Глава 7. Собеседование

Глава 7. Собеседование

Зеленый костюм нашелся в мамином шкафу.

Нет, не спрашивайте, что мой зеленый костюм делал в мамином шкафу десять лет. В мамином шкафу вообще можно было найти всё, начиная от старых квитанций за газ и заканчивая моими школьными грамотами, которые мама почему-то хранила так бережно, будто однажды я предъявлю их работодателю и он, потрясенный дипломом за второе место в конкурсе чтецов, сразу назначит меня коммерческим директором. Но костюм там действительно был. Мой. Купленный еще до свадьбы, когда я работала, красила губы не только по праздникам и верила, что строгий жакет способен сделать из женщины карьеристку.

Костюм был темно-зеленый. Не яркий, не елочный, а такой спокойный, деловой. Жакет с хорошей посадкой, юбка до колена, ткань плотная. Когда-то я в нем чувствовала себя почти взрослой серьезной женщиной. Сейчас я чувствовала себя женщиной, которая собирается влезть в свое прошлое и очень надеется, что прошлое не треснет по швам на бедрах.

— Мам, он мне не подойдет, — сказала я, держа юбку перед собой.

— Подойдет.

— Я рожала два раза.

— И что? Ткань тоже многое видела, не жалуется.

— Очень поддерживающе.

— Иди меряй.

Мама вообще утром была в режиме военного командира. В семь тридцать она накормила детей кашей, в восемь проводила Даню в школу через соседку Валентину Петровну, потому что та как раз вела внука, в восемь пятнадцать нашла мои документы, в восемь двадцать выдала мне список того, что надо сказать на собеседовании, в восемь тридцать сообщила, что волосы у меня красивые, но вид у них такой, будто они тоже подали на развод и пока живут отдельно от хозяйки. На этой фразе я чуть не подавилась чаем.

Волосы, кстати, были отдельной трагедией. Рыжие, густые, непослушные и после вчерашней ночи окончательно решившие жить своей жизнью. Раньше Максим любил мои волосы. Еще до свадьбы говорил, что я похожа на огонь. Потом огонь превратился в удобный пучок на затылке, который не мешает мыть полы, готовить, бегать за детьми и искать по квартире чужие носки. Вот такая эволюция страсти. Сначала ты огонь, потом — резинка для волос и заколка-краб.

Я влезла в костюм с третьей попытки.

Вернее, юбка сдалась не сразу, но сдалась. Молния пошла вверх с таким звуком, будто мы обе заключили временное перемирие. Жакет сел неожиданно хорошо. Не идеально, конечно. Грудь после двух детей и гравитации уже имела свои взгляды на деловой стиль, талия тоже как-то скромно намекнула, что за последние десять лет многое поменялось, но в целом… в целом в зеркале стояла женщина.

Не замученная домохозяйка в растянутой футболке.

Не жена, которую можно обвинить в том, что она перестала за собой следить.

Женщина.

Бледная, с синяками под глазами, нервная до состояния вибрирующего чайника, но женщина.

Я смотрела на себя и не знала, плакать или сразу попросить у мамы сфотографировать на память: «День первый. Обнаружена живая особь Алины Викторовны, ранее считавшаяся исчезнувшей в быту».

— Ну? — спросила мама из-за двери. — Вылезай.

— Я боюсь.

— Костюма?

— Всего.

— Тогда тем более вылезай.

Я вышла.

Мама посмотрела на меня и неожиданно замолчала. Вот это было страшнее любой критики. Мама молчит — значит, либо всё очень плохо, либо она сейчас заплачет. Оба варианта не входили в мои планы, потому что тушь я еще не наносила, а плакать без туши — это как-то бессмысленно. Драмы меньше.

— Что? — не выдержала я. — Тесно? Старомодно? Вид как у учительницы, которую выгнали из школы за нервный срыв?

— Красиво, — сказала мама.

Просто.

Без «но».

Я сглотнула.

— Правда?

— Правда. Только волосы надо убрать.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале в прихожей. Волосы действительно надо было либо убрать, либо официально признать их отдельным участником собеседования. Мама принесла зеленый ободок. Тоже мой, древний, из какой-то прошлой жизни. Я даже не помнила, что он существовал. Но когда убрала им волосы с лица, стало лучше. Строже. Чуть взрослее. Чуть увереннее. Хотя внутри уверенности было примерно как денег на карте: формально что-то есть, но лучше лишний раз не проверять.

— Мам, а вдруг меня не возьмут?

— Значит, пойдешь на следующее собеседование.

— А если и туда не возьмут?

— Значит, еще на следующее.

— А если вообще никуда?

Мама посмотрела на меня поверх очков.

— Алина, ты вчера ушла от Максима. После этого отказ работодателя — это так, мелкая разминка.

Очень хотелось поверить.

Не получилось, но я честно попыталась.

До «Власов Групп» я добиралась на маршрутке и метро, потому что такси после вчерашней ночи стало роскошью уровня «когда-нибудь, если я выйду замуж за олигарха, но лучше не надо, с мужьями пока перерыв». В маршрутке я держала сумку на коленях, старалась не помять юбку и мысленно повторяла ответы на возможные вопросы. Почему такой большой перерыв в работе? Потому что двое детей. Нет, не потому что я десять лет деградировала в кастрюлях, а потому что занималась семьей. Почему хотите работать? Потому что мне нужны деньги, уважение, развод и доказательство, что я еще не мебель. Последнее, наверное, лучше не говорить. Хотя честно.

В метро я поймала свое отражение в стекле.

Рыжие волосы под ободком, зеленый костюм, прямые плечи, губы, которые я все-таки накрасила маминой помадой. Цвет назывался «пыльная роза», но на мне выглядел как «женщина старалась». В целом неплохо. Если не знать, что в сумке у этой женщины лежат документы на развод, распечатанное резюме, влажные салфетки, детский пластырь с котиками и запасная пара Сониных колготок, потому что я зачем-то сунула их туда автоматически. Мать двоих детей не выходит из дома без колготок. Даже на собеседование. Даже если ребенок дома у бабушки. Закон природы.

Здание «Власов Групп» оказалось стеклянным, высоким и таким красивым, что мне сразу захотелось развернуться.

Серьезно. Я стояла у входа, смотрела на блестящие двери, охрану, людей в дорогих пальто и думала: нет, ну куда я? Тут, наверное, даже уборщицы выглядят так, будто между сменами консультируют по инвестициям. А я вчера через калитку спорила с мужем и его юристом. У меня жизненный опыт, конечно, богатый, но вряд ли это то, что здесь ценят.

Я глубоко вдохнула.

Потом еще раз.

Потом вспомнила, что мама сказала: «Главное — не сутулься. Ты не просишь милостыню, ты предлагаешь работодателю себя». Очень хотелось уточнить: а если работодатель посмотрит на это предложение и скажет «нет, спасибо, у нас уже есть стрессоустойчивые женщины без пакета детских колготок»? Но мама меня уже не слышала. Так что пришлось расправить плечи и войти.

На ресепшене сидела девушка с идеальным каре, идеальной кожей и идеальной улыбкой. Вот прям человек-реклама. Я рядом с ней сразу почувствовала себя приложением к разделу «до». Если бы кто-то сейчас снимал ролик про преображение, меня бы поставили слева, её справа, а посередине — крем за двадцать тысяч и обещание новой жизни.

— Добрый день, — сказала она. — Вы к кому?

— На собеседование. Белова Алина Викторовна. На одиннадцать.

Пока она проверяла что-то в компьютере, я старалась не смотреть на свои руки. Потому что руки, предательницы, опять начали подрагивать. Не сильно. Так, будто я не на собеседование пришла, а собиралась ограбить банк и в последний момент вспомнила, что не взяла маску.

— Да, вижу. Вам на двадцать первый этаж. Отдел персонала. Пропуск, пожалуйста.

Мне выдали пропуск. Я приложила его к турникету. Турникет почему-то не открылся. Я приложила еще раз. Ничего. Охранник посмотрел. Девушка с ресепшена тоже посмотрела. Прекрасно, Алина. Даже турникет чувствует, что ты самозванка.

— Другой стороной, — подсказал охранник.

— Спасибо, — пробормотала я и приложила другой стороной.

Турникет открылся.

Маленькая победа. Можно записать в резюме: «Способна обучаться на ошибках в стрессовой ситуации».

Лифт поднимался быстро. Слишком быстро. Уши заложило, сердце стучало, я смотрела на цифры этажей и пыталась не думать, что если меня сейчас не возьмут, то вечером придется сказать детям и маме: «Ну что, первая попытка провалилась, зато турникет я в итоге победила». Очень мотивирующе.

На двадцать первом этаже пахло кофе, дорогой мебелью и деньгами. Не знаю, как пахнут деньги, но примерно так: свежая кожа кресел, чистые окна, техника, которую никто не купил в рассрочку, и спокойные люди, у которых в сумках точно не лежат детские колготки. Меня встретила сотрудница отдела персонала — тоненькая брюнетка в сером костюме и с планшетом.

— Алина Викторовна? Проходите, пожалуйста.

Я прошла.

Кабинет был светлый, переговорная стеклянная, на столе стояла вода в маленьких бутылочках. Я села и сразу захотела выпить всю бутылочку залпом, но удержалась. Во-первых, будет видно, что нервничаю. Во-вторых, потом, не дай бог, в туалет приспичит в самый ответственный момент. А я женщина с опытом. После двух беременностей отношения с мочевым пузырем строятся на уважении и планировании.

— Расскажите немного о себе, — попросила брюнетка, улыбнувшись.

Ну вот.

Любимый вопрос.

С чего начать? Здравствуйте, меня зовут Алина, мне тридцать пять, вчера я ушла от мужа после его измены, сегодня утром его мать пыталась забрать мою дочь, а теперь я хочу работать, потому что иначе моя жизнь окончательно превратится в социальную драму с блинами. Не подходит. Слишком честно.

— У меня есть высшее образование, — начала я более прилично. — До декрета я работала в продажах и администрировании клиентских проектов. Потом занималась детьми и домом, но сейчас готова вернуться в работу. Быстро учусь, умею организовывать процессы, вести коммуникацию, работать с документами, графиками, людьми…

И не убивать людей, даже если очень хочется. Это я не сказала. Хотя, возможно, именно это умение ценится в помощниках руководителей больше всего.

Брюнетка слушала, кивала, задавала вопросы. Почему перерыв? Готова ли к интенсивному графику? Кто будет с детьми? Есть ли опыт работы с CRM? Английский? Excel? На Excel я напряглась. С Excel у меня были отношения как со строгой родственницей: мы знакомы, я понимаю, что она важная, но встречаться каждый день не хотелось бы. Пришлось честно сказать, что базовый уровень есть, а продвинутый готова подтянуть. Брюнетка что-то отметила.

Вот эти отметки в чужом планшете нервировали сильнее вопросов. Что она там пишет? «Сомнительная. Двое детей. Волосы рыжие. Воды хочет, но держится». Очень хотелось заглянуть, но я не стала. У меня и так сегодня был образ женщины на грани. Не хватало еще проявить любопытство маньяка.

— Хорошо, — сказала сотрудница наконец. — По опыту вы нам подходите как кандидат на административную позицию в отдел продаж, но итоговое решение принимает руководитель направления. Он сейчас в офисе и сможет поговорить с вами лично. Вы готовы пройти еще одно собеседование?

Нет.

Категорически нет.

Я была готова лечь на ковровое покрытие и сказать, что первого раунда мне хватит, заверните, пожалуйста, мою самооценку с собой.

— Да, конечно, — сказала я.

Видимо, во мне жила какая-то внутренняя идиотка, которая в критические моменты подписывалась на все подряд.

Брюнетка улыбнулась.

— Тогда пройдемте.

Мы вышли из переговорной и пошли по коридору. Чем дальше мы шли, тем тише становилось вокруг. Сначала были рабочие места, переговорки, сотрудники, кто-то говорил по телефону, кто-то смеялся у кофейной зоны. Потом кабинеты стали солиднее, двери тяжелее, люди встречались реже. Я начала подозревать, что меня ведут не к руководителю направления, а к местному боссу финального уровня. Знаете, как в играх: сначала обычные монстры, потом мини-босс, потом главный, у которого три полоски здоровья и способность одним взглядом понижать самооценку.

— Руководитель у нас требовательный, — сказала брюнетка как бы между прочим.

Ага. Началось.

— Насколько? — не удержалась я.

Она посмотрела на меня и чуть улыбнулась.

— Скажем так, слабые у него не задерживаются.

Очень обнадеживает. Надо было сразу на входе повесить табличку: «Добро пожаловать. Слабые — налево, сильные — к Власову, отчаявшиеся — в отдел кадров».

— Понятно.

— Но если срабатываются, он своих сотрудников очень ценит.

Вот это звучало чуть лучше. Не сильно, но хотя бы не «ест на завтрак кандидатов».

Мы остановились возле двери. На табличке было написано:

Кирилл Сергеевич Власов. Коммерческий директор.

Я уставилась на фамилию.

Власов.

То есть не просто компания «Власов Групп». А сам Власов. Коммерческий директор. Руководитель направления. Человек, у которого в фамилии была вся компания. Прекрасно. Очень вовремя. Я-то думала, максимум поговорю с начальником отдела, а меня привели к человеку, который, возможно, лично решает судьбы, бюджеты и кто достоин дышать воздухом двадцать первого этажа.

Брюнетка постучала.

Из кабинета донеслось:

— Войдите.

Голос был низкий. Спокойный. И почему-то от этого спокойствия у меня внутри всё сжалось. Не как от голоса Максима. Нет. Максим своим спокойствием давил. Этот голос… не знаю. Он будто сразу занимал пространство. Не громко, не резко, но так, что спорить с ним заранее не хотелось. Организм предательски решил: опасность. Не бытовая, не семейная. Другая. Такая, от которой хочется поправить волосы и одновременно сбежать.

Брюнетка открыла дверь.

— Кирилл Сергеевич, кандидат на позицию помощника.

— Оставьте резюме и пригласите.

Я вошла.

И в первое мгновение действительно забыла, зачем пришла.

Кабинет был большой, светлый, с панорамными окнами, за которыми город выглядел как дорогая открытка. Стеклянный стол, темное кресло, книжные полки, какие-то макеты проектов, чашка кофе возле ноутбука. Всё строго, дорого, без лишнего. Но на кабинет я посмотрела мельком.

Потому что за столом сидел мужчина.

Не красавчик в привычном журнальном смысле. Нет, не смазливый, не прилизанный, не «ах, какие ресницы». Он был… хищный. Вот слово само появилось в голове и сразу там закрепилось. Темные волосы, чисто выбритое лицо, резкие скулы, прямая линия подбородка, карие глаза. Очень темные. Слишком внимательные. И черная футболка под дорогим темным пиджаком — странное сочетание для офиса, но на нем выглядело так, будто это офис должен подстроиться, а не он под дресс-код.

Он поднял на меня взгляд.

И я очень быстро поняла, что слово «требовательный» было слишком мягким. Так обычно называют учительницу, которая задает много домашки. А этот мужчина смотрел так, будто за пять секунд уже увидел мой зеленый костюм, нервные руки, помаду мамы, недосып, страх, развод, двоих детей, пакет колготок в сумке и, возможно, летнюю панамку. Особенно панамку. Она почему-то стала символом моего полного провала.

— Алина Викторовна Белова, — сказал он, открывая папку с моим резюме.

— Да.

Голос у меня почти не дрогнул. Можно было гордиться. Внутри я, конечно, уже лежала лицом вниз на ковре и притворялась частью интерьера, но снаружи пока держалась.

— Садитесь.

Я села на стул напротив.

Очень прямой стул. На таких невозможно расслабиться. Видимо, специально. Чтобы кандидат сразу понимал: тут никто не пришел отдыхать, тут пришли выживать.

Кирилл Сергеевич быстро пробежал глазами по резюме. Молчал. Слишком долго. Я успела рассмотреть его руки — сильные, ухоженные, без кольца. Конечно, я заметила отсутствие кольца. После развода у женщины, видимо, вырастает отдельный внутренний сканер: кольцо есть, кольца нет, след от кольца, потенциальная опасность, потенциальная ошибка. Надо будет потом как-нибудь выключить эту функцию. Пока рано, конечно. Я еще официально замужем за человеком, который присылает угрозы через сообщения и водит юриста к маминой калитке. Новые мужчины мне нужны примерно как еще одна Татьяна Борисовна в доме. То есть никак.

— Десять лет перерыва, — произнес Власов наконец.

Ну вот. Начали с любимого.

— Да.

— Почему решили вернуться именно сейчас?

Потому что муж изменил, любовница пишет с неизвестного номера, свекровь считает, что я никому не нужна, а юрист сказал, что работа нужна для стабильности. Очень мотивирующая карьерная история.

— Изменились семейные обстоятельства, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Разводитесь?

Я застыла.

Вот так просто? Без прелюдий? Без «извините за личный вопрос»? Сразу разводитесь? Может, у меня на лбу написано? Или зеленый костюм старого образца — официальный знак женщины в стадии расторжения брака?

— Да, — ответила я после короткой паузы.

— Дети есть?

— Двое.

— Возраст?

— Восемь и пять.

Он кивнул и снова посмотрел в резюме.

— Кто будет с детьми, если потребуется задерживаться?

Вот оно. Классика. Мать с детьми — потенциальная проблема на ножках. Сейчас будет про больничные, утренники, садик, внезапные сопли и «нам нужен человек без обременений». Я уже почти приготовилась к удару.

— Моя мама, — сказала я. — Она готова помогать. Я понимаю, что работа требует времени и ответственности.

— Понимаете?

— Да.

Он откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня.

— Большинство людей говорят, что понимают, пока не сталкиваются с реальностью. У нас высокий темп. Много документов, встреч, клиентов, конфликтов, срочных задач. Мне не нужен человек, который через неделю начнет объяснять, что он не успевает, устал или у него сложный период.

Сложный период.

Я чуть не рассмеялась.

Не потому что смешно. Просто если мой период сейчас сложный, то вулкан — это теплая горка, а ураган — легкий ветерок.

— У меня уже сложный период, — вырвалось у меня.

Власов чуть прищурился.

Блестяще, Алина. Прекрасно. Собеседование мечты. Сейчас еще добавь: «Но вы не переживайте, я с детскими колготками в сумке и свежей семейной травмой, зато веселая».

— То есть? — спросил он.

Я сглотнула.

Можно было отступить. Сказать, что пошутила. Но почему-то не захотелось. Может, устала изображать нормальную. Может, после суток правды в лицо мне стало сложно возвращаться к приличным формулировкам.

— То есть я понимаю, что такое высокий темп, срочные задачи и конфликты. У меня двое детей, десять лет семейного быта и развод, который, судя по всему, будет не самым мирным. Я не говорю это, чтобы вызвать жалость. Жалость мне не нужна. Мне нужна работа. И я очень хорошо понимаю, что если вы меня возьмете, мне придется доказывать не словами, а делом. Я готова.

В кабинете стало тихо.

Очень тихо.

Вот так всегда. Сначала скажешь что-нибудь честное, а потом сидишь и думаешь: ну всё, молодец. Вынесла работодателю свою жизнь в пакете, забыла только чек приложить.

Власов смотрел на меня. Долго. Карие глаза были не мягкими, нет. Но и не насмешливыми. Оценивающими. Будто он пытался понять, где во мне истерика, где страх, а где то самое, что можно использовать в работе.

— Почему помощник руководителя? — спросил он наконец.

— Потому что мне нужна точка входа. Я понимаю, что после перерыва не могу претендовать на прежние позиции. Но я умею работать с людьми, документами, организовывать процессы, быстро учиться. И я не боюсь рутины.

— Рутину боятся неумные люди. Умные боятся хаоса.

— Тогда я умная, — сказала я, не подумав. — Хаоса у меня сейчас достаточно.

Он впервые почти улыбнулся.

Не прямо улыбнулся. Так, уголок губ чуть дрогнул. Но почему-то мне от этого стало жарко. Совершенно неуместно, некстати и вообще идиотски. Женщина, соберись. У тебя развод, двое детей, собеседование и костюм, который может предать в любой момент. Не надо реагировать на уголки губ незнакомого мужчины. Даже если у него карие глаза и черная футболка, на которой взгляд почему-то задерживается дольше, чем предписано правилами приличия.

— Компьютерные навыки? — спросил он.

— Базовые. CRM готова освоить быстро. Excel — средний уровень, но подтяну.

— Английский?

— Со словарем и стыдом.

Вот теперь он точно улыбнулся.

Совсем немного, но я заметила.

И тут же внутренне дала себе подзатыльник. Алина, ты на собеседовании, а не на свидании. Хотя, если честно, на свиданиях я не была тысячу лет, и, возможно, теперь там тоже спрашивают про Excel. Мир изменился, кто знает.

Власов закрыл папку.

— У вас хорошая речь.

Я моргнула.

— Спасибо.

— И вы не врете там, где большинство кандидатов врут автоматически.

— Я просто не успела подготовить приличную ложь.

— Это тоже плюс.

Он встал.

Я тоже дернулась было встать, но он остановил жестом.

— Сидите.

Сама не знаю почему, но я послушалась. Не унизительно, не как с Максимом. Просто его жест был настолько спокойным и уверенным, что спорить с ним без причины казалось глупо. Власов подошел к окну, посмотрел на город, потом развернулся ко мне.

— Испытательный срок месяц. Официальное оформление. График с девяти до шести, но по факту иногда дольше. Оплата на испытательном ниже основной ставки, но выше рынка для такой позиции. Условия вам озвучит HR. Начать сможете завтра?

Я открыла рот.

Закрыла.

Открыла снова.

— Вы меня берете?

— Я предлагаю вам испытательный срок.

— То есть берете.

— Я даю возможность доказать, что не ошибся.

Вот это уже было не так радужно, но всё равно звучало как музыка. Не симфония, конечно. Скорее марш измученной разведенной женщины, которая наконец-то получила шанс не утонуть.

— Смогу, — сказала я.

— Посмотрим.

Он вернулся к столу и нажал кнопку на телефоне.

— Марина, подготовьте документы для Алины Викторовны. Испытательный срок с завтрашнего дня.

Потом снова посмотрел на меня.

— И еще.

Я напряглась.

Ну конечно. Сейчас будет условие. Например: никаких больничных, никаких детей, никакой личной жизни, жить под столом, питаться бумагой и улыбаться клиентам даже после смерти.

— На работе ваши семейные обстоятельства остаются за дверью, — сказал Власов. — Я не психотерапевт, не спасатель и не благотворительный фонд. Мне нужен сотрудник. Если сможете — сработаемся. Если нет — расстанемся быстро и без обид.

Слова были жесткие.

Очень.

Но почему-то не унизительные.

Максим говорил «ты не справишься» так, будто уже вынес приговор. Власов говорил «если сможете» так, будто дверь открыта, но входить придется самой.

— Понимаю, — сказала я.

— Хорошо.

Я встала. Поправила юбку. Подняла сумку и почти дошла до двери, когда телефон в сумке завибрировал. Один раз. Второй. Третий. Я дернулась, потому что за последние сутки любой звонок воспринимался организмом как сирена воздушной тревоги.

— Можете ответить, — сказал Власов.

— Не нужно.

Телефон замолчал.

И тут же завибрировал снова.

Проклятье.

— Извините, — выдохнула я и достала его, чтобы сбросить.

На экране было имя Максима.

Разумеется.

Я сбросила.

Тут же пришло сообщение.

Я не хотела читать. Правда. Но взгляд упал сам.

«Если ты не заберешь заявление о разводе, я сегодня же подам встречное. Дети будут жить со мной».

Кровь отлила от лица так быстро, что я пошатнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но Власов заметил.

— Проблемы? — спросил он.

Я подняла глаза.

Хотела сказать «нет». Хотела улыбнуться. Хотела сделать вид, что всё нормально, семейные обстоятельства за дверью, я же поняла, я справлюсь, я не принесла хаос в ваш дорогой кабинет.

Но телефон снова завибрировал.

Еще одно сообщение.

«И поверь, Алина, с твоей новой работой я тоже разберусь».