Глава 11

Он смотрел на нее так, словно видел впервые. Возможно, так оно и было. Возможно, он никогда раньше не видел настоящую Анну. Не ту влюбленную девушку, которая готова была терпеть и прощать что угодно. Которая растворялась в нем, теряя себя. Не ту наивную жену, которая верила его обещаниям. Которая ждала его с работы с горячим ужином и гасила в душе все вопросы.

А эту — уставшую, разбитую, но решительную женщину, которая готова была отпустить все, что у нее было, ради того, чтобы найти себя. Которая смотрела на него без слепого обожания. Которая видела его таким, какой он есть — слабым, испуганным человеком, запутавшимся в собственной лжи.

— Не говори так, — в его голосе прозвучал страх. Настоящий, неподдельный страх потери. — Дай нам еще один шанс. Мы можем начать сначала. Я все исправлю. Клянусь.

Он протянул к ней руки. Знакомые руки с длинными пальцами. Руки, которые держали ее в минуты страха. Гладили по волосам. Вытирали слезы.

Но Анна испуганно отступила назад.

— Мне нужно время, — сказала она, теребя край футболки — старая привычка, появляющаяся только в моменты сильного волнения, некстати проявила себя. — Я уезжаю.

Михаил удивленно посмотрел на жену.

— Куда? — в его голосе мелькнула паника. Глаза расширились от испуга. Он неловко переступил с ноги на ногу. Его руки, обычно такие уверенные, теперь беспомощно висели вдоль тела.

— Не твое дело, — ответила она тихо, но твердо. Скорее печально, чем зло. Так говорят, когда раны ещё кровоточат, но решение уже принято.

За окном начинался дождь — мелкий, настырный. Капли стучали по карнизу в странном несовпадении с ударами её сердца.

— Надолго? — он сделал шаг вперед. Она сделала два назад. Эта простая хореография ярче всяких слов говорила о том, что происходило между двумя людьми.

Пространство между ними заполнилось воспоминаниями. Двенадцать лет. Четыре тысячи триста восемьдесят совместных завтраков. Сотни обдуманных планов. Десятки ссор и примирений пролетели словно в один миг.

— Не знаю.

Анна отвела взгляд, разглядывая старые обои, которые они так и не успели сменить.

— Ты вернешься? — этот вопрос, казалось, дался ему с огромным трудом. Словно он боялся услышать ответ. В его тоне было столько надежды, столько непрожитой ещё любви.

Михаил провёл рукой по волосам — жест отчаяния, который она выучила уже наизусть. За последние дни она видела его слишком часто.

Анна пожала плечами. В этом жесте была вся ее неуверенность. Вся боль. Все сомнения. Большая квартира, в которой они были счастливы, теперь давила на неё своими стенами, пропитанными обещаниями, которые невозможно было сдержать.

— Я не знаю, Миша, — честно призналась она. — Я ничего сейчас не знаю.

Она подняла на него глаза — усталые, покрасневшие от бессонной ночи. Чемодан стоял у двери — маленький, будто она боялась взять с собой слишком много прошлого.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он. Самые простые слова в мире. И самые сложные. Он произнес их так, словно это был последний глоток воздуха перед погружением в бездну.

Часы на стене тикали безразлично. Время, которое раньше принадлежало им двоим, теперь неумолимо разделяло их.

— Я тоже любила тебя, — ответила она. Прошедшее время резануло по сердцу. — Когда-то. Но не сейчас!

Последние слова она почти выкрикнула. Не ему — себе. Чтобы убедиться в том, что поступает правильно.

Дождь усилился. По стеклу побежали дорожки капель, искажая мир за окном — точно так же, как слезы искажали реальность в её глазах.

Она закрыла перед его носом дверь и задвинула на всякий случай щеколду. Щелчок был таким громким, словно точка в конце предложения.

Анна знала, что у Михаила были ключи. Как благородно с его стороны, что он ими не воспользовался.

Она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Ноги ее не держали. Вся решимость, вся твердость, которую она демонстрировала, испарилась, как утренний туман. Слезы подступили к глазам, но не пролились. Наверное, их просто не осталось.

Анна посмотрела на свои руки. Обычные руки. С коротко остриженными ногтями. С маленьким шрамом на указательном пальце — порезалась, когда готовила ему ужин на годовщину свадьбы. С обручальным кольцом, которое вдруг стало таким тяжелым.

Она сняла кольцо. Впервые за двенадцать лет. Положила на полку в прихожей, рядом с ключницей. Без драмы. Без надрыва. Просто сняла, как снимают неудобную обувь в конце долгого дня.

И почувствовала странное облегчение. Словно сбросила тяжелый груз с плеч.

Впереди была неизвестность. Пугающая и манящая одновременно. Домик у моря. Два месяца одиночества. Шум прибоя. И целая жизнь, которую предстоит заново собрать из осколков. Вновь обрести себя.

Она поднялась с пола. Вернулась к чемодану. Методично продолжила собирать вещи.

Чемодан казался неожиданно легким. Закрыв квартиру на ключ, она решительно вызвала такси.

Из окна такси, по дороге в аэропорт, она увидела, как ветер колышет ветви акации. Белые цветы кружились в воздухе, словно снежинки. Весенний снегопад. Символ перемен.

В кармане завибрировал телефон. Она достала его, разблокировала.

Пришло еще одно сообщение от Михаила: "Я буду ждать тебя. Сколько угодно".

Анна выключила телефон и убрала в сумку. Ответ она найдет позже. Когда будет готова. А сейчас…

Сейчас ей предстояло другое путешествие. Не на морской берег. А внутрь себя. Туда, где когда-то была та Анна, которую она потеряла, став женой Михаила. Туда где ей теперь предстоит отыскать себя.