Глава 19

Сначала поцелуй был нежным, осторожным, как будто Саша примеривается, исследует, пытается понять, отвечу или оттолкну. А у меня нет сил его оттолкнуть, я так соскучилась по его теплу, которое он мне всегда давал, что я сама страстно приникаю к его губам. А Саша только этого и ждет. Моментально перехватывает инициативу и начинает целовать жадно, требовательно, обхватив мое лицо ладонями. – Кудряшка маленькая моя, никуда больше не отпущу, – выдыхает он, подхватывает меня на руки и несет к кровати. Кладет бережно, нависает надо мной, пристально разглядывая каждую черточку. – Не отпускай, – соглашаюсь я и сама тянусь к нему за поцелуем. Его не нужно упрашивать. Он впивается в мои губы, терзая их, опускается цепочкой поцелуев по шее, вниз, отодвигает край бюстгалтера и, слегка покусывая, проходится языком по напрягшейся горошине соска. Я выгибаюсь навстречу его губам, рукам, которым то сжимают вторую грудь, то гладят живот. Когда он расстегивает молнию на брюках и снимает их быстрым движением, я вдруг осознаю, что мы делаем. – Саша, – голос плохо меня слушается, я откашливаюсь. А он уже знает, что я хочу сказать и со стоном оседает мне на живот. – Нет, Кудряшка, нет, не проси остановится, – говорит он между поцелуями. Он спускается ниже, сквозь белье слегка прикусывает киску. – Уже не смогу. Ты охуенная. И от твоего запаха у меня крышу сносит. Он стягивает трусики и его пальцы скользят по влажным губам. Господи, давно забытые ощущения. Мне никогда не было так хорошо с мужем. С Сашей все иначе. Мне так хорошо, что у меня тоже сносит крышу и я уже сама подаюсь навстречу его пальцам, а потом захожусь в крике от его ласк. Он закрывает мне рот поцелуем и входит в меня осторожно. Но я не хочу осторожности, сама задаю темп, показывая, что мне сейчас нужно. Я хотела яростно, ярко, до звезд в глазах. – Анька, давай, я за тобой. И реальность взрывается, я кричу, впиваясь ногтями в спину Саши. Когда он сам успел освободиться от одежды, я даже не заметила. Он с рыком вдалбливается в меня и оседает, правда тут же повисает на руках надо мной, глядя сияющим взглядом своих невозможных глаз. Сейчас они были у него как горчичный мед с солнечными бликами. – Ты такая красивая, невозможная просто, – хрипло говорит он и целует в губы. – Анна, – раздается стук в дверь. Я испуганно распахиваю глаза. – О, черт, мама, – стону я, пряча лицо на груди Саши. А он сотрясается в беззвучном смехе, утыкаясь мне в плечо. – Я так понимаю, что успокоительных капель больше не нужно? – ехидно спрашивает она из-за двери и слышно, как она уходит. А мы смотрим друг на друга и опять заходимся в смехе. И как будто нет между нами всех этих лет, как будто расстались только вчера. Саша откатывается в сторону, подгребает меня себе под бок, прижимает. – Рассказывай, – выдыхает он мне в макушку. И я рассказываю. Как жила все эти годы, почему вышла за Игоря, хотя и сама сейчас не понимаю. – Знаешь, когда ты уехал, я думала, свихнусь. Так мне было тяжело. Я выползала из этого состояния долго. А потом, когда выползла, очень рассердилась на тебя, потому что я всех сравнивала с тобой. И все они проигрывали. Вот это то и злило. А Игорь… – я молчу недолго, а потом продолжаю. – Игорь был настойчив. Правда, у него уже тогда были замашки странные, ему не нравились ни мои подруги, ни мама, хотя она почему-то в нем души не чаяла. Еще и защищала его всегда. Я опять замолкаю и вспоминаю, что он сделал. – И я не знаю, как и что теперь делать. Понимаешь, ему помог отец любовницы, он судья, сделал ему постановление, – я говорю беспомощно, растерянно. – Не понимаю, с чего начинать и куда бежать. – Ань, не нужно никуда бежать, – Саша целует меня в шею радом с ушком. – Всё, доверься профессионалам. У меня есть адвокат, он все сделает. Единственное, тебе нужно будет все подробно ему рассказать. Возможно даже в том числе и как вы с мужем жили. Саша молчит, а потом спрашивает глухим голосом. – Он тебя не обижал? Поворачивает мое лицо к себе, внимательно всматриваясь. А что я могу ему сказать? Что муж меня изнасиловал? Но это ужасно стыдно, грязно и мерзко. Я разворачиваюсь к нему и, обнимая, прячу лицо у него на груди. – Ясно. Урою гада, – рычит Саша. И вот такого я его вижу впервые. Он сейчас вообще больше походил на дикого матерого самца, у которого обидели самку. – Больше он к тебе не приблизится, – хрипло говорит он. – И как ты себе это представляешь если у него Егорка? – устало спрашиваю я. – Придумаем что-нибудь, – целует меня в лоб Саша. – Давай спать? А завтра переедешь ко мне. Правда, – он косится на меня, – у меня там Ольга живет. – Господи, Ильинский, ты в своем репертуаре, – со стоном пытаюсь оттолкнуть его. – Ты гарем что ли решил собрать? – Кудряшка, ну какой гарем, – он резким движением блокирует мне руки и подминает под себя. – Скажу один раз и повторять больше не буду. Да, у меня были женщины. Но я же не монах. И да, я спал с ней. Один раз и по пьяни. О чем сейчас очень жалею, потому что ее папаша решил вовсю этим пользоваться. А она считает меня чуть ли ни своим женихом. Но это ничего не значит, – он пристально смотрит на меня, отслеживая эмоции. – Принято, Ильинский, – важно киваю я, еле скрывая смех. – Но с этого момента, если я узнаю, что ты где-то с кем-то хоть что-то, оторву яйца. – Договорились, – смеется он и целует. И он не останавливается, а продолжает выцеловывать каждый миллиметр моего тела. –Я тебя сегодня не отпущу спать, – шепчет он жарко. Но в это время раздается звонок телефона из вороха нашей одежды на полу, и Саша со стоном падает рядом. – Твой? Мой? – косится на меня. – Кажется, твой, у меня другая мелодия, – я смотрю в потолок и понимаю, что в это время могут звонить либо психи, либо те, у кого что-то случилось.