Глава 26

Обед удался на славу. Курица получилась золотистой, с хрустящей корочкой, салат свежим, а пирог оказался на удивление вкусным. Аня сияла от гордости, когда все хвалили ее кулинарные таланты, и каждый раз повторяла, что помогала готовить сама. Мы сидели в столовой, за большим столом, который обычно пустовал. Ольга Владимировна устроилась на почетном месте во главе стола, Аня примостилась рядом с ней, не желая отпускать ни на секунду. Алексей сидел напротив, все еще слегка напряженный, бросая на Волкова настороженные взгляды. А Семён расположился рядом со мной, и я чувствовала его присутствие острее, чем следовало бы. Первые минут десять царила легкая неловкость. Алексей молчал, сосредоточенно разрезая курицу. Ольга Владимировна робко улыбалась, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Аня болтала без умолку, заполняя паузы детской непосредственностью. – А вы знаете, что теть Марина готовить не умела? – торжественно объявила она, размахивая вилкой. – Она мне сказала! Но мы вместе научились! – Неужели? – Волков повернулся ко мне с легкой улыбкой. – Тогда это особенно впечатляет. Курица великолепна. – Спасибо, – я почувствовала, как к щекам приливает тепло. – Но основную работу проделала Аня. – Да! – подтвердила девочка. – Я яблоки резала! И салат мешала! И пирог мы вместе делали! – Значит, ты настоящий повар, – серьезно сказал Волков, глядя на нее. – Знаешь, я однажды встречал шеф-повара, который говорил, что самые лучшие блюда получаются, когда готовишь с любовью. Вот как вы с Мариной сегодня. Аня просияла, и я поймала себя на мысли, что Семён умеет разговаривать с детьми. Не свысока, не сюсюкая – просто как с равным маленьким человеком. – А вы умеете готовить? – поинтересовалась девочка, с любопытством разглядывая его. – Немного, – признался Волков. – Но в основном простые вещи. Яичницу, например. Или пасту. – А что такое паста? – нахмурилась Аня. – Это такие макароны, – пояснил он. – Только итальянские. Их едят с разными соусами. – А вы были в Италии? – глаза девочки расширились. – Был, – кивнул Семён. – Несколько раз. Красивая страна. Там очень много старых зданий, музеев, фонтанов. И мороженое там самое вкусное в мире. – Правда? – Аня придвинулась ближе, явно заинтригованная. – А какое? – Шоколадное, клубничное, ванильное… Есть даже мороженое со вкусом лаванды, представляешь? – Фу, – скривилась девочка. – Это же цветок! – Да, но вкусный, – улыбнулся Волков. – А еще там есть мороженое с базиликом. – С чем? – не поняла Аня. – С базиликом. Это такая травка зеленая, ее обычно в салаты добавляют. – Странное мороженое, – покачала головой девочка, но было видно, что тема ее захватила. Алексей, до этого молчавший, вдруг встрял в разговор: – А вы были в Риме? – Был, – подтвердил Волков. – Колизей видел, Пантеон, Форум. Ватикан, конечно. Сикстинская капелла – это нечто потрясающее. – Там же фреска Микеланджело на потолке, – оживился Алексей. – «Сотворение Адама». – Именно, – кивнул Семён. – Я стоял там минут сорок, задрав голову. Шея потом болела, но оно того стоило. Когда видишь вживую, понимаешь, что никакие фотографии не передают масштаба и красоты. – Я хочу туда поехать, – мечтательно сказал Алексей. – Когда-нибудь. – Поезжай, – просто сказал Волков. – Жизнь коротка, чтобы откладывать мечты на потом. Разговор потек естественнее. Волков оказался не просто хорошим собеседником – он был великолепным рассказчиком. Истории сменяли одна другую: про Париж, где он заблудился в катакомбах, и его вывела оттуда пожилая француженка; про Прагу, где чуть не попал под карету с туристами; про Лондон, где забрел в крошечный книжный магазин и провел там полдня, листая редкие издания. Аня слушала его, буквально открыв рот, подперев подбородок кулачком. Она не перебивала, не ерзала – просто смотрела на Волкова широко распахнутыми глазами и впитывала каждое слово. – А вы читаете книги? – спросила она, когда он закончил историю про Лондон. – Много читаю, – подтвердил Семён. – Без книг жить не могу. Ты читаешь? – Еще не очень хорошо, – призналась девочка. – Но Лида мне читает каждый вечер. Про принцесс и драконов. – Прекрасный выбор, – серьезно кивнул Волков. – А ты знаешь, что самые интересные истории – это те, где принцесса не ждет принца, а сама спасает себя? – Правда? – удивилась Аня. – Абсолютно, – подтвердил он. – Есть сказка про принцессу, которая победила дракона, используя не меч, а ум. Она загадала ему три загадки, и он не смог их отгадать. Пришлось дракону улететь несолоно хлебавши. – Расскажете? – попросила девочка. – Обязательно, – пообещал Семён. – Но после обеда, хорошо? Даже Алексей, который первый час упорно хмурился, постепенно оттаял. Когда Волков рассказал историю про то, как в Венеции его чуть не столкнули в канал голуби, сын не сдержался и усмехнулся. А когда Семён описал, как пытался заказать пиццу в маленьком итальянском ресторанчике, не зная языка, и в итоге получил не то что хотел, Алексей откровенно рассмеялся. – И что вам принесли? – спросил он, вытирая глаза. – Анчоусы, – с комической тоской произнес Волков. – Целая пицца с анчоусами. Я их терпеть не могу, но съел из вежливости. Хозяин заведения был так доволен, что угостил меня лимончелло. – Что такое лимончелло? – снова встряла Аня. – Ликер такой, лимонный, – пояснил Алексей, и я заметила, что он уже говорит с Волковым совсем без напряжения. – Очень крепкий. – Именно, – подтвердил Семён. – После него я еле добрался до отеля. Бабушка тоже постепенно расслабилась. Она молча слушала, изредка улыбалась, и я видела, как уходит напряжение с ее лица. Хорошо. Пусть все будет хорошо хотя бы сегодня. Мы давно уже доели и переместились в гостиную. Аня устроилась на ковре, обнимая свою панду, Алексей развалился в кресле, Ольга Владимировна уселась на край дивана, а мы с Волковым расположились рядом. Разговор не смолкал. Волков рассказал про Египет, где ему удалось подняться на пирамиду Хеопса (хотя это было запрещено), про Грецию, где он плавал в Эгейском море и видел затонувший древний корабль. Про Испанию, где танцевал фламенко в маленькой таверне. – Вы танцевали? – не поверила Аня. – Танцевал, – подтвердил Семён. – Плохо, конечно, но танцевал. Главное – не бояться выглядеть смешно. – А я тоже хочу научиться танцевать, – мечтательно сказала девочка. – Научишься, – уверенно произнес Волков. – Всему можно научиться, если захотеть. Прошел час, потом еще один. Неловких пауз не было – Аня не давала нам заскучать, постоянно задавая вопросы, переключаясь с темы на тему. А Волков отвечал на все терпеливо, с интересом, словно пятилетняя девочка была для него самым важным собеседником в мире. Но постепенно энергия Ани стала иссякать. Она все чаще зевала, прикрывая рот ладошкой, глаза ее слипались. Бабушка тоже выглядела уставшей – бледная, с темными кругами под глазами, явно на пределе сил. Наконец, Ольга Владимировна не сдержалась и широко зевнула, прикрыв рот платком. – Простите, – смутилась она. – Что-то совсем силы покинули. – Вам нужно отдохнуть, – мягко сказала я. – Аня, проводи, пожалуйста, бабушку в ее комнату. Покажешь, где все лежит. – Хорошо! – девочка вскочила с такой живостью, словно только что не дремала. – Пошли, бабуль! Я тебе все-все покажу! И бабушка, опираясь на Анину руку, медленно направилась к выходу. Я видела, как девочка бережно поддерживает ее, как что-то шепчет ей на ухо, и сердце мое сжалось от нежности. Едва они скрылись за дверью, у Алексея зазвонил телефон. Он глянул на экран, нахмурился. – Извините, мне нужно ответить, – сказал он и вышел на террасу, закрыв за собой стеклянную дверь. Мы остались вдвоем. Внезапно в гостиной стало тихо. Слишком тихо. Я слышала тиканье часов на камине, далекий гул машин за окном, собственное дыхание. – Может быть, переместимся в кабинет? – предложила я, вставая. – Выпьем по чашке кофе. – С удовольствием, – согласился Семён. Мы прошли по коридору в мой кабинет. Я попросила Лиду принести кофе и устроилась в одном из кресел. Волков сел напротив. Некоторое время мы молчали. Я смотрела в окно, на сад, где уже сгущались сумерки. Семён разглядывал книги на полках. – У вас хорошая библиотека, – наконец произнес он. – Достоевский, Толстой, Чехов… Булгаков. Вы читаете классику? – Читаю, – кивнула я. – Когда есть время. В последнее время его не было. – Понимаю, – он помолчал, потом добавил тихо: – Марина, я должен вам кое-что сказать. Я повернулась к нему. В его глазах было что-то серьезное, почти торжественное. – Виктор – дурак, – произнес Волков медленно, отчеканивая каждое слово. – Он потерял такое сокровище. Я застыла. Вот оно. То, чего я боялась и ждала одновременно. – Не стоит, – попыталась я остановить его, поднимая руку. – Семён, пожалуйста… Но он продолжил, не обращая внимания на мою попытку прервать его: – Я знаю, что говорю прямо. Может, слишком прямо. Но я не умею иначе. Вы удивительная женщина. Умная, сильная, красивая. И я не могу молчать об этом. – Семён, – я покачала головой. – Я как женщина, конечно, замечаю ваши намеки. Но я уверена, что между нами ничего не получится. Я… ваши методы ведения бизнеса, все это очень опасно, а я не хочу подвергать свою семью… Я осеклась, понимая, что сказала слишком много. Он нахмурился. – О чем вы? Я вздохнула. Поздно отступать. – Около трех лет назад вы сделали так, чтобы на Виктора завели дело о мошенничестве, – сказала я тихо, глядя ему в глаза. – Тем самым вынудив его с вами сотрудничать. Наступила пауза. Долгая, тяжелая. Волков смотрел на меня с таким искренним удивлением, что я засомневалась. – Нет, – медленно произнес он. – Марина, нет. Я в такие игры не играю. Молва обо мне слишком преувеличенна, я признаю. Хотя, честно говоря, это помогает в делах. Люди боятся и идут на уступки. Но подставлять кого-то? Фабриковать уголовные дела? Нет. Это не мой метод. Я молчала, пытаясь понять, врет он или нет. – В деле о мошенничестве я вообще ни при чём, – продолжил Семён, и голос его звучал твердо, убежденно. – Моя дочь пришла ко мне тогда. Просила помочь Виктору. Рассказала, что его подставили, что ему нужна защита, хороший адвокат. Что она его любит, что вы с ним находитесь в стадии развода, что у вас есть… другой мужчина. Он помолчал, потом добавил с горечью: – В тот момент я поверил своей дочери. Она, хм… умело ввела меня в заблуждение. Это моя ошибка. Родительская слепота, наверное. Я смотрела на него и видела боль в его глазах. Настоящую, неподдельную. – Я не знала, – прошептала я. – Теперь знаете, – он откинулся в кресле. – Я многое сделал в жизни, Марина. И да, не все мои методы были… идеально чистыми. Но я никогда не разрушал чужие семьи. И не буду. Мы замолчали. Все, что сказал Семён, выглядело правдой. Звучало правдиво. Или я просто хотела в это верить? В дверь постучали. Лида вошла с подносом: две чашки кофе, сахар, молоко. Поставила на столик между креслами и бесшумно удалилась. Следом заглянул Алексей. – Мам, это был Антон, – сказал он. – Нужно срочно обсудить контракт с немцами. Там какие-то нюансы. – Садись, – кивнула я, благодарная за перерыв в разговоре. Сын устроился на краешке дивана, и беседа потекла в деловое русло. Мы обсуждали цифры, условия, сроки. Семён задавал четкие вопросы, Алексей отвечал, я дополняла. Работа, привычная, понятная, безопасная. Спустя полчаса Волков посмотрел на часы и поднялся. – Мне пора, – сказал он. – Спасибо за прекрасный вечер. За гостеприимство. За компанию. – Спасибо, что пришли, – ответила я, тоже вставая. Я проводила его до выхода. Алексей остался в кабинете, уткнувшись в телефон. Мы вышли на крыльцо. Вечер был прохладным, пахло осенью и сыростью. Семён остановился, повернулся ко мне. Долго смотрел так внимательно, словно пытался запомнить каждую черту. Я выдержала его взгляд, хотя внутри все сжалось в тугой узел. – Я не тороплю вас, – тихо сказал он. – Но я буду ждать. Сколько понадобится. Я не ответила. Не знала, что ответить. Он кивнул, словно понял мое молчание, развернулся и пошел к машине. Сел, завел двигатель. Я стояла на крыльце и смотрела, как он уезжает, как красные огни скрываются за поворотом. И только когда машина исчезла, я позволила себе выдохнуть.