Глава 60

Я сижу на мягком кожаном сиденье своей машины, стучу пальцами по рулю и смотрю на проносящиеся мимо фонари. Ночь окутала город тьмой, асфальт блестит после недавнего дождя.

Моя голова всё ещё кружится от сегодняшней встречи акционеров. Я сделала это. Вернула себе то, что принадлежит моей семье. Дала понять всем этим надменным лицам, что я не намерена быть в стороне. Они думали, что смогут оставить меня за бортом? Что после всего пережитого я просто исчезну? Нет, они глубоко ошиблись.

Сжимаю руль крепче, чувствуя, как внутри разливается удовлетворение. Отец бы гордился мной. Он бы сказал, что я настоящая Лебедева, что я не сломалась, не сдалась, пойдя до конца.

Я сделала заявление перед акционерами. Показала им, что не собираюсь быть марионеткой. Пусть я не смогу управлять компанией так, как это делал Кирилл, но теперь ни одно важное решение не будет принято без моего участия. Они будут считаться со мной. Я — наследница этой компании. Моя семья основала её. Мой отец поднял. И я не позволю какому-то самовлюблённому манипулятору, который предал меня, разрушить всё, что было построено его кровью и потом.

Кирилл нанёс компании непоправимые репутационные риски, но и с этим мы справимся. Репутация — дело поправимое. Через год, максимум два, все забудут об этом скандале, и мы снова встанем на ноги.

Я выдыхаю, делаю глубокий вдох, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, успокаивает. Я сделала это. Вернула контроль. Вернула себя. И, возможно, именно из-за этого я так легко согласилась встретиться с Яном. Иначе как ещё это объяснить?

Улыбка сама собой появляется на губах. Как-то слишком легко я согласилась на эту встречу. Как будто что-то внутри меня тянуло к нему, словно этот день был бы неполным без его присутствия. Проверяю в зеркале макияж, поправляю выбившиеся пряди волос, выпрямляю плечи.

Я приехала первой.

Паркуюсь рядом с рестораном, прохожу мимо витрины цветочного магазина и захожу внутрь. Место такое же как и раньше. Я когда-то часто бывала здесь.

Администратор узнаёт меня, здоровается и я прошу столик у окна.

Листаю меню без интереса. Аппетита нет. Всё внутри ещё гудит от сегодняшнего собрания. Но расслабиться. И поужинать. Или притвориться, что ужинаю. В конце концов, я сама согласилась на эту встречу.

— Салат с тунцом и зелёный чай, пожалуйста, — говорю, не поднимая глаз.

Я откидываюсь на спинку стула, провожу рукой по колену, поправляя ткань брюк, и достаю телефон. Ян не написал.

— Нина? Это ты? — доносится вдруг знакомый голос, прерывая поток мыслей. — Не могу поверить! Вот это встреча.

Я медленно поворачиваю голову. Рядом с моим столиком замерла Маргарита. Она — из тех женщин, которые лезут без приглашения и всегда в курсе всего, что не касается их.

— Привет, — коротко киваю я, убирая телефон. — Действительно неожиданно.

Мы знакомы давно. Хорошими подругами никогда не были, но всегда знали, что происходит в жизни друг друга.

— Я просто в шоке, — говорит она, уже садясь напротив без приглашения. Скользит взглядом по моему лицу, фигуре. — Я была уверена, ты уехала за границу. Ну, после всего того…

— После чего именно? — голос мой ровный, но холод прорывается между словами. Наш с Кириллом развод стал достоянием общественности, это безумно бесит. — Как видишь, всё в порядке.

— Да-да, я вижу. Ты выглядишь потрясающе, кстати. Словно всё это… тебя только закалило. Но скажи честно… — она наклоняется чуть ближе, глаза блестят от любопытства. — Как ты это пережила? После того, что с тобой сделал этот ублюдок Безсонов?

Мои пальцы замирают на ткани скатерти. Я поднимаю взгляд на неё. Пауза повисает в воздухе. Меня трясёт не от страха. Не от боли. От того, что я на секунду забыла, что прошлое — всегда где-то рядом. Стоит чуть отвлечься — и оно возвращается чужим голосом, плевком в лицо.

— Ты о чём? — спрашиваю я сухо, делая глоток воды. Маргарита улыбается чуть шире — она чувствует, что попала в цель.

— Как о чём? — Маргарита смеётся, будто я прикидываюсь дурочкой. — Про ту историю... Господи, все только об этом и говорили. Просто... в какой-то момент темы такие глохнут. А я вот недавно опять вспомнила. И подумала, ты ведь реально через ад прошла. И никому об этом не сказала, все в себе держала.

Её слова звучат так, будто она говорит о каком-то скандале из таблоида, не о жизни, не о боли, не о травме, которую я годами пыталась выкорчевать из себя.

Я сажусь ровнее. Руки складываю на коленях. Смотрю прямо на неё.

— Прости, Маргарита, но я пришла сюда не обсуждать чужие домыслы. — Мой голос спокоен и холоден. — И тебе стоит фильтровать то, что говорят о других в дурацкой желтой прессе. Иначе можешь попасть в неприятности.

Она моргает. Застывает. А потом выдавливает натянутую улыбку.

— Конечно, извини. Я просто… Так это все неправда? Черт, а я поверила, — смеется она, но в ее взгляде все еще вижу, что ни черта я ее не переубедила. — Ты хорошо держишься после развода.

— Спасибо, Маргарита. Но давай не будем всё это поднимать снова. Слишком много слов было сказано за меня. Теперь я предпочитаю говорить за себя.

— Понимаю, — она кивает. — Я, наверное, вывалилась всё это не к месту.

— Всё в порядке, — улыбаюсь чуть мягче. — Ты не первая. Просто это не та тема, которую я обсуждаю за ужином.

— Да, глупо вышло, — она снова смеётся, смотрит в сторону. — Но ты правда восхитительно держишься. И выглядишь... как женщина, которая снова знает, чего хочет.

В этот момент раздаётся знакомый голос:

— Прости, немного опоздал. На дороге авария, перекрыли весь проспект.

Ян.

Он стоит рядом, высокий, спокойный, в тёмной куртке. Его волосы чуть взъерошены, в руках — телефон и ключи. Он бросает короткий взгляд на Маргариту, будто пытается понять, что она здесь забыла.

— Добрый вечер, — кивает он вежливо.

Маргарита замирает. Улыбка медленно сходит с её лица, будто кто-то стёр её ластиком. Она переводит взгляд с Яна на меня. На её лице — напряжённый мыслительный процесс. Она явно узнает Бессонова.

— Вы… вы вместе? — Не спрашивает — скорее, пытается сама себе объяснить увиденное.

Ян садится рядом со мной. Я же вдруг чувствую, как щекочет где-то в груди. Смешная ситуация, на самом деле. Наблюдать за сменой эмоций на лице Маргариты — то еще удовольствие.

— Мы… часто пересекаемся.

Марго моргает. Понимание медленно доходит до неё. Её щёки розовеют. Я вижу, как в голове у неё с грохотом рушатся домыслы, сплетни, слухи.

Она выдавливает натянутую усмешку.

— А… ну… тогда, я, пожалуй… не буду мешать, — пробормотала она. — Всего хорошего, Нина.

— Хорошего вечера, Маргарита, — говорю я уже с улыбкой, настолько искренней, что самой немного забавно. Её смятение настолько заметно.

Она уходит, Ян смотрит ей вслед и вдруг спрашивает:

— Мы с ней знакомы? Она странно смотрела на меня.

— Не думаю, — пожимаю плечами.

Я делаю глоток чая, смеюсь. На душе неожиданно легко. Я ничего не планировала. Просто пришла на ужин. А в итоге одним фактом нашего свидания с Яном перечеркнула тонны грязи, вброшенной в мой адрес.

Пусть думают, что всё это — месть Кирилла. Заказная статья бывшего мужа, которому не понравилось, что его жена ушла к другому. К мужчине, гораздо сильнее и достойнее.

Ян склоняется ближе, изучает моё лицо.

— Что? — спрашиваю я.

Он качает головой:

— Ничего. Просто, по-моему, сегодня ты выглядишь как-то по другому.

Ужин проходит на удивление легко. Даже... приятно.

Я ловлю себя на мысли, что мне действительно интересно его слушать. Он говорит о каких-то повседневных вещах — как Катя спасла щенка от мусоровоза, как у них в клинике новый ординатор перепутал инсульт с зажимом нерва. Простые истории, но я невольно начинаю улыбаться. По-настоящему. И это пугает меня больше всего.

Я не замечаю, как проходит время. И где-то между второй чашкой чая и десертом — я вдруг понимаю, что мне не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.

Я ловлю себя на этой мысли и у меня в меня в голове словно щёлкает переключатель и Ян Безсонов внезапно делится на две разные личности. Одна — мужчина из прошлого, тот кто приходил ко мне в кошмарах. А вторая — вот он. Сидит напротив. Улыбается. Взрослый. Умный. Интересный. Внимательный. Мужчина, которого я начинаю видеть по-другому.

Он будто вытесняет того другого. Медленно, незаметно. Без усилий. Просто своим существованием.

Я беру чашку, делаю глоток, сама себя боюсь. Что это значит? Что я готова простить? Или просто устала держать в себе всё, что годами отравляло изнутри?

— Спасибо, — я поднимаю на него взгляд, смотрю на время. Делаю вид, словно мне уже нужно куда-то бежать. Словно в одиннадцать ночи у меня могут быть какие-то срочные дела.

Ян, как и следовало ожидать, не дал мне даже дотронуться до счёта.

— Это моя инициатива, — спокойно сказал он, доставая карту. — Я и плачу.

Я не стала спорить. Сегодня мне хотелось оставить свою броню в стороне. Хоть ненадолго.

Мы выходим на улицу. Воздух по весеннему тёплый. На улице тихо и спокойно.

Ян идёт рядом, руки в карманах, взгляд рассеянный. Моя машина совсем близко, но уходить не хочется. Что-то тянет, как тонкая нить.

Я останавливаюсь, разворачиваюсь к нему. Он тоже замирает, смотрит на меня странно.

— Так зачем ты на самом деле меня позвал? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не просто же, чтобы составить компанию за ужином. Ты хотел о чём-то поговорить?

Думаю, это и в самом деле так. Но почему-то так и не поднял ни одну из вероятных тем.

Он смотрит на меня. Долго. Без привычной отстранённости. Словно выискивает в моих глазах разрешение быть честным.

Ян открывает рот, будто собирается ответить, но не успевает.

В следующее мгновение мимо нас проносится парень на электросамокате. Я не сразу понимаю, что происходит — только чувствую, как сильная рука резко хватает меня за талию и тянет назад.

Мир качается, земля уходит из-под ног, и я врезаюсь в Янa. Самокат проносится в каких-то сантиметрах от меня, и только спустя пару секунд я осознаю, что этот идиот несется как сумасшедший не смотря перед собой.

Я стою, прижатая к груди Яна, сердце колотится, дыхание сбивается, но он почему-то меня не отпускает. Даже спустя минуту. Ладонь всё ещё на моей талии. Обжигает и сбивает с толку.

Удар адреналина медленно отступает, но внутри всё вибрирует, как натянутая струна. Моё дыхание всё ещё сбивчивое, я ощущаю, как грудь Янa резко вздымается и опускается рядом. Он не отпускает. И я — не двигаюсь. Не хочу.

Близко. Слишком близко.

Он смотрит на меня, взгляд тяжёлый, тёмный. Скользит взглядом от моих щёк к губам. Останавливается на них. Я замечаю, как он замирает, будто борется с собой.

А потом я вдруг ощущаю, как его аромат заполняет все вокруг, проникает в меня.

Я машинально провожу языком по губам. Жар внутри поднимается резко, как пламя. Его пальцы на моей талии едва ощутимо сжимаются. И в этот момент между нами что-то резко меняется. Напряжение, копившееся между нами все это время внезапно вырывается наружу.

Я не знаю, кто из нас первый потянулся к губам другого. Наши губы встречаются резко и это ощущается как вспышка. Неуверенно, на вдохе, но сразу с какой-то дикой, нереальной искрой. Мир замирает. Нет ни улицы, ни машин, ни фонарей. Только это ощущение — его губы на моих. Мягкие, тёплые, жадные.

Я хватаюсь за его куртку, как будто иначе не удержусь на ногах. Он наклоняется ближе, свободной рукой скользит по моей спине, обнимает крепче, так, будто боится, что я исчезну.

И всё. Я сгораю.

Я тянусь ближе, задыхаюсь, будто мне воздуха не хватает, будто весь кислород теперь в его губах, в его теле, в этой невозможной близости.

У меня всё внутри горит. Прямо сейчас, в этом мгновении, я больше не помню, кто я, кем он был. Но внезапно он отстраняется. Так резко, что я не сразу понимаю, что теперь нас разделяет целых два шага.

Он дышит тяжело, взгляд — будто у безумца. В глазах — то, чего я раньше никогда в нём не видела: страх, ярость, вина.

— Чёрт… — шепчет он, проведя рукой по своим волосам. — Прости. Прости, пожалуйста. Я не должен был этого делать.

Я не успеваю даже выдохнуть. Он делает шаг назад, потом ещё.

— Я больше не приближусь к тебе, клянусь, Нина.

И, не дав мне ни слова сказать, он разворачивается и уходит. Я бы даже сказала — сбегает. Потому что его машина остается рядом с рестораном, а он сам идет вдоль тротуара совершенно в другую сторону.

Я остаюсь на месте, оглушённая, дезориентирована. С пылающими губами и бьющимся в груди сердцем. Я не понимаю, что чувствую. Не понимаю почему все так сложно. Не понимаю, почему не оттолкнула его, почему не влепила ему пощечину и почему вместо страха и отвращения почувствовала… желание… Мне нужно обратится к психологу. Нет, лучше сразу к психиатру, потому что есть вероятность, что я сошла с ума.

* * *

Я лежу в темноте, смотрю в потолок и не моргаю. Окно распахнуто, в комнату пробирается ночной воздух. Мысли не замолкают, из-за них не могу уснуть.

Пальцы скользят к губам. Они будто обожжённые его прикосновением. Я провожу по ним подушечкой пальца. Этот поцелуй будто врезался под кожу, отпечатался внутри.

Ян.

Его имя крутится в голове, как заевшая пластинка. Не знаю, чего я хотела больше в тот момент — чтобы он отстранился, или чтобы наоборот, чтобы не смел отпускать меня.

Это ведь неправильно. Всё это — неправильно. Наш ужин, эти разговоры, мой смех, прикосновения и… поцелуй… Я столько всего пережила. . И так много лет боролась, чтобы забыть. Чтобы спрятать всё, что связано с теми днями, с той ночью. Я годами выстраивала вокруг себя стены. Никого не подпускала. Никого.

А теперь…

Мужчина, чьё имя вызывало у меня дрожь, страх, гнев, отчаяние, появился, когда я больше всего нуждалась в поддержке. Почему я встретила именно его? Почему именно он стал так близок в момент отчаяния? Этот вопрос не дает покоя.

И в тоже время я отмечаю, что не чувствую страха или паники. Мне не хочется сорваться и бежать к аптечке, чтобы заглушить эмоции успокоительным. Наоборот, я чувствую некую бодрость.

Экран телефона вдруг вспыхивает, вырывая меня из мыслей. Яркий свет режет глаза, и я щурюсь. Сообщение.

Ян: «Можно я приеду? Сейчас. Я хотел бы поговорить… насчёт того, что произошло. Мне действительно жаль.»

Я замираю. Сердце глухо стучит в груди. Пальцы дрожат, но не от тревоги. Скорее от того, что я сама не знаю, что бы ответила. Хочу ли я, чтобы он приехал? Хочу ли снова видеть его сейчас?

Я не успеваю даже решить, что ответить, когда прилетает новое сообщение: «Забудь. Это ужасная идея. Последнее, чего бы ты хотела — чтобы я приехал к тебе посреди ночи.» Мой палец зависает над клавиатурой. В грудной клетке будто стало тесной. Я не обдумываю, что делаю. Просто печатаю:

«Приезжай. Пока я не передумала.»

И отправляю.

Я вскакиваю с кровати, волосы растрёпаны, на мне хлопковая ночнушка — удобная, но совершенно не для ночных разговоров во дворе с мужчиной, к которому я… не знаю как отношусь. Который поцеловал меня всего несколько часов назад, а потом сбежал, как будто испугался собственного поступка.

Что я творю? Я же решила, что не впущу его в дом. Что разговор будет коротким, сдержанным, без лишних эмоций. На глазах у охраны, как минимум — так безопаснее. Рациональнее. Правильнее. Но руки уже хватают первое, что попадается — тёмные джинсы, чёрную водолазку с длинным рукавом. В ванной — бегло смываю остатки сна с лица, расчесываю волосы, пшикаю на шею духами. Чёрт. Я не собиралась его соблазнять. Но всё равно делаю это — как будто есть шанс, что он снова притронется ко мне. Я не знаю почему мне хочется выглядеть привлекательной в его глазах. Все знают чем закончился тот раз, когда я напялила красивое короткое платье и была так же воодушевлена, как сейчас.

Я подхожу к окну и вижу фары. Он приехал. Чувствую как внутри нарастает волнение и тревога. Что делать? Как вести себя? Сделать вид, что ничего не было?

Я иду к двери и наблюдаю на экране панели как Ян идет к двери. Не слишком ли беспечна охрана, пропуская его вот так ко мне?

Я нервно поправляю водолазку, делаю глубокий вдох и пытаюсь изобразить на лице что-то нейтральное. Открываю дверь и он сразу же замирает на ступеньках, встретившись со мной взглядом.

Мы таращимся друг на друга, не в силах вымолвить ни слова. Я держу руку на дверной ручке, моргаю несколько раз. Он открывает рот, потом сразу закрывает. Как будто и сам не понимает, зачем приехал.

— Прости, — выдыхает наконец, проводя рукой по затылку. — Я... все заготовленные заранее слова, которые я хотел сказать, внезапно испарилось, стоило только тебя увидеть.

Он хмурится, отводит взгляд, затем снова смотрит на меня. Он напряжен и будто на грани. Мне сложно считать его эмоции. Сложно понять о чем он думает. Я вообще не сильна в понимании мужчин. Мне бы для начала себя понять.

Он стоит передо мной, высокий, растерянный, такой нехарактерно уязвимый. И я чувствую, как что-то внутри отзывается на это. Не страх, не тревога. Что-то другое. Неизвестное. Щемящее.

И мне вдруг становится душно от всех этих недомолвок, пауз, вымученных формулировок. Я делаю шаг вперед, смело сокращая между нами расстояние.

— Я тебе нравлюсь, Ян? — спрашиваю прямо, удивляюсь своей прямоте. Потому что даже для такой неопытной в отношениях женщины становится ясно, что здесь что-то нечисто. — Как женщина. Я хочу это знать.

Он вздрагивает. Смотрит на меня, как будто я только что узнала его самый большой секрет. Или не поверил, что я действительно произнесла это вслух. Да я и сама не верю. Как и в то, что дошла до таких заключений. Разве такое может быть? Может?

— Пойдешь со мной на свидание? — вместо ответа задает встречный вопрос. А потом делает шаг назад, словно стремится сократить между нами дистанцию. Словно моя близость влияет на него и ему сложно контролировать свои мысли и действия. — В эту субботу. Я заеду за тобой.

И сбегает так же неожиданно, как и прозвучало его предложение. Я стою ошеломленная на крыльце, и ловлю себя на том, что улыбаюсь, смотря в спину мужчине. Возвращаюсь в дом, закрываю дверь и бегу к телефону. Руки дрожат от пережитых эмоций от этой короткой встречи посреди ночи.

«Слишком трусливо с твоей стороны сбегать, так и не услышав мой ответ», — отправляю и падаю на кровать.

Что, черт побери, происходит?