Глава 31

Пока врач осматривает собаку, я напряженно размышляю. И понимаю, что не могу жить с Сашей сейчас его квартире. Тем более с Егоркой. Не теперь, когда я еще не разведена и со мной сын. Как-то это неправильно. И аморально, подсказывает внутренний голос. Нда, Соболевская, ты уже совсем, двадцать первый век на дворе, как-то невесело внутренне усмехаюсь. У Дейзи же оказывается глубокий и сильный порез тканей между пальцами. – Когда, вы говорите, она поранила лапу? – ветеринар обрабатывает порез и не смотрит на меня. – Вчера. Она убежала, и мы нашли ее поздно вечером, – зачем-то подробно поясняю я слегка виновато. Кажется, что врач сейчас начнет упрекать меня в том, что мы совершенно не следим за животным. Но нет, он только удивленно качает головой. – Надо же, какая она у вас терпеливая, если вы даже не заметили рану, – хмыкает он. – Да, она такая, терпеливая и самая лучшая, – я привычным движением пальцев поглаживаю Дейзи по голове, она же поворачивает морду и, не смотря на манипуляции врача, лижет мою руку. – Еще и очень верная, как я погляжу, – врач ловко надевает на лапу какую-то штуку, чтобы бинт не съезжал. – Ну все, мы почти закончили. Умница. Он треплет Дейзи по голове. Она отворачивается. Не любит чужаков, особенно тех, кто делает ей больно. – Ладно, ладно, недотрога, все, больше не мучаю, – улыбается врач, мы идем расплачиваться и на выход. А на улице нас, оказывается, ждут Саша с Егоркой на каршеринге. И почему-то я сейчас не очень рада видеть Сашу. Внутри поднимается глухое раздражение. На себя, что, не закончив отношения с мужем, влезла в другие. И с кем. С Сашей. С тем, кто разобрал меня на атомы и молекулы и после которого я собирала себя по кусочкам. С тем, кто бросил меня ради карьеры. Почему-то именно сейчас все это всколыхнулось. Я-то думала, что давно пережила всю обиду, злость, даже ярость от того, что он так поступил, хотя и обещал быть все время вместе и защищать. А я верила. Слепо, безоговорочно, преданно. Нет, оказывается, я ничего не забыла. И все еще больно, хотя и прошло семнадцать лет. Но почему именно сейчас опять стало так больно, хотя я и думала, что эта рана уже зарубцевалась? Может, потому что он снова проник в сердце и мозг, что он воскресил все давно похороненное и прижатое гранитной плитой. Может, потому что я понимала, что сейчас не время быть с ним. Может, потому что я хочу быть с ним, но обстоятельства складываются против нас. Весь этот коктейль и вылился моим раздражением. – Зачем вы приехали? Ждали бы дома, – резче, чем планировала, говорю я. – Хотели сделать приятный сюрприз, – теряется от моего тона Саша. – Не получилось? – Нет, – буркнула я и поцеловала Егорку. – Мам, у нее это пройдет? Она сможет ходить? – сын огромными печальными глазами смотрел на то, как Дейзи поджимает лапу. – Конечно, – я сажусь перед ним на корточки, отвожу непокорную прядку со лба и с улыбкой смотрю на него. – Какое-то время она похромает, но потом все придет в норму. – Это из-за меня, да? – в глазах Егорки уже блестят слезы, и он мужественно пытается их сдержать. Я как наяву слышу голос Игоря «не ной, ты же мужик, а не баба». – Да ты что?! – восклицаю я. – Откуда такие мысли? Она же поранилась, когда бегала где-то там. Ты совершенно ни при чем! Я пытаюсь убедить сына, но вижу, что он не слышит меня. – А сбежала она из-за меня, я не уследил, открыл дверь. – Нет, милый. Тогда уж виновата я, а не ты. Дейзи побежала за мной в город. Но понимаешь, сейчас уже бессмысленно искать виноватого, – заглядывая в глаза сыну, пытаюсь ему объяснить. – Знаешь, искать виноватого всегда бессмысленно. – Почему? – утирая скатившуюся все-таки слезу, спрашивает сын. – Потому что уже всё случилось. И этого не вернуть, понимаешь? Никогда не вернуть того, что уже произошло, – Егорка кивает на мои слова. – Но зато мы можем изменить будущее. – Как это? – удивленно смотрит на меня Егорка и его глаза высыхают. – А вот так, – улыбаюсь я ему. – Просто работаем уже с теми обстоятельствами, что есть на данный момент и в той точке пути, в которой находимся. Представь, что вокруг туман и ты ничего не видишь ни впереди, ни сзади, ни вообще вокруг. Что ты сделаешь? Я выжидательно смотрю на Егорку. Может, я говорю сложные для него вещи, но у нас было принято все обсуждать, и я ему всегда все объясняла. Егорка задумывается и неуверенно пожимает плечами. – Нууу, буду звать на помощь? – несмело предполагает он. – Во-первых, да, – соглашаюсь я. – А, во-вторых, ты еще можешь сделать шажок вперед. А потом еще один. И еще. Ведь так? – Так, – кивает он. – И тогда туман расступится и впереди может забрезжить тропинка. А потом и целая дорога. Понимаешь? – Да, – опять кивает Егорка, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Сейчас мы в тумане? – Да, Егорка, сейчас мы стоим в тумане. Но один шажок мы уже сделали, – я взлохмачиваю ему волосы. – Но мы идем дальше ведь так? – Конечно, – с готовностью отвечает сын. – А еще мы вместе, – обнимаю я его и прижимаю к себе. – И нам, пока мы вдвоем, никакой туман не страшен. – Втроем, – слышу я рядом голос Саши. – Мы втроем, Кудряшка. Я на мгновенье прикрываю глаза и поворачиваюсь к нему. – Нет, Саш, мы с Егоркой вдвоем. Мы с сыном сегодня съедем от тебя, поживем пока у мамы. И нам пока не стоит общаться. Только по работе.