Глава 35

Семнадцать лет назад, Саша Я положил трубку, закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. Не помогло. Меня охватило холодное бешенство. – Зачем ты это сделала? И главное – когда и как? – очень тихо спросил я. Я не оборачивался, прекрасно зная, что Ольга слышит каждое мое слово. Я боялся, что если посмотрю на нее, то не сдержусь. Поэтому от греха даже убрал руки в карманы. – А затем, Ильинский, что ты – мой! Я не собираюсь тебя делить ни с какой деревенщиной, – фыркнула она. – Она не деревенщина, это во-первых, – односложно ответил я. – Или для тебя все, что не Москва – это деревня? А во-вторых, с каких пор я твой? Откуда такая принадлежность? Я все-таки обернулся и посмотрел на нее. Ольга отшатнулась. Наверное, все-таки я не смог скрыть своего бешенства и видимо что-то такое отразилось в моих глазах. Я на мгновение прикрыл глаза, мысленно приказав себе успокоиться. Я никогда не опущусь до того, чтобы ударить девушку. – Ольга, впредь прошу тебя об Анне не высказываться таким образом, я понятно выразился? – я уже справился со злостью и холодно посмотрел на девушку. Да, она мне нравилась, да и что греха таить – мне было выгодно с ней общаться, учитывая, кто ее отец. – И да, напоминаю, если ты вдруг забыла, – у нас с тобой просто взаимовыгодные отношения. Я поддерживаю для твоих родителей легенду о том, что мы пара, чтобы они от тебя отстали, что пора замуж, а я – получаю все выгоды от общения с твоим отцом. Разве не об этом изначально шла речь? – Сашуль, я все поняла, ну прости меня, – она сразу же почувствовала, что перегнула палку и теперь ластилась ко мне кошкой. – Сглупила. Но я безумно тебя ревную и не вынесу, если ты бросишь меня. Ну и потом, зачем она тебе? Что она может тебе дать? Вы такие разные. Она подошла ко мне близко-близко положила ладошки мне на грудь, погладила, заискивающе заглядывая в глаза. Но я-то видел ее насквозь. Это все было напускное, внешнее. – Я сказал, тема закрыта. – Поняла, поняла, молчу и больше ни слова не говорю о твоей Кудряшке, – Ольга тут же осеклась, поняв, что зря упомянула личное. – Ты, кажется, собиралась уже уходить? – я недвусмысленно указал ей на дверь, но недооценил уровень бесцеремонности Ольги. Она пристроилась у моего компьютера, повернулась к экрану и наглым образом стала читать мою переписку. И тот до меня дошло, каким образом Аня получила фотографии. Мой аккаунт был открыт, я не создавал пароль на вход в компьютер, как-то не привык, что чужую переписку можно читать и просто не приходилось раньше прятать личное. Родителям в голову даже не приходило рыться в моем компе. А тут… – Ольга, уходи, – я говорил тихо, но так, что она услышала. И так, что до нее наконец-то дошло, что шутки закончились. Она встала, независимо пожала плечами, пробормотав «подумаешь, любовь у них» и уже взялась за дверную ручку, как что-то вспомнила и обернулась. – Ты же помнишь о сегодняшнем ужине у нас? – с улыбкой спросила она. Я скривился. Точно. Совсем забыл. – Я понимаю, что тебе, конечно, неприятно, и приходится наступать на горло собственной любовной песне, но что не сделаешь ради карьеры, правда, Сашуль? – язвительно спросила Ольга, зло усмехнулась и вышла, громко хлопнув дверью. Хоть я и был зол на нее, но она озвучила то, что по сути являлось правдой. Вот только думал я не о своей карьере, а об Аниной. Я прекрасно знаю, что она с детства грезила этим своим филфаком. Оно и понятно, практически потомственный филолог. Мама, дед кто-то там из известных славянистов. Как и у нас в семье принято – идти по дипломатической стезе. Можно было, конечно, и в Москве поступить, но Аня до умопомрачения любила Питер… И выдергивать ее в чуждый для нее город я не хотел. Да и не смогла бы она здесь прижиться. Учитывая, что это город в основном для таких, как Ольга. Хватких. Энергичных. Деятельных. Аня же… Она другая, моя Кудряшка. За что и люблю ее. И именно поэтому я не хочу ломать ее. А она точно здесь сломается. Перемелет ее Москва в своей мясорубке и даже не заметит. Я не допущу этого. Пусть она лучше думает, что я сволочь, но я таким образом оберегу свою нежную и в чем-то наивную девочку. Как же я соскучился по ней! Стало невыносимо от того, что я ей сказал, до раздирающей пополам боли внутри, что я даже согнулся. Рука потянулась к телефону, набрать, сказать, что нет, все совсем не так, объяснить. А потом помчаться на вокзал, купить билет на первый же поезд до Питера и сразу – к ней. Обнять, зацеловать, уткнуться в ее кудряшки… Резкий звук телефона вырвал меня из эмоциональной ямы, куда я провалился. – Дорогой, ты же помнишь, что мы сегодня идем на ужин к Иворским? – мама, как обычно, как будто почувствовала, в какой именно момент нужно позвонить и настроить на «нужный» лад. – Здравствуй, мама, – со смешком, больше походим на прорвавшееся изнутри рыдание, ответил я. – Помню. Но даже если не помню, ты мне обязательно напомнишь, ведь так? Ведь это так важно и нужно, – общаться с Иворскими… Каюсь, я не смог сдержаться и не съязвить. Впрочем, зачем я это сделал, непонятно, мама всегда желала мне только хорошего. И понятное дело, как и любая мать, она радеет за мое светлое и успешное будущее. Уже спит и видит во мне блестящего дипломата. Но я и сам этого хотел и хочу. Поэтому мне некого винить и незачем срываться на матери за то, что, кажется, потерял любимую девушку, добровольно отказавшись от нее. – Милый, у тебя все хорошо? – обеспокоенно спросила мама. – Голос у тебя странный. И тон… Что случилось? – Ничего, мам, не случилось… Если только не считать того, что я продал душу дьяволу, отказавшись от любви, – опять не сдержался я. Нет, мне явно нужно поработать над выдержкой. – Ты про Анну? – сразу догадалась мама. – Милый, ну ты же понимаешь, у вас все равно не было бы будущего… – Ма, закрыли тему. – Хорошо-хорошо, молчу, – торопливо отозвалась мама, прекрасно зная, что если я так говорю, то мне бесполезно что-то возражать. – Встретимся тогда за ужином, целую тебя. И она отключилась. А я подошел к компьютеру и открыл наш с Кудряшкой чат. Она солнечно улыбалась мне с аватарки со своими неизменными кудряшками вокруг лица, сквозь которые проходил свет. Казалось, что вокруг головы у нее нимб… Я любил эту фотографию, сам ее сделал. Она очень точно отражала суть Ани – теплая, светлая, искренняя. Я сохранил фотографию на диск, помедлил, а потом решительно удалил чат. Фотографию отправил в закрытую папку в архив. Точно так же, как и в сердце закрыл коробку с именем «Кудряшка» и поставил на отдаленную полку сознания. Сразу стало темно и холодно. Я только что отказался от своего персонального солнца.