Глава 20

Звонок Андрея в тот же день поздним вечером после злополучной встречи в торговом центре застал меня врасплох. Несколько секунд я просто смотрела на экран, размышляя, брать ли трубку. Катя уже спала, мама смотрела свой любимый сериал в гостиной.

— Алло, — мой голос прозвучал более сдержано, чем я ожидала.

— Ольга, — его голос звучал глухо, будто он говорил откуда-то издалека. — Прости за поздний звонок. Нам нужно поговорить.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Эта фраза никогда не предвещала ничего хорошего.

— О чём? — спросила я, перейдя на кухню, чтобы не беспокоить маму.

— Не по телефону, — он помедлил. — Можем встретиться завтра? В кафе «Бристоль»? В двенадцать?

«Бристоль» — небольшое кафе недалеко от моей работы. Тихое, неприметное место, где вряд ли встретишь знакомых. Место, куда мы иногда заходили в начале наших отношений, когда были просто парой, без обязательств, без общего прошлого.

— Зачем?

— Я должен тебе кое-что объяснить, — он говорил медленно, словно тщательно подбирая слова. — Это важно.

Я закрыла глаза, опираясь о кухонный стол. Сколько раз я представляла этот разговор — Андрей звонит, хочет встретиться, объяснить свой поступок, попросить прощения... Но сейчас, когда это действительно происходило, я чувствовала только усталость.

— Хорошо, — наконец сказала я. — Завтра в двенадцать.

— Спасибо, — в его голосе прозвучало искреннее облегчение. — До завтра.

О звонке я никому не сказала. Даже маме, которая, заметив мою задумчивость, спросила, всё ли в порядке. «Просто устала», — солгала я, и она не стала настаивать. А потом я долго лежала без сна, глядя в потолок, пытаясь представить, что такого важного хочет мне сказать Андрей.

Я пришла в кафе на пять минут раньше назначенного времени, но Андрей уже ждал за столиком в дальнем углу, у окна.

— Привет, — он поднялся, когда я подошла к столу. Неловкий момент — мы оба не знали, как приветствовать друг друга. Рукопожатие? Поцелуй в щеку? В итоге всё ограничилось кивком.

— Спасибо, что пришла, — он говорил тихо, почти шёпотом. — Я бы выпил кофе. Ты?

— Давай, — согласилась я, присаживаясь напротив.

Мы заказали кофе молодой официантке, после чего наступила неловкая пауза. Андрей смотрел в окно, на проезжающие машины, я — на свои руки, нервно теребя кольцо, то самое обручальное, которое почему-то до сих пор носила, вопреки всему.

— Как Катя? — наконец спросил он.

— Нормально, — ответила я. — Учится хорошо. Нашла подработку — помогает младшим школьникам с английским.

— Подработку? — он нахмурился. — Ей же всего четырнадцать. Вам не хватает...

— Дело не только в деньгах, — перебила я. — Ей нравится. Это развивает ответственность.

Он кивнул, но я видела, что ему неловко. Разговор не клеился, и я уже начала жалеть, что согласилась на эту встречу, когда принесли кофе.

— Ольга, — Андрей обхватил чашку обеими руками, словно пытаясь согреться, — то, что я хочу тебе рассказать... это сложно. И я прошу только выслушать меня до конца. Не перебивать. А потом решать, что думать и что делать.

Я кивнула, ощущая, как внутри нарастает тревога.

— Помнишь, когда у твоей мамы случился инсульт? — он смотрел мне прямо в глаза. — За две недели до этого я получил результаты обследования. У меня диагностировали рак.

Кофе в моей чашке шевельнулся, расплескиваясь на блюдце. Я даже не заметила, как дёрнулась рука.

— Что? — мой голос прозвучал неестественно высоко.

— Рак щитовидной железы, — повторил он тише. — Я проходил полное обследование, знаешь, как обычно, ежегодный чекап. И там обнаружили. Сначала подозрение, потом биопсия, потом диагноз... Всё случилось быстро. Слишком быстро.

Я смотрела на него, не в силах поверить. Рак? У Андрея? У моего мужа, всегда такого здорового, крепкого, уверенного в себе? Это казалось невозможным, нереальным.

— Но... почему ты ничего не сказал? — вырвалось у меня прежде, чем я вспомнила о его просьбе не перебивать.

Он горько усмехнулся.

— Я собирался. Правда. Искал подходящий момент. А потом у твоей мамы случился инсульт, и ты была так... так поглощена заботой о ней. Ты буквально жила между домом и больницей, Оля. Какое право я имел добавлять тебе ещё и свои проблемы?

Я вспомнила те дни — как я разрывалась между работой, больницей, домом. Как Андрей стал отдаляться, как я списывала это на усталость, на его недовольство тем, что я слишком много внимания уделяю маме... А он всё это время знал, что болен? Страдал в одиночку?

— И тогда я встретил Ирину, — он опустил глаза, разглядывая чашку в своих руках. — Это не оправдание, Оля. Просто факт. Я был в ужасе от диагноза, не знал, сколько мне осталось. Статистика при моём типе рака довольно оптимистична, но всё равно... Ты занята мамой, Катя — школой. А Ирина была такой... внимательной. Заботливой. Слушала меня, понимала... Или так казалось.

Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Андрей — болен. Возможно, серьёзно болен. И скрывал это от меня.

— Я знаю, это звучит как клише, — продолжил он, кривя губы в горькой усмешке. — Мужчина средних лет, испугавшись смерти, бросается в объятия молодой женщины. Как в дешёвом романе. Но Ирина... она действительно помогла мне тогда. Или я так думал.

— А потом? — спросила я, когда он замолчал.

— А потом... — он сделал глоток кофе, поморщился от горечи. — Потом всё завертелось. Её беременность, твоё открытие, развод... Я как будто перестал быть собой, понимаешь? Словно наблюдал за собственной жизнью со стороны.

— Подожди, — я подняла руку, останавливая его. — Ты хочешь сказать, что всё это время просто... позволял страху смерти управлять твоей жизнью?

Он вздохнул, проводя рукой по волосам — жест, который я так хорошо знала, признак его крайнего волнения.

— Не только. Сначала я действительно влюбился, Оля. Она была как глоток свежего воздуха. Но потом... Потом всё стало меняться. А после сцены в торговом центре... Я понял, что должен тебе объяснить. Хотя бы попытаться.

Я помедлила, взвешивая, стоит ли говорить ему то, что я узнала. С одной стороны, ему и так плохо, с другой... он должен знать правду. Хотя бы для того, чтобы защитить себя.

— Я должна тебе кое-что сказать, — медленно начала я. — Знаю, как это может выглядеть: обиженная жена наговаривает на счастливицу. Я столько раз говорила тебе, что… твоя Ира не в себе и что она едва не сбила меня и маму, но ты не верил. Однако ты должен знать, а как поступить с этой информацией — твоё дело.

Андрей поднял глаза, в них читалось напряжение.

— Я недавно встретила Веронику, помнишь, она работала со мной в архитектурном бюро? — он кивнул, и я продолжила. — Она рассказала мне об Ирине. Её подруга Лена чуть не потеряла мужа из-за неё. Он тоже был женат, успешный архитектор Валерий. По словам Вероники, Ирина специализируется на женатых обеспеченных мужчинах. Втирается в доверие, а потом... выкачивает деньги. С тем Валерием она начала строить салон красоты, он вложил крупную сумму. Но его жена вовремя узнала и всё прекратила.

Андрей слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым, но я видела, как побелели костяшки пальцев, сжимающих чашку.

— Вероника говорит, что у Ирины есть определённая репутация, — продолжила я, наблюдая за его реакцией. — Она умеет находить уязвимых, успешных, но переживающих кризис.

Андрей медленно поставил чашку на блюдце. Его лицо было бледным, глаза смотрели куда-то мимо меня.

— И… ещё, — добавила я тише, — это насчет ребёнка. Возможно, беременность была от другого мужчины, а ты просто оказался подходящей кандидатурой на роль отца.

Он закрыл глаза, откинулся на спинку стула. Несколько долгих секунд он просто сидел так, словно пытаясь переварить услышанное.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Может быть, с тобой всё по-другому. Может быть, она действительно тебя любит. Я просто подумала, что ты должен это знать.

Мы замолчали. За окном проезжали машины, в кафе тихо играла музыка, разговаривали другие посетители. А мы сидели в тишине — два человека, которые когда-то были самыми близкими на свете, а теперь не знали, что сказать друг другу.