Глава 33

Я смотрю на то, как под окнами тревожным зверем в клетке бродит Саша. С тех пока как мы с Егоркой уехали от него, он приезжал к нам каждый день. Иногда заходил и сверлил меня взглядом. А иногда даже не поднимался, и вот так бродил под окнами. Вот и сейчас он бродил, бродил, а потом вкинул голову, посмотрел прямо на меня и как-то хищно улыбнулся. Я даже отпрянула от окна. – Ма, там дядя Саша? – Егорка выглянул из-за моего плеча и посмотрел вниз. – Он, – со вздохом ответила я. – А почему мы уехали? Мне у него понравилось. И к Дейзи он так хорошо отнесся, – грустно говорит сын. – Ой, мам, смотри, он куда-то делся. И в это время раздается звонок в дверь. Он звучит в тишине квартиры так неожиданно, что я вздрагиваю. Иду открывать, уже зная, кого увижу. На пороге стоит, с упрямой решимостью во взгляде, Саша. – Во-первых, Кудряшка, у нас с тобой договорные рабочие отношения, и я приехал разрабатывать план книги. А во-вторых, – он неожиданно делает шаг навстречу, хватает меня в охапку и зарывается носом в волосы. – А во-вторых, я жутко соскучился. Я тоже. Я очень, очень соскучилась, но не могу произнести эти слова вслух. – Ну и что, молодежь, долго вы еще будете нервы трепать друг другу, а заодно и мне? – мама, как всегда, появляется вовремя. – Анна, хватит страдать ерундой, идите на кухню, будем чай пить. Я отстраняюсь от Саши нехотя, всем своим существом не желая прерывать тепло его рук. Кидаю на него взгляд из-под ресниц и вижу его победную улыбку. Вот жук, знал же наверняка, что так будет. – Не знаю, что у вас происходит, но в результате страдают все вокруг, начиная от Егорки, заканчивая мной, – мама строго смотрит на нас. – Анна, что происходит? Вы то сходитесь, то расходитесь. Ты в курсе вообще, что твой муж, – она взмахом руки пресекла мою попытку вставить хоть слово. – И не спорь. Он – твой муж, пока у тебя нет на руках свидетельства о разводе. Так вот, твой муж мне вчера позвонил. У меня внутри все замирает, а потом сердце начинает биться с какой-то бешеной скоростью. Так, что я слышу его стук и в горле, и в ушах, и несколько мгновений я не могу различить ни одного звука. Мне становиться страшно. А еще меня накрывает паника от плохого предчувствия. – Что он хотел? – губы плохо слушаются, но я все-таки умудряюсь их разлепить, чтобы задать вопрос. – Чего ты так испугалась? Ну тебе лица нет! Он хочет, чтобы я на тебя повлияла, сказал, что ты не позволяешь ему видеться с сыном, – мама наливает мне воды и я залпом выпиваю его. Меня потряхивает. Саша молча обнимает меня за плечи и прижимает к себе, успокаивающе поглаживая по спине. – Ань, все хорошо, я с тобой. Он ничего не может сделать. – Он может отобрать у меня сына, – я всхлипываю и утыкаюсь ему в плечо. – Не может, – твердо заявляет Саша. – Не может, – кивком подтверждает и мама. Но тут же добавляет. – Но он имеет право с ним встречаться и проводить время. Он такой же родитель, как и ты. – Мам, почему ты его всегда защищаешь? – с мукой выдавливаю из себя. – Я думала, ты на моей стороне. – Хорошая моя, ну, конечно, на твоей. Всегда на твоей. Но я просто пытаюсь мыслить трезво. Так, как может рассудить закон, – мама берет меня за руку, чуть пожимает ее. – Мам, во-первых, я не думаю, что это правильно – обсуждать все в присутствии Егора, не хочу его втягивать в наши распри, а во-вторых, Егор сам не хочет общаться с отцом, – я взлохмачиваю волосы вмиг насторожившегося сына и с улыбкой говорю ему. – Милый, иди пока к нам в комнату, хорошо? У меня будет для тебя задание, – я ему подмигиваю и таинственно прижимаю палец к губам. Глаза у сына загораются любопытством. Я наклоняюсь к самому его уху и шепчу. – Пока мы тут ведем скучные разговоры, нарисуй для меня сказку, – я отстраняюсь и вижу широко раскрытые глаза Егорки. – Сказку? – так же шепотом переспрашивает сын. Саша сбоку пытается сохранить серьезность и делает вид, что ничего не слышит. Я метнула в его сторону грозный предупреждающий взгляд, и он с улыбкой отворнулся к окну. – А про что? – Да, сказку. Про то, что считаешь нужным. Не ограничивай себя. Придумай сказку, о чем хочешь. Можешь в виде комиксов нарисовать. А потом мы ее тобой запишем в виде текста. Согласен? – я заговорщицки подмигиваю сыну. И по его взгляду вижу, что он уже далеко, что-то продумывает про себя, а потом срывается с места и стремглав несется в комнату. Я практически вижу, как фонтанирует его фантазия. Посмотрим потом по рисункам, что у него творится на душе… Я вздохнула. Хоть он ничего не говорит, но я вижу, что он сильно переживает всю эту историю. Еще бы – его привычный стабильный мир рухнул. И впереди – одна сплошная неопределенность, зыбкость и выбор, который не должен делать человечек его возраста. – Зинаида Андреевна, – все это время молчавший Саша говорит тихо, но твердо, чеканя каждое слово. – Вы напрасно переживаете и так говорите. Никакой суд не оставит ребенка с тем, кто поднимает руку на женщину. Тем более в присутствии сына. И уж поверьте, я смогу защитить Анну и оградить ее и Егора от этого мудака. Уж простите, но не разделяю вашей симпатии к мужу Ани. Он мрачно смотрит на маму, а та сразу как-то ссутуливается, съеживается и темнеет лицом. – Он ударил тебя? – тихо спрашивает мама. – Попытался, Саша ему помешал, – я отворачиваюсь и ни на кого не смотрю. – И это не в первые? – скорее утверждает, чем спрашивает мама. Я никак не реагирую, но этого и не требуется. – Почему ты мне ничего не рассказывала? – глухо спрашивает мама. – Зачем? Не хотела тебя расстраивать, тем более ты так хорошо относилась к Игорю, практически души в нем не чаяла, – я пожимаю плечами, стараясь не показывать свою боль и обиду. – Я думала, ты его любишь, и вы счастливы, – мама всхлипывает, я срываюсь с места и обнимаю его. – Глупенькая, ты же самое дорогое, что у меня есть и если ты счастлива, то и я счастлива. Кто ж знал, что Игорь способен на такое. – Ма, не надо, перестань. Все в прошлом. Теперь все будет по-другому, – я успокаивающе глажу ее по голове, как маленькую и крепко обнимаю. И мне самой очень хочется верить в свои слова. – Все теперь будет совсем иначе, и я обязательно буду счастливой. – Естественно, ты же теперь со мной, у тебя просто без вариантов, – самоуверенно заявляет Саша, про которого мы с мамой забыли. И мы обе с возмущением смотрим на него. Он, нисколько не смущаясь, улыбается нам и добавляет почти жалобно. – Зинаида Андреевна, покормите меня, а? А то я все эти дни практически не ел, довела меня эта женщина практически до истощения, есть так хочется, что я готов съесть слона. – Ильинский, тебе лишь бы пожрать. Вот нисколько за столько лет не изменился, – закатываю я глаза, а потом шуточно подпихиваю его в плечо. Наш дружный смех разряжает обстановку и сразу все меняется. Мама весело накрывает на стол, мы с Сашей, подкалывая друг друга, раскладываем приборы, и как будто нет между нами этих семнадцати лет разлуки. И в этот момент я понимаю, что я как будто очнулась от долгого анабиоза, и уже безумно счастлива.