить вас. Он протянул мне папку: – Это список моих людей. Аудиторы, юристы, финансовые аналитики. Всё проверенные профессионалы. Могу командировать их сюда на месяц. Они помогут навести порядок в документах, выявить все проблемные места, составить чёткий план действий. Я взяла папку, пролистала. Впечатляющие резюме, солидные компании в послужном списке. – Это дорого, – заметила я. – Это моя инвестиция, – поправил он. – В компанию, которую вы восстанавливаете. Чем быстрее мы разберёмся с бумажным хаосом, тем быстрее перейдём к реальной работе. Разумно. Очень разумно. Но я колебалась – впускать чужих людей, давать доступ ко всем внутренним документам… – Марина Витальевна, – Волков наклонился вперёд, его взгляд стал серьёзным. – Я понимаю ваше недоверие. После того, что сделал Виктор, вам трудно кому-то довериться. Но я не Виктор. Я человек, который держит слово. Мы подписали контракт. Я его выполню. А для этого мне нужно, чтобы компания работала. И чтобы вы не упали от переутомления через неделю. Он был прав. Я это понимала. В одиночку я не справлюсь. Даже с Алексеем – не справимся. Нужна команда. – Хорошо, – согласилась я. – Пусть приезжают. С понедельника. – Отлично, – он кивнул удовлетворённо. – А сейчас давайте я помогу вам здесь. Я протянула ему стопку договоров: – Вот эти контракты. Нужно проверить, какие реальные, какие фиктивные. Смотрите на даты, суммы, названия контрагентов. Если фирма-однодневка – откладываете влево. Если реальная – вправо. Он кивнул, взял первый договор, начал изучать. Я вернулась к своей таблице, пыталась свести дебет с кредитом по одному из проблемных периодов. Мы работали молча. Только изредка он задавал короткие вопросы: – «ОптТоргСервис» – это кто? – Однодневка. Влево. – «СеверТрансЛогистик»? – Реальные. Старый партнёр. Вправо. Время от времени я поднимала глаза от монитора, бросала взгляд на Волкова. Он работал сосредоточенно, методично. Читал каждый договор внимательно, делал пометки карандашом на полях. Иногда хмурился, иногда усмехался – видимо, натыкался на особо наглую фикцию. И несколько раз я ловила его взгляд на себе. Он смотрел задумчиво, изучающе. Не с тем хищным расчётом, что был в ресторане, когда он ставил ультиматум. Иначе. Будто пытался понять что-то, разгадать загадку. Я отводила взгляд, возвращалась к цифрам. Но чувствовала его взгляд, ощущала, как он задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. К одиннадцати вечера я больше не могла даже смотреть. Цифры в таблице окончательно расплылись, строчки двоились. Я потёрла глаза, попыталась сфокусироваться, но безрезультатно. – Всё, – сказала я, откидываясь в кресле. – На сегодня хватит. Я уже ничего не вижу. Цифры разбегаются. Волков поднял голову от договоров, посмотрел на часы: – Одиннадцать. Вы работаете с восьми утра. Пятнадцать часов. Марина Витальевна, так нельзя. Вы же не робот. – Знаю, – я устало улыбнулась. – Но по-другому пока не получается. Слишком много всего навалилось. Он аккуратно сложил договоры в стопку, поднялся: – С понедельника станет легче. Моя команда возьмёт на себя всю рутину. А вы сосредоточитесь на стратегических решениях. Я тоже встала, начала собирать вещи в сумку. Волков надел пиджак, взял свой портфель. – Марина Витальевна, – он остановился у двери, повернулся ко мне. В его взгляде было что-то тёплое, почти восхищённое. – Теперь я абсолютно уверен, кто действительно создал эту компанию. И кто способен её возродить. Я замерла, глядя на него. Это было не просто вежливое замечание. Это было признание. От человека, который не бросал слов на ветер. – Спасибо, – сказала я тихо. Мы вышли из офиса. Я заперла кабинет, мы спустились на лифте вниз. Охранник Петрович дремал на своём посту, но, услышав наши шаги, встрепенулся, вскочил. – Марина Витальевна, – он кивнул нам. – Доброй ночи. – Доброй ночи. На улице было холодно. Октябрьская ночь, влажный ветер с Невы, первые морозцы. Я поёжилась, запахнула пальто плотнее. У обочины стояли две машины – моя, с Дмитрием за рулём, и чёрный внедорожник Волкова. Волков проводил меня до моей машины. Дмитрий вышел, открыл дверь. – Приятных снов, Марина Витальевна, – сказал Волков, задержавшись у открытой двери. – И постарайтесь завтра выспаться. Хотя бы до девяти. Я усмехнулась: – Попробую. Я села в машину. Дмитрий закрыл дверь, обошёл, сел за руль. Машина тронулась с места. В зеркале заднего вида я видела, как Волков стоит на тротуаре, провожая нас взглядом. Потом он повернулся и пошёл к своему внедорожнику. – Домой, Марина Витальевна? – спросил Дмитрий. – Домой, – выдохнула я, откидываясь на спинку сиденья. Машина мягко катилась по ночным улицам. Город спал, только редкие огни в окнах, одинокие прохожие, спешащие по своим делам. Я закрыла глаза, чувствуя, как накатывает усталость – тяжёлая, всепоглощающая. Три дня. Три бесконечных дня разгребания авгиевых конюшен. И это только начало. Впереди ещё почти год такой работы. Год бессонных ночей, бесконечных расчётов, трудных решений. Но почему-то, вспоминая, как Волков сказал «теперь я уверен, кто действительно создал эту компанию», – я чувствовала что-то похожее на удовлетворение. Даже гордость. Он увидел. Понял. Признал. И это было… важно. Неожиданно важно.