Глава 30

Я приехала домой поздно, около девяти вечера. Дмитрий молча открыл мне дверь машины, я поблагодарила его кивком и пошла к дому. Ноги были ватными, голова гудела, но внутри была странная лёгкость. Будто я сбросила рюкзак, который тащила на себе месяц. Виктор подписал документы. Всё кончено. В холле горел свет. Я разделась, повесила пальто и услышала топот маленьких ножек. – Тётя Марина! – Аня выскочила из гостиной, в пижаме с единорогами, волосы растрёпаны. – Вы приехали! Она бросилась ко мне, обняла за талию. Я погладила её по голове, наклонилась, поцеловала в макушку. – Привет, солнышко. Ты почему не спишь? Уже поздно. – Я ждала вас, – призналась девочка, поднимая на меня серьёзные серые глаза. – Лида сказала, что у вас важные дела. Я хотела узнать… всё хорошо? Я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Взяла её маленькие ручки в свои. – Аня, – начала я осторожно, подбирая слова. – Помнишь, мы говорили, что ты будешь жить с нами? Со мной, с Лёшей, с бабушкой? Она кивнула, не сводя с меня взгляда. – Так вот, сегодня я встречалась с твоим… с Виктором Павловичем. И он подписал бумаги. Теперь всё официально. Ты останешься с нами. Навсегда. Последнее слово я произнесла твёрдо, чтобы она поняла: это не временно, это навсегда. Аня молчала. Смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Потом тихо спросила: – Правда навсегда? Вы меня не отдадите? У меня сжалось сердце. Она боялась. До сих пор боялась, что её снова бросят, отдадут, от неё откажутся. – Правда навсегда, – повторила я, прижимая её к себе. – Я тебя никуда не отдам. Ты моя дочка теперь. Понимаешь? Аня уткнулась лицом мне в плечо. Я чувствовала, как дрожат её плечи. Она плакала – тихо, сдержанно. – Не плачь, солнышко, – шептала я, поглаживая её по спине. – Всё хорошо. Всё будет хорошо. – Я просто… я просто так рада, – всхлипнула Аня. – Я так боялась, что вы меня не захотите… – Хочу, – твёрдо сказала я. – Очень хочу. Ты моя дочка. И я буду о тебе заботиться. Всегда. Мы так и сидели на полу в холле – я, обнимающая плачущую девочку, и она, прижавшаяся ко мне всем телом. Где-то на кухне звякнула посуда – Лида, наверное, готовила что-то. Из гостиной донёсся голос телевизора. Наконец, Аня отстранилась, вытерла глаза кулачками. – Теперь вы моя мама? – спросила она робко. Я замерла. Мама. Она спрашивала, могу ли я быть её мамой. – Если ты хочешь, – ответила я осторожно. – Можешь называть меня мамой. Или тётей Мариной. Как тебе удобнее. Аня задумалась, сопя носом. – Я подумаю, – наконец сказала она серьёзно. Я невольно улыбнулась. Пять лет, а уже такая рассудительная. – Конечно. Подумай. Времени у нас теперь много. Мы поднялись с пола. Аня взяла меня за руку, потянула в гостиную. – Пойдёмте, я хочу показать вам мой новый рисунок! Я сегодня нарисовала нас всех! В гостиной на диване сидела Ольга Владимировна, вязала что-то из голубых ниток. Увидев нас, она отложила спицы, посмотрела на меня внимательно. – Марина Витальевна, – начала она тихо. – Я все слышала. Спасибо вам. Я… я не знаю, как благодарить… – Ольга Владимировна, – перебила я её мягко. – Не надо благодарить. Мы семья… теперь. Бабушка кивнула, утирая слёзы краем платка. Аня принесла свой альбом, раскрыла на нужной странице. На рисунке был дом – большой, с множеством окон. Перед домом стояли фигурки: высокая женщина, молодой человек, старушка с палочкой, маленькая девочка с косичками. – Это мы, – объяснила Аня, показывая пальчиком. – Вы, Лёша, бабушка и я. Я смотрела на этот детский рисунок и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Да. Наша семья. Странная, собранная из осколков, но наша. Минут через двадцать я всё-таки уговорила Аню лечь спать. Проводила её наверх, укрыла одеялом, поцеловала в лоб и прочла любимую сказку. Когда девочка уснула, я осторожно вышла в коридор, прикрыла дверь и прислонилась к стене. – Мам? Я обернулась. Алексей стоял в дверях своей комнаты, в домашних штанах и футболке. Смотрел на меня внимательно. – Как прошла встреча? – спросил он тихо. Мы прошли в мою спальню, сели на край кровати. Я рассказала ему всё: как Виктор пришёл, что говорил, как торговался, как в итоге подписал документы под давлением Семёна. Алексей слушал молча, сжав кулаки на коленях. – Он даже не попытался… извиниться? Объяснить? – спросил он, когда я закончила. – Нет, – покачала я головой. – Он винил всех вокруг. Меня, Семёна, Ксению. Всех, кроме себя. – Значит, он совсем… – Да, – подтвердила я. – Совсем чужой. Алексей опустил голову. – Знаешь, мам, я всё ещё иногда вспоминаю его. Каким он был, когда я был маленьким. Как подбрасывал меня вверх, как учил ездить на велосипеде, как рассказывал сказки на ночь. Он ведь был хорошим отцом. Когда-то. Я положила руку ему на плечо. – Люди меняются, Лёш. Или, может, мы просто не видели, кто он на самом деле. Не знаю. Но ты имеешь право помнить хорошее. Это твои воспоминания, твоё детство. И никто не может их у тебя отнять. Он кивнул, вытер глаза тыльной стороной ладони. – Я рад, что Аня осталась с нами, – сказал он. – Она классная девчонка. И ей повезло, что у неё теперь такая мама. Я обняла его, прижала к себе. – Спасибо, сынок. За то, что ты был рядом. За то, что помог мне пережить всё это. Мы ещё немного посидели, поговорили о планах на следующий день, о работе, о мелочах. Потом Алексей ушёл к себе, а я осталась одна. Я разделась, умылась, переоделась в пижаму. Легла на кровать, уставилась в потолок. День был тяжёлым, изматывающим. Но он закончился правильно. Всё хорошо. Всё наконец-то хорошо. Я закрыла глаза и провалилась в сон почти мгновенно. Глубокий, спокойный, без кошмаров. Утро следующего дня началось неожиданно. Я проснулась от звука дверного звонка. Открыла глаза, посмотрела на часы – десять утра. Суббота. Я проспала. Впервые за месяц просто проспала до десяти. Звонок повторился. Я натянула халат, сбежала вниз. Лида уже шла открывать, но я остановила её жестом. – Я сама. Открыла дверь. На пороге стоял Семён. В джинсах и тёмной водолазке, без привычного делового костюма. Выглядел моложе, расслабленнее. – Доброе утро, – сказал он с лёгкой улыбкой. – Разбудил? – Нет… то есть да… но ничего, – я запнулась, поправляя волосы. Боже, как я вообще выглядела? В халате, с растрёпанными волосами, без макияжа. – Что-то случилось? – Всё хорошо, – успокоил он. – Просто хотел поговорить. Можно войти? Я отступила, пропуская его внутрь. – Конечно. Проходи на кухню, я сейчас оденусь… – Не надо, – остановил он меня. – Ты дома. Имеешь право ходить как хочешь. Мы прошли на кухню. Лида уже успела поставить чайник, достала чашки. Я села за стол, Семён устроился напротив. – Как ты себя чувствуешь? После вчерашнего? – спросил он, когда Лида вышла. – Странно, – призналась я. – Легче. Будто груз сняли. Но в то же время… пусто. Будто закончилась какая-то большая глава жизни, а новая ещё не началась. Он кивнул, понимающе. – Поэтому я здесь, – сказал он. – У меня есть предложение. Я настороженно посмотрела на него. – Какое? – Ты работаешь без остановки уже два месяца. По шестнадцать часов в сутки. Вчера был тяжёлый день. Тебе нужен отдых. Настоящий отдых. – Семён, у меня куча дел… – Которые могут подождать день-два, – перебил он мягко, но твёрдо. – Марина, компания на плаву. Контракты выполняются. Долги постепенно закрываются. Один выходной не разрушит то, что мы построили. Я хотела возразить, но он поднял руку, останавливая. – Я всё организовал. Загородный дом в двух часах от города. Тихое место у озера. Свежий воздух, лес, тишина. Поедешь туда с Аней. На две ночи. С сегодняшнего дня до понедельника. Вернёшься отдохнувшей. Я смотрела на него, не зная, что сказать. – Семён, я не могу просто взять и уехать… – Можешь, – возразил он. – Алексей справится с текущими делами. Если что-то срочное – позвонит. Ане нужно твоё внимание. Полное, безраздельное. Не урывками между совещаниями. Он был прав. Проклятье, он был абсолютно прав. Мне нужен был отдых. Ане нужно было время со мной. Нормальное время, без спешки, без телефонных звонков, без мыслей о работе. – Где этот дом? – спросила я, сдаваясь. – На Ладоге. Небольшой посёлок, тихое место. Дом уютный, с камином, большими окнами на озеро. Есть лодка, можно покататься. Рядом лес, можно погулять. Всё, что нужно для отдыха. – Это твой дом? – Друга, – уклончиво ответил он. – Он не против. Более того, будет рад, что дом используют. Я колебалась. Хотелось остаться, заняться делами, проверить отчёты, позвонить клиентам. Но другая часть меня умоляла согласиться. – Ты поедешь с нами? – вырвался вопрос сам собой. Семён помедлил с ответом. – Хочешь, чтобы я поехал? Я не ответила сразу. Не знала, чего хочу. С одной стороны, время наедине с Аней было важным. С другой… присутствие Семёна делало всё проще, спокойнее. – Не знаю, – призналась я честно. Он кивнул, не обижаясь на неопределённость. – Тогда так. Я отвезу вас туда, помогу устроиться. А потом решишь, остаться мне или уехать. Хорошо? – Хорошо, – согласилась я после паузы. Мы ехали по трассе, ведущей к Ладоге. Семён за рулём, я на переднем сиденье, Аня сзади, прижимающая к себе панду и с восторгом смотрящая в окно. – Тёть Марина, смотри, коровы! – кричала она каждые пять минут. – А вон лошадь! А это что за птица? Семён молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Но я видела, как уголки его губ приподнимались в лёгкой улыбке, когда Аня особенно восторженно вскрикивала. Через два часа мы свернули с трассы на грунтовую дорогу. Лес, высокие сосны, запах хвои и воды. Ещё минут десять по ухабам, и мы выехали к озеру. Дом стоял на берегу – деревянный, одноэтажный, с большой верандой. Окна выходили прямо на воду. Тишина. Только шум волн, шелест листвы и пение птиц. – Красиво, – выдохнула я, выходя из машины. – Да, – согласился Семён. – Здесь хорошо думается. Я иногда приезжаю сюда, когда нужно побыть одному. Мы разгрузили вещи, прошли внутрь. Дом был уютным: просторная гостиная с камином, кухня с видом на озеро, две спальни, ванная. Всё чистое, аккуратное, пахло деревом и свежим бельём. Аня тут же побежала исследовать комнаты, громко делясь впечатлениями. – О, здесь такая большая кровать! И окно прямо до пола! И я вижу озеро! Семён внёс наши сумки, поставил в спальне. Потом прошёл на кухню, начал проверять, что есть в холодильнике. – Я заказал продуктов, – сказал он. – Всё необходимое. Если чего-то не хватит, в посёлке есть магазин. Пять минут на машине. Я подошла к нему, остановилась рядом. – Семён, – начала я тихо. – Спасибо. За всё это. Ты не обязан был… – Я хотел, – перебил он, поворачиваясь ко мне. – Ты заслужила отдых. – Останься, – вырвалось у меня. – Останься с нами. Он замер, глядя на меня. – Ты уверена? – Да, – кивнула я. – Уверена. – Хорошо, – сказал он тихо. – Останусь. Остаток дня прошёл в приятной суете. Мы гуляли по берегу – Аня собирала камушки и ракушки, бегала за утками, визжала от восторга. Семён показал ей, как запускать плоские камни по воде, чтобы они прыгали. Вечером мы готовили ужин вместе – Семён резал овощи для салата, я жарила рыбу, Аня накрывала на стол, старательно расставляя тарелки и приборы. Потом ели на веранде, укрывшись пледами от вечерней прохлады. Смотрели, как солнце садится за озеро, окрашивая воду в розовые и золотые оттенки. Аня сидела между нами, болтая без умолку. Рассказывала о школе, куда пойдёт, о друзьях, которых заведёт, о том, как научится ходить по канату, как в цирке. Семён слушал её терпеливо, задавал вопросы, смеялся её детским шуткам. А я смотрела на них двоих и думала: вот она, картинка счастья. Простая, понятная. Семья на веранде у озера. Когда Аня, наконец, заснула, я уложила её в спальне, укрыла одеялом, поцеловала в лоб. Вернулась на веранду. Семён сидел в плетёном кресле, смотрел на воду. Я села рядом. Мы молчали, слушая шум волн и треск дров в камине, который он успел растопить. – Семён, – позвала я тихо. – Да? – Почему ты это делаешь? Всё это. Заботишься обо мне, об Ане. Организуешь отдых. Помогаешь с компанией. Ты ведь мог просто… нанять директора, дать ему указания и не вникать. Зачем тебе все эти хлопоты? Он помолчал, подбирая слова. – Потому что ты не просто директор, – сказал он наконец, глядя на меня. – Ты… особенная. Сильная, умная, честная. Ты не сломалась, когда любой другой сломался бы. Ты взяла ответственность за чужого ребёнка. Ты восстанавливаешь компанию из руин. И я… я восхищаюсь тобой. Моё сердце пропустило удар. – Семён… – Подожди, – остановил он меня. – Дай мне закончить. Я понимаю, что ты только что вышла из тяжёлого брака. Что тебе нужно время. Что последнее, чего ты хочешь – это новые отношения. Я всё это понимаю. И я не буду давить. Не буду торопить. Просто… знай. Я рядом. И я готов ждать. Я смотрела на него, и внутри всё переворачивалось. Страх смешивался с надеждой. Недоверие с желанием поверить. – Давай не будем торопиться, – сказала я наконец. – Давай просто… побудем вместе. Узнаем друг друга лучше. Без спешки, без обязательств. Хорошо? – Хорошо, – согласился он, сжимая мою руку чуть сильнее. – Как скажешь. Мы сидели на веранде до поздней ночи, держась за руки, глядя на звёзды над озером. Говорили обо всём и ни о чём. О планах, о прошлом, о мечтах. И впервые за долгое время я чувствовала себя… спокойной. Защищённой. Словно нашла гавань после долгого шторма.