Глава 27

Понедельник начался, как обычно, с кофе, который я пила на ходу, спускаясь по лестнице, и с Ани, которая, вцепившись в мою руку, без умолку болтала: – Мы с бабушкой сегодня будем шить Маше платье. А Лида сказала, что научит меня печь блинчики, а еще я умею прыгать высоко… Теть Марина, а вы сегодня рано придете? – Постараюсь, солнышко, – пообещала я, целуя ее в макушку. – Будь умницей, слушайся бабушку и Лиду. – Хорошо, – вздохнула девочка, рванув на кухню, где нас уже ждал завтрак и бабушка, которая все еще чувствовала себя в этом доме неловко. Спустя полчаса я садилась в машину. Подумав, что снова наступает неделя сурка. Опять весь день в офисе. Опять цифры, встречи, переговоры… но выбора у меня не было. Дмитрий привез меня к офису ровно в восемь. Я поднялась на свой этаж, прошла мимо приемной, где Света уже сидела за компьютером, и заперлась в кабинете. Работы было невпроворот. Счета, которые нужно оплатить. Договоры, которые требуют корректировки. Схемы по выведению компании из банкротства – сложные, запутанные, требующие постоянной концентрации. Я погрузилась в цифры, как в омут, и всплыла только к десяти, когда в дверь постучали. – Марина Витальевна, к вам Антон, – доложила Света. – Пусть заходит. Антон вошел с папкой под мышкой, серьезный, собранный. Мы обсудили новый контракт с немецкими партнерами, прошлись по всем пунктам, выявили слабые места. Он задавал правильные вопросы, предлагал разумные решения. Я была довольна – хороший специалист, думающий. – Кстати, Марина Витальевна, – сказал он, уже собираясь уходить. – Насчет Петрова и Соколовой. Вы хотели, чтобы я проверил их финансовые операции за последние полгода. – И? – И там интересная картина вырисовывается, – он положил на стол распечатку. – Несколько переводов на сторонние счета. Небольшие суммы, но регулярные. Похоже на откаты. Я пробежалась глазами по документу. Цифры складывались в неприглядную картину. – Доказательства есть? – Достаточно для увольнения, – кивнул Антон. – Если хотите, могу передать в полицию, но… – Но это скандал, огласка, проверки, – закончила я за него. – Нет. Увольте их сегодня. По статье. С формулировкой «утрата доверия». Пусть подписывают обходные листы и уходят. – Понял, – Антон кивнул и вышел. Я откинулась в кресле, потерла виски. Петров и Соколова. Двое из тех, кто тихо, исподтишка подтачивал компанию изнутри. Я давно подозревала, что не все чисто, но теперь были доказательства. Хорошо. Пусть уходят. Меньше врагов – больше шансов выжить. День тянулся медленно, вязко. Встреча с клиентами в одиннадцать – обсуждали условия поставки, торговались о скидках. Я улыбалась, кивала, соглашалась на компромиссы, хотя внутри все кипело от усталости. В час дня переговоры с банком о реструктуризации долга. Кредитный менеджер смотрел на меня как на банкрота, но бумаги подписал. Еще месяц отсрочки. В три часа зашли люди Волкова – Игорь и Максим, которые отвечали за логистику. Мы обсуждали маршруты, сроки, возможные риски. Они были профессиональны, четки, немногословны. Работать с ними было легко, никаких лишних разговоров, только дело. Вечером, когда офис опустел, я осталась одна. Сидела за столом, смотрела на кипу бумаг и понимала, что сил на них больше нет. Взгляд блуждал по кабинету и зацепился за кресло напротив – то самое, где обычно сидел Волков, когда приходил обсуждать дела. Пустое. Странно, но мне его не хватало… Вторник был еще тяжелее. Петров и Соколова, узнав об увольнении, устроили скандал. Петров кричал в приемной, требуя встречи со мной, угрожая судом. Соколова плакала, клялась, что это ошибка, что она ни в чем не виновата. Охрана вывела их обоих, но осадок остался. Я вызвала всех ключевых сотрудников на планерку. Объяснила ситуацию, не вдаваясь в подробности. Сказала, что компания переживает трудные времена, и каждый должен решить – он с нами или нет. Желающих уйти не оказалось. Хорошо. После планерки я вернулась в кабинет и обнаружила на столе пакет из ресторана. – Света, кто это принес? – спросила я, выходя в приемную. – Курьер, – пожала плечами секретарь. – Сказал, что на ваше имя. Я подумала, вы заказывали. Я не заказывала. Открыла пакет. Внутри: роллы, суши, мисо-суп, все красиво упакованное. И записка на салфетке: «Не забывай есть. С.» Я уставилась на эту записку и почувствовала, как внутри что-то теплое разливается. Забота. Простая, незатейливая, но такая нужная. Я съела все до последнего кусочка… Среда. Четверг. Пятница. Дни сливались в одно сплошное пятно. Работа, работа, работа. Совещания, звонки, встречи. Я приезжала домой поздно, целовала спящую Аню, спрашивала, как самочувствие у Ольги Владимировны, перекидывалась парой слов с Алексеем и падала в постель. И каждый день ровно в полдень приносили обед. То из итальянского ресторана: паста с морепродуктами, которую я как-то упомянула в разговоре. То из грузинского: хачапури и харчо, от запаха которых текли слюнки. То просто домашние блюда: котлеты с пюре, щи, блины. Всегда с короткой запиской. «Береги себя». «Ты слишком много работаешь». «Помни про отдых». Я не звонила ему. Хотя руки тянулись к телефону по сто раз на дню. Хотелось услышать его голос, спросить, как дела, рассказать о своих проблемах. Но я останавливала себя. Потому что боялась. Боялась этой зависимости, которая начинала формироваться. Боялась привыкнуть. Боялась довериться и снова ошибиться. Но вечерами, сидя в пустом кабинете, я ловила себя на том, что смотрю на то самое кресло. И мне его не хватало. Не хватало его присутствия. Этой спокойной уверенности, которая исходила от него. Этой опоры, на которую можно было опереться. Виктор много говорил слов поддержки. Особенно в первые годы нашего брака. «Все получится, Маринка». «Не переживай, я рядом». «Мы справимся». Возможно, когда мы были молоды, мне этого было достаточно. Я верила в эти слова, как в заклинание. Но если оглянуться назад… все важные решения в итоге принимала я. Все сложные вопросы ложились на мои плечи. Виктор говорил красиво, вдохновляюще, но когда доходило до дела, он уходил в сторону. Оставлял меня одну разбираться с проблемами. А Семён… он просто делал. Не говорил «я помогу» – он помогал. Не обещал «мы справимся» – он брал на себя часть груза и нес. Молча, спокойно, надежно. Немногословный. Крепкий, как скала. На него можно было опереться и знать, что он не подведет. И это подкупало. Черт возьми, как же это подкупало… В пятницу вечером я задержалась в офисе до девяти. Документы, отчеты, планы на следующую неделю. Когда, наконец, закрыла ноутбук, глаза слипались от усталости. Я собрала вещи, выключила свет и вышла в коридор. Пустой, темный, только дежурное освещение. Мои каблуки гулко стучали по плитке. Спустилась на первый этаж. Петрович, ночной охранник, дремал за своим столом. Проснулся, когда услышал шаги. – Доброй ночи, Марина Витальевна, – буркнул он. – Доброй ночи. Я вышла на улицу. Ноябрьский вечер был холодным, влажным. Дмитрий уже ждал у машины. – Домой? – спросил он, открывая дверь. – Домой, – кивнула я, устраиваясь на заднем сиденье. Машина тронулась. Город проплывал за окном – огни фонарей, редкие прохожие, витрины магазинов. Я прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Телефон завибрировал. Я достала его из сумки, глянула на экран. Сообщение. От Семёна. «Как прошла неделя?» Я уставилась на эти три слова. Простые. Обычные. Но за ними читалось так много. Забота. Внимание. Интерес. Пальцы сами потянулись к клавиатуре. «Тяжело. Но справляюсь. Спасибо за обеды». Ответ пришел почти мгновенно. «Рад, что не отказывалась. Скоро вернусь. Держись». Я улыбнулась экрану телефона, как дура. Держитесь. Всего два слова, но от них стало легче. Машина остановилась у дома. Я вышла, поблагодарила Дмитрия и прошла к крыльцу. В доме горел свет – Лида еще не спала, на кухне что-то готовила. Я поднялась на второй этаж, заглянула в комнату Ани. Девочка спала, обнимая свою панду, укрытая одеялом по самый подбородок. Я тихо подошла, поправила одеяло, поцеловала в лоб. – Спокойной ночи, солнышко, – прошептала я. Аня что-то пробормотала во сне, повернулась на бок и снова затихла. Я вышла, прикрыв дверь, и прошла к себе. Разделась, умылась, упала на кровать. Телефон лежал рядом, экран погас. Я взяла его, открыла переписку с Семёном. Перечитала его сообщения. «Скоро вернусь». И почему-то от этих слов на душе стало спокойнее. Он вернется. И все будет… легче. Просто потому, что он будет рядом.