Глава 9

Прошло больше часа после разговора с Олегом, когда телефон зазвонил в первый раз. Экран осветился знакомым именем. Виктор. Я посмотрела на вибрирующий аппарат и положила его обратно на стол экраном вниз. Олег предупредил: он будет звонить, как только узнает об аресте счетов. Будет давить, угрожать, манипулировать. Не бери трубку. И я не взяла. Телефон замолчал. Потом зазвонил снова. И снова. Я сидела в кресле у окна своего кабинета и не двигалась. Двенадцать звонков за десять минут. Потом пришло первое сообщение. «Марина, возьми трубку. Срочно». Я открыла переписку, скользнув взглядом по тексту. «Ты понимаешь, что ты натворила? Счета заморожены. Вся работа встала». «Ответь мне. Немедленно». «Ты разрушаешь компанию. НАШу компанию. Из-за своей обиды». «Это безумие. Прекрати, пока не поздно». Сообщения приходили одно за другим. Я читала их без эмоций, как сводку новостей. Каждое слово было рассчитано на то, чтобы заставить меня усомниться, испугаться, сдаться… Я заблокировала экран и положила телефон обратно. Телефон снова зазвонил. Виктор. И я снова не отреагировала. Около двух часов позвонил Олег. – Марина Витальевна, все идет по плану, – его голос был спокойным, и это спокойствие действовало, как анестезия. – Счета заморожены с одиннадцати утра. Иски поданы и приняты к рассмотрению. К вечеру он получит официальные уведомления. Сейчас, думаю, он уже все понял. – Да, – я усмехнулась. – Звонит не переставая. Семнадцать пропущенных. – Не берите трубку, – жестко повторил Олег. – Ни в коем случае. Все, что он сейчас скажет – это попытка вернуть контроль. Записывайте звонки, если прорвется. Пригодится в суде. – Понимаю. – Через час к вам приедет моя команда. Проверим дом на прослушку, установим дополнительное оборудование. Двое останутся на постоянной основе. – Хорошо. Спасибо, Олег Валерьевич. Когда разговор закончился, я посмотрела на телефон. Двадцать три пропущенных звонка. Восемнадцать сообщений. Я не стала их читать. Заблокировала экран и спустилась вниз. Мне нужно было чем-то занять руки, отвлечься, иначе я сойду с ума от этого ожидания, от звонков, от мыслей. На кухне было тихо и пахло чем-то печеным – Лида готовила обед. Она стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Услышав мои шаги, обернулась. – Марина Витальевна, – она вытерла руки о фартук. – Вам что-то нужно? – Чаю, – попросила я, садясь за стол. – Пожалуйста. Лида поставила чайник. Достала мою любимую чашку – белую, с тонкой синей каемкой. Заварила чай, поставила передо мной вместе с сахарницей. Я обхватила чашку ладонями, чувствуя, как тепло разливается по рукам. – Аня спит? – спросила я, глядя в окно. – Да, – Лида кивнула. – Уложила после обеда. Устала девочка. Всю ночь ворочалась и дважды просыпалась. – Спасибо, – поблагодарила Лиду, сделав небольшой глоток горячего и ароматного чая. Я думала о маленькой фигурке в старой розовой курточке. О том, что она теперь здесь. Надолго. Может быть, навсегда. – Девочке нужна одежда. И игрушки… Лида, ты больше времени с ней проводишь. Что ей интересно? Во что она любит играть? Чем занимается? Лида задумалась, собирая мысли. – Она очень тихая девочка, – сказала она осторожно, подбирая слова. – Совсем не шумит. Не бегает, не прыгает, как обычно, дети. Больше всего рисует. Тот альбом, что Алексей Викторович дал – уже почти весь изрисовала. Домики все рисует да солнышки. И медведя плюшевого из рук не выпускает ни на минуту. Она вытерла руки о фартук. – Его бы, кстати, не мешало постирать. И ухо пришить – совсем оторвалось, на ниточке висит. Только боюсь у нее отобрать, она без него спать не может. – Постираем, когда она заснет крепко, – сказала я. – Что еще? – А еще книги любит рассматривать, – Лида вернулась к плите, помешала суп. – Те, что в гостиной на нижней полке стоят. Детские, старые, еще когда Алексей Викторович маленький был. Берет, садится в угол на диван и листает. Картинки смотрит. Читать, наверное, еще не научилась. Рано ей. Я кивала, запоминая. Альбомы для рисования. Карандаши, фломастеры, может быть, акварель. Книги с картинками – современные, яркие. Одежда: куртка теплая, платья, колготки, обувь. Игрушки – но какие? Куклы? Конструктор? Нужно будет посмотреть в магазине. И медведя постирать, ухо пришить. – Спасибо, Лида, – сказала я искренне. – Это важная информация. Она посмотрела на меня с каким-то особенным выражением – теплым, почти материнским. – Вы добрая, Марина Витальевна, – сказала она тихо. – Не каждая женщина на вашем месте так бы поступила. С чужим-то ребенком. Я не нашлась, что ответить. Встала из-за стола, взяв недопитую чашку с собой, и вышла в холл. Телефон снова зазвонил. Олег. – Марина Витальевна, наши подъехали. – Хорошо, сейчас открою, – проговорила, подходя к домофону, как раз в тот момент, когда к воротам подъехали две черные машины, с тонированными стеклами. У входа возились несколько человек. Двое в форменных куртках – охранники. Еще трое в штатском, с какими-то приборами в руках – техническая группа… Спустя два часа ко мне подошёл крепкий мужчина лет сорока пяти с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. – Марина Витальевна? Максим Петрович, – он протянул руку. Рукопожатие было крепким, уверенным. – Мы от Андрея Сергеевича. Закончили предварительный осмотр. – И? – я посмотрела на него. – Дом чист. Никаких прослушивающих устройств, никаких жучков. Все в порядке. Я выдохнула с облегчением. Значит, Виктор еще не дошел до таких методов. Или не успел. – Хорошо. Спасибо. – По указанию Андрея Сергеевича мы установим дополнительные камеры наблюдения по периметру участка, – продолжил Максим Петрович, доставая планшет и показывая мне схему. – Здесь, здесь и здесь. Усилим сигнализацию. Поставим датчики движения на всех подъездных путях. Мои люди будут здесь круглосуточно, посменно. Незаметно, но рядом. Если что-то случится – среагируем мгновенно. Я смотрела на схему, где мой дом был обозначен красными точками – камеры, датчики, зоны контроля. Мой дом превращался в крепость. В осажденную крепость. – Делайте, что нужно, – сказала я, возвращая ему планшет. Когда он отошел командовать своими людьми, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Жить становилось все страшнее. Камеры. Охрана. Датчики движения. Как будто мы готовимся к войне. Хотя, по сути, она уже шла. Но в глубине души теплилась слабая надежда: может быть, Виктор остановится. Может быть, он не зайдет так далеко. Может быть, в нем еще осталось что-то человеческое, что удержит его от совсем уж чудовищных поступков. Я вернулась в кабинет. Снова звонок. Алексей. – Леша? – Ты понимаешь, что ты творишь?! Голос мужа был хриплым, срывающимся. Не крик – хуже. Шипение, едва сдерживаемая ярость, готовая взорваться. Я молчала. Просто держала телефон у уха и слушала. – Ты уничтожаешь наше детище! – продолжал он, и каждое слово было пропитано ядом. – Двадцать пять лет работы! Ты заморозила счета! У нас сегодня закрытие контракта на десять миллионов! Зарплаты! Поставщики! Все встало! Ты спятила?! Я молчала. – Это твоя бабская ревность! – он задыхался. – Ты не можешь адекватно оценивать свои действия! Ты истеричка, которая рушит все из-за раненого самолюбия! Ты хоть понимаешь, сколько людей пострадает?! Сколько семей останется без денег?! Пауза. Он ждал, что я начну оправдываться, спорить. Я молчала. – Марина! – рявкнул он. – Ты меня слышишь?! – Слышу, – сказала я спокойно. – Закончил? – Что?! – Я спрашиваю: ты закончил свою речь? – мой голос был ровным, холодным. – Потому что если да, то я тебе кое-что скажу. Он замолчал. Сбитый с толку. – Двадцать пять лет, Виктор, ты обвиняешь меня в уничтожении того, что мы строили двадцать пять лет, – я говорила медленно, отчеканивая каждое слово. – Но ты забыл одну деталь. Это я придумала концепцию компании. Я написала первый бизнес-план. Я нашла первых клиентов. Ты был лицом, я – мозгом. И когда ты меня выставил на пенсию под предлогом заботы о моем здоровье, ты начал эту компанию топить. Без меня. Сам. Так что не смей обвинять меня в разрушении того, что ты уже давно разрушил. Тишина на том конце провода была оглушительной. – А насчет пострадавших семей, – добавила я, – это твоя совесть, Виктор. Не моя. Ты украл деньги из компании. Ты заключал фиктивные сделки. Ты готовился продать наше общее дело за спиной у меня. Так что не перекладывай свою вину на меня. Я сделала паузу. Потом добавила тихо: – И в следующий раз звони с собственного телефона. А не прячься за спиной сына. Я отключилась. Положила телефон на стол. Руки дрожали – не от страха, от адреналина, от ярости, которую я так долго сдерживала. Прошло не больше минуты, когда телефон зазвонил снова. Я посмотрела на экран, готовая отклонить, но увидела другое имя. Андрей. Я взяла трубку. – Да? – Как ты? – его голос был спокойным, теплым. Таким знакомым. – Нормально, – соврала я, потом осеклась. – Нет. Не нормально. Виктор только что звонил. Орал, обвинял, манипулировал. Все как обычно. – Держишься? – Держусь, – я прошла к окну, посмотрела на сад. – Просто… не ожидала, что узнаю столько нового о человеке, с которым прожила столько лет. Оказывается, я совсем его не знала. Андрей помолчал. – Марина, – сказал он осторожно, – он всегда был таким. Манипулятором. Эгоистом. Человеком, который видит мир только через призму собственной выгоды. Ты просто этого не видела. Потому что была влюблена. Я прикрыла глаза. Влюблена. Да, я была влюблена. Двадцать шесть лет назад, когда встретила Виктора на студенческой вечеринке – яркого, харизматичного, уверенного в себе. Он ворвался в мою размеренную жизнь, как ураган, и перевернул все с ног на голову. А до него был Андрей. Воспоминание всплыло само собой, яркое, как вчерашнее. Мы сидели в университетской библиотеке над курсовой работой. Был поздний вечер, библиотека почти опустела. Я что-то объясняла ему, наклонившись к его тетради, и вдруг почувствовала, что он смотрит не на записи, а на меня. Я подняла голову. Наши лица были совсем близко. Я видела его серые глаза, такие внимательные, такие серьезные. И что-то сжалось у меня в груди. – Марина, – прошептал он тогда. И я знала, что если я не отстранюсь сейчас, произойдет что-то, что изменит все. Я отстранилась. – Нам нужно доделать курсовую, – сказала я, глядя в тетрадь. – Сроки горят. Он молчал несколько секунд. Потом кивнул. – Да. Конечно. Мы больше никогда не говорили об этом моменте. А через месяц я встретила Виктора. И влюбилась. Ослепительно, безоглядно. Андрей отстранился. Остался другом. Верным, надежным другом, который всегда был рядом, когда нужно было. Который приезжал на мою свадьбу и улыбался, поздравляя. Который предупреждал меня тогда: «Он яркий. Но ты умная. Смотри, чтобы баланс не нарушился». Баланс нарушился. Давно. – Марина? – голос Андрея вернул меня в настоящее. – Ты здесь? – Да, – я моргнула, прогоняя воспоминания. – Просто задумалась. – О чем? – О том, что ты был прав, – призналась я. – Двадцать пять лет назад. Когда предупреждал меня. Надо было тебя послушать. Он помолчал. – Не надо было, – сказал он мягко. – Ты должна была пройти свой путь. Прожить свою жизнь. Нельзя учиться на чужих ошибках. Только на своих. – Дорогой урок получился. – Зато теперь ты знаешь, кто ты есть, – в его голосе послышалась улыбка. – Сильная женщина, которая не сломается. Которая выиграет эту войну. – Откуда такая уверенность? – Потому что я тебя знаю, Орлова, – сказал он. – Знаю уже двадцать девять лет. И я никогда не видел, чтобы ты сдавалась. Что-то теплое разлилось у меня в груди. Не любовь – время для этого давно прошло. Но благодарность. Глубокая, искренняя благодарность за то, что он есть. Что он рядом. Что он верит в меня. – Спасибо, Андрей, – сказала я тихо. – За все. – Не за что. Держись. Мои люди с тобой. Если что – звони в любое время. Когда он отключился, я еще долго стояла у окна, держа телефон в руках. Смотрела на сад, где опадали последние листья. На ворота, за которыми дежурила охрана. На свой дом, который стал крепостью. И думала о том, что жизнь – странная штука. Двадцать пять лет назад я сделала выбор. Выбрала Виктора. Яркого, харизматичного, ослепительного. А Андрей остался другом. И сейчас, когда все рухнуло, когда муж оказался врагом, единственным человеком, на которого я могла положиться, был тот самый тихий, надежный друг. Может быть, в этом и есть урок. Не всегда яркое – настоящее. Иногда настоящее – это то, что остается, когда весь блеск тускнеет. Я вернулась к столу и открыла ноутбук. Нужно было составить список покупок для Ани. Одежда, игрушки, книги. Простые вещи, которые помогут ребенку почувствовать, что у нее есть дом.